ГЛАВА ПЕРВАЯ
Как ты думаешь, сколько из находящихся здесь парней согласятся переспать с тобой?..
В располагавшемся на Басманной улице клубе, куда мы с девочками отправились в один из тех по-особенному теплых осенних дней, бар был длинный и прямоугольный, а узкий танцпол словно змеиный хвост тянулся вдоль него и шел дальше, к разноцветно сверкающему диджейскому пульту. Музыка там играла с громкостью взлетающего самолета и пронзительностью полицейской сирены. Места не хватало, и людям приходилось тесниться, толкать друг друга и непременно наступать на ноги во время танцев, из-за чего даже случались мелкие, в большинстве случаев не доходящие до рукоприкладства ссоры. Мы с девочками, впрочем, этой беспорядочной, ритмичной суматохи избегали и с танцами повременили, желая сосредоточиться на задаче. Усевшись в середине бара, я заказала мартини и стала смотреть по сторонам. Разглядывать людей, правда, было неудобно: то свет мигал, то кто-то становился спереди и заслонял обзор, то возникала еще какая-нибудь небольшая, но раздражающая визуальная помеха.
Вдруг с танцпола к бару вышел симпатичный парень. Он встал совсем рядом и оперся локтями о стойку, видимо, собираясь что-то заказать. Мы с девочками тут же переглянулись: нам стало ясно, что именно он — наша цель. Барменов было двое, но оба были заняты на другом конце хвоста, поэтому парню, чтобы сделать заказ, пришлось ждать, что он делал с нетерпением, постукиванием ладони по стойке, а также с частыми и быстрыми взглядами, которые со стремительной точностью цепляли не кого-то, а именно меня. На миг останавливая глаза на мне, он тут же убирал их и старательно делал вид, будто просто рассматривает всех подряд, но я разгадала, что он не хочет или же стесняется показывать свой интерес, и это вызвало во мне желание снисходительно улыбнуться, которое я все-таки смогла подавить.
— Он тебе подходит, Алина! — воскликнула Оля, и девочки стали настойчиво подталкивать меня к парню. — Давай-давай! Действуй! Он твой!
— Привет! — поздоровалась я. Кажется, произнесено это было слишком уж радостно, но скрывать эмоции, возникшие от наступившего долгожданного шанса, было вне моих сил.
— О, привет. — Он наконец-то полностью развернулся ко мне; сам он был очень ничего — голубые глаза (кто не любит голубые глаза?), светлые короткие волосы и ровные зубы, на секунды показавшиеся из-под розовых, слегка потрескавшихся губ, когда он обходительно улыбнулся. Еще у него были проколоты левое ухо и бровь, что я заметила не сразу, а если бы заметила, то явно поумерила бы свой пыл, так как для меня это все же является небольшим красным флагом.
— Ты здесь с друзьями? — поинтересовалась я, подавшись вперед, чтобы он меня услышал.
— А? — не расслышал он сначала. — А, да-да. Но они наверняка уже обо мне забыли. Эти ребята, знаешь, напиваются быстрее, чем... чем заблудившийся в пустыне человек, нашедший оазис, так что... — Он понял, что из-за волнения слегка перемудрил с метафорой, и переключился: — А ты как, одна?
— Да, одна, — ответила я, — но совсем не против компании, если ты захочешь сесть на соседнее место...
Он выдал короткий смешок, видимо, удивляясь моей прямоте, и сел.
— Я Марк.
— Алина. Очень приятно.
— Мне тоже.
Мы улыбнулись друг другу, и я сделала тот очаровывающий взгляд, когда чуть опускаешь веки и смотришь как бы исподлобья.
Тут мимо прошел какой-то незнакомый парень, который, протискиваясь между баром и танцполом, задел Марка плечом.
— Тут как-то не хватает пространства, а?.. — произнес Марк, провожая парня недовольным взглядом.
— Да, это точно... — Я на секунду задумалась над тем, чтобы позвать его на улицу, но решила, что пока еще рано. — Неуютно, конечно, но и в этом есть какая-то своя атмосфера.
— Да какая уж тут атмосфера, когда и шагу нельзя сделать, чтобы тебе не наступили на кроссовки?
— Тогда хорошо, что я решила прийти не в кроссовках, а в босоножках, — пошутила я и по реакции Марка — короткому смешку, вызванному скорее желанием поддержать меня, нежели реальным весельем — поняла, что вышло не слишком удачно. Это еще хорошо, что я решила не добавлять, что это не просто "босоножки", а "босоножки на танкетках".
Потянувшись к мартини, я выиграла чуть-чуть времени, чтобы сообразить, как продолжить разговор, после чего полюбопытствовала:
— Ты, наверное, тут впервые?
— Угу. Но друзья часто сюда ходят, им нравится всякая такая фигня типа этого места. А ты здесь много раз бывала?
— Нет, я тоже впервые.
Я ждала, что он спросит или скажет еще что-то, но он стеснительно замолчал — поэтому снова мартини. Разговор шел не совсем так, как мне того хотелось, и я почувствовала раздражение, задаваясь вопросом: "почему же этот Марк такой тугодум?.." А еще я ощущала чрезвычайное давление, потому что знала, что девочки наблюдают и раздумывают, сделали ли они правильно, выбрав меня. Наконец я нашла, чем прервать молчание:
— Знакомая песня... Не знаешь, что это?
Играл клубный ремикс какой-то популярной песни, такой нейтральной, которую слишком легко не любить, но при этом текст которой так же легко знать наизусть. Я подумала, что это может стать точкой пересечения наших вкусов, сблизить нас, но ошиблась: Марк оказался не из тех, кому нравится то, что нравится всем.
— Не-е... — поморщился он. — Я такое не слушаю, фигня ведь.
— Да уж... — вынужденно согласилась я. — Если честно, в другой обстановке я бы такое слушать не стала...
Мы говорили еще несколько минут, и все шло с запинками, смущением и никак не проходящей неловкостью. Я много думала, брала чересчур много мартини-пауз, и беседа от этого становилась только хуже. Наконец подошел бармен, и Марк отвлекся. Этим воспользовались девочки: они стали толкать меня, привлекая внимание. Понимая, что разговор будет не из приятных, я отреагировала не сразу.
— Ну, что? — бросила я.
— Как все проходит? — поинтересовалась Оля.
— Эм-м... Вполне нормально, по-моему. Да вы ведь и сами видите...
— Мы-то видим, насколько нормально! — воскликнула Лена со звенящим сарказмом.
— Да, пока натужно немного, но вы же знаете... — стала оправдываться я. — Дальше пойдет лучше, мы пока только начали открываться друг другу.
— Алина, мне кажется... ну... — Оля смутилась и, похоже, не желала говорить то, что было на уме у всех девочек, включая и меня саму. — Ну, в общем... ты...
— Оля, чего ты мямлишь! — перебила ее Настя и уже затем обратилась ко мне: — Эй, Алина, дорогуша, вы друг другу не подходите, это сразу видно.
— В общем, да... — согласилась с ней Оля, вздыхая. Да, ей точно было неприятно сообщать мне это, ведь она понимала меня как никто другой, но обстоятельства вынуждали — так уж у нас все устроено. — Нам кажется, что Рита тут будет немножечко получше, может, ты пустишь ее?..
Я взглянула на Риту — она пожала плечами, будто бы ей все равно, пустим мы ее или нет, однако я все же заметила в ее глазах отблеск разгорающегося огонька, который выдавал волнение и возбужденность.
— Что значит "получше"? — спросила я, изобразив изумление. — Я вроде бы неплохо справляюсь.
— Ага, конечно! — возразила Настя, которая, как всегда, была слишком груба. — У тебя с ним ни черта не склеится, это и дуре понятно. Или будет клеиться слишком долго — это тоже хреново. Да чего я объясняю — ты уже и сама небось все поняла. Знаешь, я бы с удовольствием эту — она бросила унизительный взгляд на Риту — никуда не выпускала, но она реально подходит этому чуваку. Так что давай — освобождай место и не порти нам вечер!
Рита закатила глаза и хотела как-то ответить на Настин выпад, но я ее опередила и тем самым не позволила разгореться их очередной ссоре:
— Помолчи, Настя! Я ничего не испорчу, я уже почти подобрала ключи. Ты видела, как много он улыбается?
— Ага. От неловкости.
— Послушай, Алина, — произнесла Оля, — мы ведь не говорим, что ты плохо ведешь беседу... Просто этот Марк не твой человек, вот и все... Со стороны ты и сама увидела бы, что Рита подходит ему чуточку больше. Ему явно нужны такие, знаешь, странные девчонки с проколотыми носами и выкрашенными в яркий цвет волосами, а Рита как раз такая. Посмотри на него еще раз — ему ведь точно нужна такая немного сумасшедшая девочка, а не такая нормальная, как я или ты...
— Да, — подтвердила Кристина, высунувшись из-за Олиной спины, — этому Марку по-любому нравятся эти "слегка не такие как все".
— Вот именно, — согласилась Таня. — Это стало сразу понятно, как только вы заговорили, Алина. Не дури и признай правду!
И все девочки стали соглашаться, после чего Настя добавила:
— Не будь дурой, Алина, и освобождай место. Да и вообще — начерта тебе этот Марк? Они с Ритой два сапога пара — оба еще из детства не вышли, вот пусть и растут вместе!
— Иди на хрен, — огрызнулась Рита, и Настя, довольная удачной провокацией, заулыбалась.
Девочки были правы, конечно. Просто мне стало очень обидно, что Марк оказался не моим человеком, как мы посчитали поначалу; я думала, что наконец-то выполню свою миссию, перестану быть девочкой-одиночкой, которой являюсь с самого начала... Казалось бы, вот он, мой шанс, прямо передо мной! — но нет. К сожалению, Создатель и в этот раз решил позаботиться не обо мне.
Делать было нечего — я и сама прекрасно осознавала, что не подбираю ключей, да и эмоционально Марк ощущался совсем чужим, поэтому я кивнула и мы с Ритой поменялись местами.
Когда я оказалась рядом с девочками, Оля обняла меня и сказала:
— Не переживай, шанс еще будет.
Мы с Олей — лучшие подруги (если вообще адекватно считать кого-то из девочек подругой, учитывая наше положение). Иногда я даже жалею, что не могу сделать ее своим любовником, вот настолько она хорошенькая, но она ведь мало того, что одна из нас, так еще и не мой типаж. Хотя это трудно — сказать, какой именно мой типаж, но точно не Оля...
Рита — вечно недовольная, постоянно критикующая что-то неформалка-максималистка — говорила не очень много, но в ней присутствовала какая-то особенная энергия. Стоило ей оказаться там и начать подбирать ключи, Марк тут же приободрился и стал как будто бы искренней улыбаться. Это укололо меня, но в общем-то явилось хорошим знаком.
— Все-таки это ужасное место, — хмурилась Рита, оглядывая клуб и танцующих людей. — Все эти люди, видимо, только вчера закончили ходить на детские утренники, и им кажется, что вот это — развлечение взрослых людей. И что это за музыка?.. Я была на одном концерте на прошлой неделе... Сюда бы вот такую музыку, она бы многое поменяла.
— На концерте? — заинтересовался Марк.
— Да. Группа ККА — как начала фамилий ее участников: Каримов, Коваль, Алексеев. Слышал о ней?
— Конечно! Ты реально на них ходила?
— Я что, стала бы врать про такое, по-твоему? — поморщилась она.
— И как они вживую?
— Знаешь, играли они реально прикольно. Слушай, а ты никогда не задумывался, что если бы третий там был не Алексеев, а, например, Кириллов, то их название звучало бы немного... странно? Как будто они поддерживают традиции куклуксклановцев.
Марк засмеялся над этой шуткой (по-настоящему, а не как над моей), затем произнес:
— Хотел бы я почаще ходить на концерты, да было бы с кем... А что еще ты слушаешь?
— Много чего. Но точно не вот это... — Она махнула в сторону диджея. — Может, что-то более андеграундное, даже если хип-хоп, но только не попса. И не вот этот модненький поп-рок. И не какой-нибудь хаус, ясное дело.
Марк приподнял брови, по всей видимости удивляясь тому, что Рита так погружена в музыкальную тему, потом стал перечислять свои любимые группы. Оказалось, у них почти одинаковый музыкальный вкус ("почти" — потому что Марк все-таки был не столь разборчив, как Рита). Девочки очень обрадовались, когда это обнаружилось, ведь подобные сходства — всегда большой плюс.
— Вот видишь? — обратилась ко мне самодовольная Настя, противно ухмыляясь. — Я была права: даже эта сучка иногда может пригодиться.
— Ой, иди ты... — сказала я наполовину в шутку, наполовину всерьез.
— Не расстраивайся, Алина, — снова принялась успокаивать меня заботливая Оля. — Мы ведь дружный коллектив и всегда стараемся подобрать лучший вариант...
— Да знаю я, знаю, хватит уже, Оля. Ничего страшного не случилась, плакать я не буду, так что перестань.
Оля улыбнулась, Настя прыснула, остальные девочки стали многозначительно переглядываться — всем была очевидна моя обида.
Пока Рита и Марк разговаривали, а мы отвлекались друг на друга, вперед неожиданно вылезла Мария. Встав прямо за Ритой, она начала очень странно смотреть на Марка, как будто чего-то выжидая. Я дотронулась до ее плеча.
— Эй, Мария, ты чего?
— Я бы тоже хотела попробовать поговорить с ним... — пробормотала она, опустив взгляд.
Мы все тяжело вздохнули.
Наравне со мной, Олей и Светой, Мария была первой, и если мы трое от этого получали некоторые привилегии, то уважать за это Марию было трудно, ведь... ну, такая уж Мария.
— Нет, Мария, — отрезала Настя, — иди на свое место!
— Почему?.. — Она сильно расстроилась, хотя и до этого не была навеселе, так как наверняка подозревала, чем все закончится. — Вы никогда меня не пускаете...
— Потому что ты никому не нравишься, Мария, тут ведь все очевидно! — взмахнула руками Настя.
— Не обижайся, Мария, но... в этом есть определенная логика, — произнесла я. — Вероятность, что ты кому-то понравишься, правда очень невелика. Ты же знаешь, у тебя плохо получается располагать к себе.
— Послушай Алину, родная, — сказала Света, — она у нас самая умная.
— Когда дело не касается ее самой... — добавила Настя между делом, но я ее проигнорировала.
— Но... — Мария хотела что-то сказать, однако не успела, так как ее перебила Саша:
— Мне опять напомнить, как мы с тобой поменялись, когда я была с Денисом? Ты ведь чуть все не испортила!..
Тут все девочки стали припоминать случаи, связанные с неудачами Марии.
— Девочки, девочки, спокойно! — заступилась я за Марию, посчитав, что это уже перебор. — Не будьте настолько грубыми. Да, Мария, тебе сложно с мужчинами... Зато ты всегда с нами, и мы тебя не бросим. Это ведь хорошо, правда?
— Правда...
— И ты должна быть нам за это благодарна! — влезла Настя. — Иначе ты всегда оставалась бы ни с чем, ясно?
— Спасибо... — пролепетала Мария; по выражению ее лица стало ясно, что с секунды на секунду она расплачется.
Оля, великодушие которой проявилось и здесь, подошла к ней, обняла и стала гладить по спине, при этом стреляя в нас неодобрительными взглядами.
Еще я заметила, что, когда Настя потребовала от Марии благодарности, Рита на секунду отвлеклась от Марка и, заглянув внутрь, произнесла: "Ты паршивая сука". Настя в ответ только фыркнула и ядовито улыбнулась. Они друг друга ненавидели.
Конечно, я сочувствовала положению Марии и говорить ей подобное не очень-то хотела, но по-другому с ней не получалось, ведь Мария как кошка, которая залезла на стол: ты ее любишь, но накричишь и прогонишь, взяв за шкирку, чтобы больше она подобного не делала.
Постепенно Мария успокоилась, освободилась от объятий Оли и ушла внутрь, на самую глубину, где и проводила большую часть времени. Мы с девочками помолчали, переглянулись и вдруг стали смеяться.
— Вот да! Ну и ну! — весело восклицали мы.
Тем временем Рита продолжала разговор с Марком. У них все шло прекрасно, и продвинулись они весьма далеко: сели поближе, часто смотрели друг другу в глаза, задерживая взгляды. Марк то и дело поглядывал на ноги Риты, а иногда и на грудь — мимолетом, не перебарщивая. Они уже флиртовали открыто, так что он позволял себе не скрывать эти взгляды так тщательно, как мужчины делают это обычно. Марк поинтересовался, что Рита желает выпить, и она попросила какой-то мудреный коктейль, который он тут же заказал.
Выпив свой коктейль и дождавшись, пока Марк допьет свой, Рита взяла его под руку и потащила на танцпол. Двигалась она очень резко, любила мотать головой, бросая свои не слишком длинные разноцветные волосы из стороны в сторону. Стиль у нее был таков, что она редко касалась партнера, предпочитая держаться на небольшом расстоянии, иногда все же сокращая дистанцию и прижимаясь плечом к плечу или — гораздо реже — грудью к груди. И все же танцором она была не лучшим — лучше всех девочек, включая и меня саму, танцевала Настя. Она никому из нас не нравилась, но не признавать ее танцевальные способности — просто глупо. В танце она могла быть плавной или резкой, мягкой или грубой, очень любила прикасаться к партнеру, без стеснения тереться об него, делать танец максимально интимным и возбуждающим, превращая его в подобие прелюдии. В отличие от той же Риты, Настя в танце наслаждалась не только собой и тем, как танцует именно она, но и партнером. Хотя у нее уже был постоянный любовник, она была не против заменить кого-нибудь из нас, когда дело доходило до танцев, и иногда, когда это требовалось, мы пользовались этим и менялись с ней местами, чтобы выиграть еще больше внимания или даже восхищения со стороны потенциального любовника.
В этот раз, однако, Настина помощь не понадобилась: Марк в этом совсем не нуждался, ему идеально подходила именно Рита — он наслаждался этой по-странному энергичной бурей, этими непонятными зигзагообразными движениями руками, взмахами волосами, ее вроде бы отстраненным лицом, на котором, впрочем, в редкие мгновения — при смене света или при определенном ракурсе — проявлялась игривая полуулыбка, и удовольствие, которое он получал от танца с ней, легко читалось в его взгляде и движениях. Так что я, понаблюдав за ними, пока они двигались на танцполе, окончательно признала, что они совершенны, и перестала думать о том, что могло бы случиться, если бы меня с Ритой не поменяли местами.
Уже через пару часов мы были у Марка дома. Пока они с Ритой занимались сексом, мы прятались внутри. Иногда я и другие девочки выбирались наружу, заслоняли Риту и тоже получали немного удовольствия, но длилось это совсем недолго, чтобы Марк не успел заметить перемену. Рита спокойно пускала нас и не возмущалась — такова была договоренность: большая часть любовника принадлежит той, которая его заполучила, но пробует его каждая, кто захочет. Даже Мария.
Девочки, которые уже обладали парой, обычно пропускали свою очередь. Таня, например, никогда не касалась чужих мужчин — она, девушка очень консервативная и сдержанная, вечно трындела о том, что принадлежит лишь одному, и никому другому отдаваться не станет, потому что именно так работает любовь. У Кристины тоже были свои дополнительные причины пропустить: мужчины были не в ее вкусе. А чаще остальных, будучи не девочкой-одиночкой, в очередь к другим мужчинам вставала Настя. На выпады Тани о том, что все это омерзительные измены, она отвечала так:
— Называть это изменой — просто тупизм. Сами подумайте: мы живет далеко за рамками обычных отношений, так что понятие измены для нас совсем размытое. Не изменяешь ли ты уже, когда кто-то из девочек встречается с другими парнями?
Продолжая эту тему, Таня обычно замечала:
— Да ты просто не любишь своего Колю, вот и все...
— Пф... — закатывала Настя глаза. — Не неси чушь! Вся моя суть в том, чтобы любить Колю, но я так устроена, что не могу просто смотреть, когда другая девка скачет передо мной на хорошем члене. Не нравится? Высказывай свои претензии Создателю.
С какой-то стороны ее слова об изменах звучали логично, однако я эту мысль все же не поддерживала: все-таки Насте ее любовник достался относительно легко и очень быстро и она даже не представляла, что значит быть девочкой-одиночкой, вроде меня, которой хватило бы и одного человека, лишь бы и ему хватало одной лишь меня.
Когда Рита уступала место Марии, мы все переживали, как бы она все не испортила. Как однажды выразилась Настя, легче трахать кусок пенопласта, чем Марию. Настя — настоящая сука, но она говорила правду, ведь Мария так нервничала, что абсолютно забывала двигаться, поэтому мы пускали ее только тогда, когда партнер был сверху или сзади. Как обычно, мы и в этот раз не давали ей времени, — лишь пятнадцать или двадцать секунд, — после чего стягивали вниз.
— Ты такая невероятная... — прошептал Марк. Тогда перед ним была Оля, но Рита, повернувшись к нам, показала язык, так как знала, что этот комплимент предназначался именно ей. Через минуту Оля и Рита поменялись местами, и тогда Настя сказала:
— Ну все, я следующая. Сейчас я покажу этой суке, кто невероятная...
— Настя! — воскликнула я нахмурившись. — Давай не глупи, а? Ты хочешь снова все разрушить?
Она недовольно поглядела на меня пару мгновений, отвела взгляд и, судя по всему, остыла. Оказавшись снаружи, она не чудила, не выделывалась и просто получала удовольствие. Я с облегчением выдохнула: не хотелось, чтобы девочки опять устроили соревнование, как случилось на прошлой неделе, когда из-за них мы настолько сбили одного из любовников с толку, что он даже не смог кончить.
Рита лежала рядом с Марком, расположив голову на его груди; одна его рука обнимала ее за плечо, другая касалась живота. Мы не дергали Риту минут десять, позволив ей чуть-чуть побыть с новым любовником, затем сообщили, что пора уходить, и она отправилась мыться. Когда она встала и пошла в ванную, Марк с удовольствием разглядывал ее голую фигуру. Приняв душ, Рита вернулась в комнату и, не говоря ни слова, стала одеваться.
— Ты не останешься? — удивленно спросил Марк — он явно рассчитывал, что они побудут друг с другом хотя бы до утра.
Рита мотнула головой:
— Нужно бежать.
Марк поднялся с кровати, подошел к ней.
— Я позвоню. Ты свободна завтра?
— Я пока не знаю... Позвонишь, и мы разберемся.
— Надеюсь, ты ответишь, — бросил он как бы в шутку, но было видно, что ответ на самом деле сильно его волнует.
— Не переживай. — Рита взглянула на него с улыбкой. — Я не из тех девочек, которые каждый день ходят по клубам и трахаются с кем попало. Я отвечу.
— Верю! А то я всегда был из тех парней, которые никогда так не поступали, и было бы, знаешь, неприятно. Если ты все же будешь свободна, мы можем сходить куда-нибудь... В какой-нибудь ресторан.
— В ресторан?
— Ну, да.
— И в какой это ресторан ты меня поведешь? — спросила она, хитро прищурившись; Марк не выглядел как человек, который каждый день водит девушек по подобным местам и вообще знает много ресторанов. Видя, как он замялся, она тут же добавила: — Ладно, не парься. Я бы сама предпочла не ресторан, а, например, кафе.
— Можно и кафе, — пожал он плечами, легко и не без облегчения соглашаясь. — Посидим, обсудим, какие группы приезжают в этом месяце, посмотрим билеты...
— Конечно. Только не траться на цветы — не стоит выбрасывать деньги, ок?
Рита терпеть не могла цветы.
— Угу... Уяснил! — кивнул он.
Перед тем, как она ушла, они поцеловались. Я видела, как в миг их поцелуя Мария затрепетала и потянулась ввысь, желая то ли отнять, то ли разделить поцелуй, но мы с девочками не дали ей этого сделать: все вместе схватились за нее, стащили вниз и принялись незамедлительно осуждать:
— Мария, прекрати! Ты чего это задумала, а?
— Куда это ты собралась?! Совсем с ума сошла?
— Все, хватит! Давай обратно, Мария!
— Как ты могла, Мария?!
— Этот поцелуй принадлежит не тебе! Так нельзя!
— Вниз, Мария, вниз!
Как ты думаешь, сколько из находящихся здесь парней согласятся переспать с тобой? Знаешь, мне не кажется, что ты кому-то из них хоть чуть-чуть интересна.