ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Не стоит переживать из-за этого внезапно выскочившего прыща...
Ночью какое-то смутное, тревожное чувство заставило нас пробудиться. Оно явилось вместе с ужасом и трепетом, заставило каждую из нас в один миг распахнуть глаза, побледнеть и покрыться холодным потом. Мы не понимали, откуда оно возникло, но было ясное ощущение, словно случилось что-то неправильное и неотвратимое. Очнувшись, мы тут же кинулись к Кристине — она всегда засиживалась за компьютером до самого утра и в тот час еще не спала, поэтому подумали, что она знает, в чем дело, и набросились на нее с вопросами, однако она только развела руками: в ее глазах отражался точно такой же страх, как в моих — или в глазах любой из нас.
Вдруг свет в квартире мигнул, и мы почувствовали, как пол под ногами дрожит.
— Землетрясение! — испуганно крикнула Настя, кинулась вниз и обхватила руками.
Лена в панике легла рядом с ней, а Рита даже при том, что сама была неслабо напугана, не упустила возможность и ненатурально рассмеялась. Настя подняла голову, с ненавистью и стыдом взглянула на вечную соперницу и воскликнула:
— Чего ты ржешь, дура?!
— Над тобой, сучка, — ответила Рита.
Я хотела сказать им, что не время ругаться, но осеклась: вдруг мне почудилось, что девочки постепенно становятся прозрачными как стекла. Почему-то я тут же вообразила, что они вот-вот исчезнут, кинулась к Оле и дотронулась до ее лица, однако все в миг вернулось в норму и девочки обрели прежний — непрозрачный — облик.
— Не похоже на землетрясение... — покачала я головой, отстраняясь от озадаченной моими действиями Оли. — Все здесь? Вика? Женя? Каталина?..
Все девочки были здесь — все, кроме Марии.
— А Мария?.. — спросила я. — Где Мария?
— Мария! — стали кричать девочки.
— Мария, где ты?!
— Эй, Мария!
Но сколько бы мы ни звали и ни искали ее, она никак не объявлялась, и тогда Лена предположила, что она просто дуется из-за вчерашнего и где-то спряталась. Такого, впрочем, быть не могло — мы бы ее уже нашли, обычно мы всегда знаем, где искать.
— Мария пропала! — ужаснулась Оля.
— Куда?! Как?!
— Это все из-за тебя! — воскликнула Рита, указав на Настю. — Ты вела себя с ней как конченная тварь! И это из-за тебя она пошла на свидание с Марком!
— Да-да, из-за меня, — хмыкнула Настя. — Разве это была не твоя задумка, а?
— Ты подбила меня на это!
Настя скорчилась от отвращения.
— Ты бы не предложила это, если бы не знала, что у нее нихрена не выйдет и что твой любовничек все равно останется с тобой. Думаешь, это не очевидно? И вообще — вот, лучше поговори с моим пальцем. — Она оттопырила средний палец и поднесла его прямо к лицу Риты.
— Тварь, убери свою культяпку, пока я ее не сломала, — прорычала та.
— Пошла ты!
— Прекратите! — крикнула я. — Чего вы ведете себя как две дуры? Нужно найти Марию! Кто-нибудь знает, куда она могла деться?
— Мы даже не знаем, КАК она могла куда-то деться, — сказала Вика. — Кристина точно ничего не видела? Кристина? Але, ты слышишь?
Кристина не слышала — даже весь происходящий хаос не заставил ее оторваться от компьютера. Взбесившись на нее, я выдернула компьютерный шнур из розетки. Экран, в который Кристина пялилась еще с вечера, погас, и она наконец обернулась.
— Эй, ты че творишь?! Ты знаешь, мне в таких ситуациях требуется отвлечься, иначе я депрессую и ловлю панические атаки! Дура...
— Кристина, замолчи и послушай меня, — велела я. — Девочки, вы тоже! Я знаю, нам всем сейчас хочется бегать, кричать... или отвлечься на компьютер, но для этого не время. Если вы в состоянии хотя бы сложить два и два, то понимаете, что все эти "землетрясения" и пропажа Марии как-то связаны.
— Я согласна с Алиной, — произнесла Оля, вставая подле меня. — Мария явно как-то с этим связана.
Рита кивнула, Настя закатила глаза. Кристина еще сердилась из-за выключенного компьютера, но все же согласилась с моим предположением, тоже кивнув. Остальные девочки посерьезнели и перестали верещать.
— И что, мы теперь должны ее как-то найти? — спросила Света. — И как будем это сделать? Пойдем на улицу кричать, как будто она пропавшая кошка?
— А может, она умерла?.. — тихо предположила Каталина.
— Умерла?.. — повторила за ней Лена. — А что, мы можем умереть?.. Ой, мне, кажется, нехорошо... Чувствую, как земля... уходит из-под ног... Я... Ой... Мне плохо, девочки...
Пошатнувшись, Лена упала в обморок — на то же место, куда до этого падала во время землетрясения. Она любила излишний драматизм, и мы к таким выходкам с ее стороны давно привыкли, поэтому даже не обратили на все это внимания.
— Разве она могла умереть? — с сомнением спросила Вика.
— Не знаю. Никто из нас еще не умирал...
— Но это ведь не значит, что смерти нет. Вот если я сейчас пырну тебя ножом, то ты ведь умрешь?
— Если ты пырнешь меня ножом, то умрешь и ты тоже, дурочка.
— И умрем вообще мы все, так что не надо тут никого пырять!
— Но это же никто не проверял.
— И не надо! Помолчи!
— Да я ведь это несерьезно, ладно вам, девочки...
Пока они говорили, я еще раз заглянула внутрь, надеясь, что мы все-таки не заметили Марию, которая просто спряталась в каком-нибудь глубоком и неприметном месте; я обыскала каждый миллиметр, осмотрела дно вдоль и поперек, однако так никого и не нашла.
Вернувшись к девочкам, я сообщила, что Мария точно пропала, и мы, постоянно перебивая друг друга, стали размышлять, где ее искать. В один момент Настя подала свой заносчивый голос:
— А зачем нам вообще ее искать? Как будто она нам нужна.
— Ты закрой свой рот поганый, — тут же бросила ей Рита.
— Девочки, успокойтесь, пожалуйста, мы ведь дружный коллектив... — произнесла Оля, но ее никто не слушал — крики Риты и Насти заглушили все остальное.
— Я тебя придушу!
— Попробуй, сука лицемерная!
Через секунду к ругани подключились и другие девчонки. Одни кричали, пытаясь всех успокоить, вторые поддерживали ссору, третьи просто не выдерживали. В общем суматохе я перехватила контроль над телом и дала себе сильную пощечину, которую почувствовали все девочки до одной, и ор наконец-то остановился.
— Прекратите уже! — велела я.
И только я хотела добавить, что криками мы ничего не добьемся, как вдруг комната вновь затряслась. В этот момент я, как и все остальные девочки, почувствовала Марию — а вернее ее слабое присутствие где-то за дверью квартиры. Это чувство явилось так же внезапно, как приходила информация о том, кто является целью, когда мы выбираемся на охоту, так что сомнений не возникало — нас направлял сам Создатель.
— Мария! — закричали мы. — Она там! Туда! На улицу!
На улице все было каким-то не таким: дома казались ниже, чем обычно, дороги длиннее, и все было чересчур контрастным — те места, где виднелся свет, например, в окне или под фонарем, были невероятно яркими, а другие, темные участки улицы, которые были лишены освещения, были практически неразличимыми для глаз. Сначала мне показалось, это что-то не то с моим зрением, но девочек я видела точно такими, какими они были раньше, поэтому сделала вывод, что это продолжается наше сумасшествие.
Когда мы оказались в плохо освещенном дворе, произошла новая встряска — уже не комната содрогнулась, а весь мир. Мы опять почувствовали Марию и на этот раз поняли, что нужно идти дальше. Пересекая Басманную, мы сосредоточенно глядели по сторонам и с изумлением обнаруживали, что дороги, по которым мы ходили каждый день, перестали казаться знакомыми, причем чем дальше мы продвигались, тем более странным все становилось: мы словно оказались в картинке из какого-то старого, выцветшего журнала, в котором были изображены кажущиеся плоскими и двумерными дома, в котором не выпирали ни балконы, ни подъезды, в котором отсутствовали люди, животные и даже звуки.
Несколько раз на протяжении нашего похода мир дрожал, и в последний раз нас встряхнуло с такой силой, что мы попадали на землю. Тогда же пространство вокруг внезапно заволокла беспросветная тьма, и мы с девочками, чтобы было не так страшно, взялись за руки.
Когда тьма впереди рассеялась, мы увидели парк — тот самый, где обычно видели ЕГО. Мария была там, мы разглядели ее еще издалека, она сидела на скамейке. ОН тоже был там — сидел с ней рядом. Мы были так поражены тем, что Мария вдруг оказалась рядом с НИМ, причем отдельно от нас, что поначалу просто впали в ступор и безмолвно глядели. Затем я закричала:
— Мария!
Даже если она и услышала, то виду не подала. Я не представляла, как такое возможно, ведь сейчас именно я контролировала нас, но Мария как будто обрела свое собственное, отдельное от нас тело.
Остальные девочки тоже пытались докричаться до нее. Поняв, что звать ее бесполезно, мы побежали в парк, однако добраться до парка так и не сумели — как только мы подбирались к его границе, тьма тут же сгущалась и отстраняла его от нас, будто бы унося его вперед ветром, и мы, в конце концов отчаявшись и прекратив движение, остались смотреть на Марию издалека.
ОН и она смотрели в разные стороны. В ЕГО руках как обычно лежала книга, но на этот раз она была закрыта, и он иногда постукивал по ней указательным пальцем, словно в ожидании.
Мария же выглядела удручающе: ее кожа была столь бледна, что казалось, будто она вот-вот растает. И только мне в голову пришла эта мысль, как она вдруг действительно стала исчезать — сперва ее руки начали становиться прозрачными, затем остальные части тела. В последнее мгновение она успела бросить на нас растревоженный взгляд, после чего зажмурилась и пропала. ОН остался сидеть на том же месте.
Переглянувшись, мы снова пошли вперед и на этот раз сумели пересечь границу, однако вместе с нами вперед двигалась и тьма. В один момент она ускорилась, обогнала нас, добралась до границ парка с другой стороны, заставив каждое дерево, каждую травинку и каждый цветок исчезнуть за собой, и погрузила в себя все пространство. ОН никуда не пропал, остался на месте — во мраке мы теперь видели лишь ослепительно яркий фонарный свет, ЕГО и скамейку, на которой ОН продолжал спокойно сидеть, словно бы ничего не происходило. Мы налетели на НЕГО как разъяренные вороны и стали кричать:
— Что ты сделал с Марией?!
— Что тут вообще происходит?!
— Куда ты дел Марию?!
— Где она?!
— Куда она пропала?!
Недолго послушав наш гогот, ОН поднял руку, требуя тишины, и мы мгновенно замолкли и застыли, а наши ошарашенные взгляды, словно притянутые магнитом, не отрывались от его невыразительных глаз ни на миллиметр. Затем ОН встал и начал уходить — прямо как тогда; стоило ЕМУ подняться, скамейка тут же исчезла во тьме; то же случилось и с фонарным светом, когда ОН покинул его границы. Мы, будто бы ведомые какими-то загадочными чарами, отправились вслед за НИМ и теперь не кричали и даже не шептались, а просто шли молча.
Через некоторое время мы вышли из тьмы и оказались перед трехэтажным домом белого цвета. Выглядело оно как больница — такое же белое, длинное, неприятное. ОН подошел ко входу, открыл дверь, шагнул внутрь и словно испарился. Не теряя времени, мы последовали за ним.
Как только мы оказались в больнице, у меня возникло ощущение, что я уже много раз здесь бывала, однако могу сказать точно — раньше на Басманной я нигде и никогда не видела этого здания. Здесь везде висели странные картины; на некоторых из них были нарисованы умиротворяющие пейзажи, а на других были изображены швейные машинки, баночки с таблетками внутри и парики — много париков разных цветов, от блонда до воронова крыла.
На посту, который располагался на входе, не было ни охраны, ни дежурных врачей. Создатель вновь направил нас, и мы поднялись на второй этаж, иногда останавливаясь, чтобы повнимательней рассмотреть картины. Вскоре мы нашли нужную палату, которая освещалась через единственное окно, открывающее вид на Басманную и пропускающее внутрь слабый фонарный свет. Мария лежала там одна. Она выглядела больной: бледная, почти прозрачная, она тихонько посапывала, лежа на спине. Оля при виде такой Марии не сдержала слез и сразу же расплакалась.
— Я не понимаю!.. — взмахнула руками Настя. — Что с ней случилось?!
— Не знаю... — тихо произнесла Вика. — Это так странно...
— Очень странно, — подтвердила Рита, на которой не было лица. — Девочки... Вы ничего не почувствовали, когда вошли сюда?..
Она была права: я ощутила нечто невероятное еще на входе в палату, когда только зацепила спящую Марию взглядом. А потом... даже не знаю, как это описать... потом, глядя на ее безмятежное лицо, я вдруг поняла, что она имеет гораздо большую ценность, нежели мы с девочками себе представляли.
И тут Мария раскрыла глаза. Губы ее дрожали — казалось, она готовится что-то сказать.
Мы столпились над ней, ожидая ее слов, и они последовали незамедлительно:
— Простите... — произнесла она полушепотом.
Не стоит переживать из-за этого внезапно выскочившего прыща — он далеко не худшее, что есть на твоем лице. Ты ведь еще утром смотрелась в зеркало и все видела...