Великан

 Карета тряслась и шаталась на великаньем плече, по ней постоянно стучали ветки. Раньше Мию от всего этого подташнивало, и она не могла сосредоточиться ни на единой мысли, но теперь она привыкла и даже перестала кричать великану, чтобы он нес ее аккуратнее — ему все равно не удавалось. Изредка Мия поглядывала в окно, но только мельком, ведь ничего интересного там все равно не бывало, одни только деревья да кусты, и от этого вида ей уже делалось плохо. Как бы она ни пыталась себя убедить, что такая жизнь ей по душе, она все равно скучала по городу, каменным дорогам, удобству мягких кроватей и вкусной еде. Иногда она даже начинала скучать по людям, но в такие моменты перед ней возникало ухмыляющееся лицо Годрика, а в ушах начинал звенеть его скрипучий, будто звук расстроенной скрипки, по которой возят ободранным смычком, смех. Тогда Мия лезла рукой в переполненный драгоценностями сундук, что лежал под сиденьем, доставала оттуда сверкающий перстень или золотые карманные часы и вертела их в руках, как бы обращаясь к Годрику: «Посмотри, что у меня теперь есть». Накопленных с помощью великана денег ей хватило бы и на дом, и на поместье — да хоть на целый замок со слугами, но в Северном Королевстве она уже вряд ли когда-нибудь смогла бы жить в городе или даже в деревне, ведь люди в подобных местах теперь отлично знали, как она выглядит, и явно не побрезговали бы получить награду.

Однако у Мии еще оставалась надежда, что слава о ней не успела распространиться за пределы Северного Королевства, поэтому она гнала великана к границе. В чужих землях она планировала продолжить свои дела, а если и там это станет слишком небезопасно, то она могла бы отправиться дальше — на восток, где живут совершенно по-другому и где о ней и великане точно абсолютно ничего не слышали. Правда, недавно она осознала, что великан — ресурс ограниченный. Сейчас он был около пяти метров ростом, и пока что пугать его габаритами получалось, но что будет, когда он уменьшится до обычных размеров? «Это и будет конец пути, — думала Мия. — Может, я останусь там, где все закончится. Может, вернусь сюда и куплю себе доброе имя». Что же до великана — о его судьбе Мия не сильно заботилась. Он добьется своего, и заключенный между ними договор будет выполнен, хотя Мия с удовольствием наплевала бы на договор и использовала бы великана подольше.

Сам великан ото дня ко дню становился все более мрачным. Он часто вспоминал времена, когда еще не был знаком с Мией; тогда его отовсюду гнали, везде боялись и презирали, а он отчего-то все хранил мечты о том, что когда-нибудь сможет мирно жить рядом с людьми. А когда он стал уменьшаться, он только и делал, что фантазировал: о том, как поселится в какой-нибудь деревне или городе, как будет есть много человеческой еды, как будет вести долгие беседы с соседями... Теперь многое поменялось, и люди уже не казались ему столь хорошими, а их дома и еда — столь привлекательными. И он уже не понимал, есть ли ему дело до того, станет он человеком или нет. Как-то он поделился этой мыслью с Мией, и она спросила:

— Но мы ведь еще вместе, правда? Я ведь помогала тебе столько времени, хотя, если ты помнишь, сама отговаривала тебя от затеи стать человеком. Только вот это не значит, что меня нужно бросать!

— Да, Мия, — вздохнул великан. — Вместе.

И они продолжили жить по-старому, но с большим отличием: теперь великан помогал Мии не ради чего-то конкретного, вроде мечты стать человеком, а потому что ничего другого, как ему казалось, не оставалось.

На пути к границе они подобрались к широкой реке, которая тянулась вдоль леса и уходила куда-то далеко на юг. Великан схватил карету покрепче, шагнул в устье, погрузился в воду по колено и зашагал по прохладной, вяло текущей воде. И ни он, ни Мия не заметили, как при их приближении вокруг зашевелились кусты, хотя погода и была безветренная.

Выбравшись из реки, великан успел сделать всего пару шагов, прежде чем в него прилетел первый арбалетный болт. Он попал великану в спину и пробил кожу, больно уколов. Оглянувшись, великан увидел, как в него целятся сразу несколько арбалетчиков. Полетели следующие болты, и те, что попали в великана, также пронзили его кожу. Подобного с ним еще не случалось — раньше, когда он был прежний, его кожа была толще и могла выдержать и более разрушительные атаки, но теперь он почувствовал, каково это, быть раненым. Испугавшись, он инстинктивно понял, что нужно бежать, и устремился вперед, вдоль реки, на бегу прижимая карету к груди, чтобы в Мию не угодил случайный выстрел.

— Что происходит?! — обеспокоенно воскликнула Мия; великан не ответил, но по чужим крикам, звуку летящих снарядов и щелчкам заряжаемых арбалетов она и так поняла, что за ними ведется погоня.

От тяжелого великаньего бега затрясся лес: вода в реке покрылась буйной рябью, раздались крики перепуганных птиц. Великан несся, не разбирая дороги. Он сминал кусты, врезался в деревья, расталкивая их в стороны. Через несколько минут погони его спина покраснела от выстрелов, сам он вымотался и замедлился, а Мия все торопила его криками:

— Быстрее давай, быстрее!

— Не могу... — произнес он сквозь сильную одышку.

— Тогда развернись и расправься с ублюдками!

Великан обернулся назад, бросил взгляд на бежавших за ним охотников и помимо арбалетчиков заметил людей, вооруженных длинными копьями. В этот миг его переполнило кричащее чувство, которое во всю силу своего несуществующего голоса сообщало, что он может погибнуть, если станет сражаться, и впервые в жизни великан испытал настолько сильный страх. Резко остановившись, он опустил карету вниз. Мия ожидала, что сейчас он примет бой, однако он вдруг открыл дверь кареты, достал Мию, — при этом она успела схватить одну только походную сумку, — плотно накрыл ее обеими ладонями и побежал дальше.

— Что ты творишь, осел?! — негодовала она в попытке до него докричаться. — Карета! Ты оставил карету! Ты что, не слышишь?! Вернись туда сейчас же!

Великан ее не слушал и все продолжал бежать. Вскоре впереди показалась поляна и закрывавшая дальнейший проход высокая гора. Стоило великану там появиться, из-за деревьев с боков тут же выскочили новые вооруженные копьями и мечами охотники. Те, что преследовали великана до этого, остановились позади, выставили вперед оружие и стали медленно приближаться. Великан вжался спиной в гору, приоткрыл ладони, создавая между ними щель, и взглянул на Мию с отчаянием.

— Растопчи их! — закричала она так громко, визгливо и хрипло, словно уже давно переступила за грань истерики.

Великан стал водить растерянными глазами по рядам приближающихся охотников. В миг, когда копья и арбалетные болты полетели, лицо его изменилось: брови нахмурились, рот открылся, показал ряд крупных зубов, а глаза его яростно засверкали. Он поднял ногу, изо всех сил ударил по земле и вместе с тем заревел так, что даже гора позади вздрогнула и начала сыпать вниз камни вперемешку с землей.

У охотников от великаньего рева сразу потемнело в глазах, в их виски ударила пульсирующая боль. Воспользовавшись моментом, великан в два прыжка оказался на другой стороне поляны. На ходу открыв ладони, он увидел, что Мия лежит без сознания. Тут же его охватила паника — ведь он и понятия не имел, как помочь Мии в такой ситуации самостоятельно. Решив, что ему нужна сторонняя помощь, он схватил первого попавшегося охотника и понесся как можно дальше от места нападения.

...Когда великан заревел и ударил по земле, Перри, как и все его соратники, схватился за уши и опустился на колени. Сначала земля перед его глазами затряслась, потом закружилась, отдалилась и неожиданно поплыла в противоположном от него направлении. Мгновение спустя Перри осознал, что его несет великан. Перри стал кричать, попытался вырваться, но безрезультатно — что он мог противопоставить силе великаньей хватки? За десяток минут великан, который из-за беспокойства о Мии нашел в себе силы продолжать бег, преодолел несколько километров и наконец остановился. Он отпустил Перри, и тот, свалившись на землю, тут же вскочил, собираясь сбежать, и рванул вправо, но туда опустилась огромная ладонь, перегородив ему дорогу; тогда он резко свернул влево, но там оказалась вторая ладонь. В следующую секунду великан снова поймал Перри и поднес его к телу Мии.

— Помоги ей, — попросил он, аккуратно опустив Перри рядом с Мией.

Перри пораженно уставился на него. Он никак не ожидал, что великан — страшный и безмозглый дикий зверь, каковым его описывали — умеет говорить. Перри молчал и обескураженно глядел на великана, пока тот не заговорил вновь:

— Быстрее. Помоги ей, — потребовал он и пальцем подтолкнул Перри ближе к телу Мии.

Перри еще раз взглянул на великана, потом посмотрел на Мию и опустился рядом с ней на колени. Он осмотрел ее, не увидел никаких повреждений, помимо синяков и ссадин, прощупал пульс и проверил дыхание.

— Вроде бы она в порядке, — произнес Перри сглатывая. — Но надо проверить кое-что еще, чтобы точно сказать... — Он стал медленно поднимать Мию, очень аккуратно, чтобы великан не испугался, будто он хочет как-то ей навредить. Великан доверился ему, и это было ошибкой: прижав Мию к себе, Перри молниеносным движением вытащил кинжал из ножен на голени и приставил острие к ее горлу.

— Стой! — ужаснулся великан и протянул руку вперед, но Перри отстранился назад и переместил лезвие еще ближе к горлу Мии. Великан поднял раскрытые ладони над головой и попросил: — Не делай этого!

— Убери свои руки, тварь! Или ей конец! — Великан не стал рисковать и выполнил его требование. — И сделай шаг назад! С ней все будет в порядке, если не будешь дергаться.

— Ты хочешь убить нас? — спросил великан отступая.

— Такой заказ. Ты... почему ты говоришь?

— Я не понимаю, — покачал он головой.

— Великаны не умеют говорить!

— Почему? Потому что они чудовища? — усмехнулся великан, и глаза его загорелись точно так же, как тогда, на поляне. — Отпусти Мию, а не то...

— Дернись хоть чуть-чуть, и я ее прикончу, — оборвал его Перри.

Великан вдруг покраснел; казалось, он сейчас на все наплюет и бросится в атаку. Перри, хотя был не из пугливых, в этот момент почувствовал явный страх и сжал рукоять кинжала покрепче. Однако спустя несколько секунд напряжение уменьшилось — великан выдохнул, отступил еще на шаг и убрал руки за спину.

— Прошу тебя, не вреди ей, — произнес он более спокойным, ровным голосом. — Она ничего не сделала. Отпусти ее, а я пойду с вами.

— Нет уж, — сказал Перри усмехнувшись.

— Почему?

— Если я отпущу ее, ты убьешь меня.

— Я ничего не сделаю. Клянусь.

— Я не верю.

Пока они разговаривали, Мия уже успела прийти в себя. Почувствовав холодную сталь около горла, она тут же поняла, что происходит, и, стараясь не показывать, что к ней вернулось сознание, стала выжидать благоприятный момент. Как только охотник полностью отвлекся на беседу с великаном, она резко ударила локтем ему в пах, одернула от себя руку с ножом и бросилась под ноги великану, который тут же подобрал ее и посадил к себе на плечо. Перри же, стоило Мии вырваться, осознал, что преимущество в переговорах потеряно, отскочил назад и стал убегать.

— Догони его! — скомандовала Мия.

Великан в один шаг настиг Перри, и тот опять оказался в его руках.

— Держи крепче, — сказала Мия, — а то в следующий раз он точно мне горло перережет... Идем отсюда. Быстрее!

Великан направился вперед. Ни он, ни Мия не произносили ни слова. Перри тоже молчал. Теперь, когда девчонке не была нужна помощь, он не понимал, почему до сих пор остается в живых. «Неужели они думают, что из-за меня другие охотники не станут нападать? Или просто пока не понимают, что со мной делать? — предполагал он. — В любом случае мне это играет на руку — я ведь все еще дышу». Перри не сомневался, что вскоре ему представится новый шанс заполучить голову великана — он видел, что великан оставлял за собой слишком заметные следы на почве, и знал, что охотники непременно их найдут. Как только он об этом подумал, великан снова вышел к реке.

— Полезай в воду, — велела Мия. — Дальше идем по реке.

«Хитрая» — оценил Перри ее маневр.

Великан шагнул в устье и продолжил ход уже вдоль него. В месте, где река разветвлялась, Мия велела великану изменить направление. Следов больше не оставалось, но Перри нашел выход: он снял с щиколотки ножны и кинул их в воду, оставив для охотников след. Мия этого не заметила, а великан — и подавно. Дальше Перри снимал часть своего снаряжения и кидал в воду через каждые две или три сотни метров.

Стало темнеть. Вскоре Мия заметила, что великану слишком тяжело идти: он устал еще тогда, когда убегал от охотников, и после того у него почти не было времени отдышаться, так что Мия, посчитав, что они ушли достаточно далеко, решила сделать привал. Великан выбрался из воды, прошагал в лес сотню метров и расположился меж двух больших сосен. Оказавшись на земле, Мия указала на находившегося в руке великана охотника и сказала:

— Давай его сюда. Только придерживай хорошенько.

Когда великан опустил к ней охотника, она связала его веревкой, которую достала из походной сумки, отошла на несколько метров и взглянула на великана.

— Как этот охотник вообще оказался с нами? — недовольно спросила она.

— Я принес. Думал, он тебе поможет.

— Ох... — вздохнула Мия, утомленно прикрыв глаза. — Какой же ты... Что нам теперь с ним делать, а? Надо от него избавиться.

— Зачем? Он ведь связан и ничего не сможет нам сделать.

— Оставлять его в живых — это риск.

— Почему?

— Потому! — воскликнула Мия. — Надо его убить.

— Поступай как знаешь, — сказал он.

Мия посмотрела на великана. Он стоял и молчал. Тогда Мия достала нож и пошла к охотнику, который весь напрягся и держал связанные руки наготове, чтобы в нужный момент ударить ими Мию и выбить из ее ладони нож. Однако дойти до него Мия все равно не успела — великан, шагнув вперед, протянул руку и быстро поднял ее в воздух, схватив ее за капюшон.

— Пусти меня! — закричала Мия и стала вертеться из стороны в сторону.

— Убери сначала нож, — возразил великан.

— Хорошо! Без ножа! Придушу голыми руками! Пусти, черт побери! Опусти меня! — истерично кричала она.

Великан не послушался и продолжил держать Мию над землей.

Перри наблюдал за этой сценой с огромным удивлением. «Что вообще происходит? — задавался он вопросом. — Почему они ругаются? И он что, сейчас спас мне жизнь? Или все это какой-то странный спектакль?»

Постепенно Мия успокоилась. Она уже не кричала, хотя все еще оставалась хмурой и раскрасневшейся.

— Ладно, — буркнула она. — Я не буду его трогать.

— Брось нож, — потребовал великан.

Мия вздохнула и выпустила нож из рук. Великан наступил на то место, куда нож приземлился, и он пропал под продавленной землей. Оказавшись внизу, Мия стала сердито топтаться на месте.

— Тупая твоя башка, — с каким-то разочарованием сказала она. — Зачем ты оставил карету?! Ты понимаешь, что все испортил?! Что мне теперь делать, а?!

— Зато ты жива, Мия.

— Да на кой черт мне такая жизнь?! — воскликнула она, раздосадовано взмахнув руками. — Там были деньги, на которые я собиралась начать новую! А ты... почему ты просто не поубивал их всех, а? Посмотри на себя! К чему тебе это громадное тело, если ты не можешь им хоть раз воспользоваться по назначению?.. Я думала, ты изменился, поумнел, а ты все такой же мягкотелый болван! Тьфу!

Она присела на корточки и закрыла лицо руками.

— А что мне было делать? Я не мог нести карету, — произнес великан. — Если бы я оставил тебя в ней, а сам ушел, ты была бы довольна? Мия? Ты что, плачешь?

— Ага, еще чего, — отозвалась она, убирая ладони от лица, и великан понял, что такой раскрасневшейся, злой и недовольной она не выглядела даже после истории с Валентино. — Надо вернуть карету. Мы должны вернуться на то место, где ее оставили. Слышишь?

— Мы можем вернуться, если хочешь, — пожал он плечами. — А ты запомнила, где она осталась?

— Да, конечно, — саркастично произнесла она. — Отлично запомнила: где-то в этом лесу.

Великан хотел было сесть и прислониться к дереву, но, как только его спина коснулась коры, он вскочил и зашипел.

— Чего? — спросила Мия.

— Спина, — простонал он и развернулся.

Кожа на его спине была утыкана арбалетными болтами, и по ней длинными струями стекала кровь.

— Вот черт! — воскликнула Мия. — Давай ложись на живот. Попробую что-нибудь сделать...

Он лег, как было прошено, а Мия достала из сумки бутылку, которую хранила еще с тех пор, как ушла от Годрика, забралась к нему на спину и стала вытаскивать болты, поливая раны водкой.

Перри тем временем все размышлял, отчего великан не дал девчонке убить его. «Я ожидал, что великан — страшное чудище из сказок, а он оказался простым и довольно нелепым бандитом» — подумал он и решил нарушить молчание.

— Так ты не любишь проливать кровь, а? — бросил он великану. — Зато не видишь ничего неправильного в том, чтобы врываться в города и разрушать дома невинных жителей?

Приподняв голову, великан взглянул на Перри с некоторым презрением.

— Я слышал, охотники за головами готовы убить за деньги кого угодно, — ответил он.

— Даже детей, — подтвердила Мия, выдернула из великаньей спины очередной болт и с усмешкой добавила: — Хотя на такое готовы не только охотники...

— Охотники есть разные, — сказал Перри. — А великаны? Все великаны разбойники, как ты?

— Я других не знаю.

— В любом случае недолго тебе осталось наводить страху на эти леса, раз тебе не хватает духа убить того, кто хочет убить тебя.

— А ты бы легко убил беззащитного, — произнес великан с явным укором.

Перри в ответ на это только фыркнул, а вот Мия, которой надоело, что великан во время разговора постоянно дергался и мешал ей обрабатывать раны, воскликнула:

— Хватит, замолкните уже!

— Эй, великан, — не послушался Перри. — Она тобой командует? Это для нее ты всем этим занимаешься?

— Достал! — разозлилась Мия, спрыгнула на землю, подошла к охотнику, завязала ему рот куском грубой ткани, после чего вернулась к своему прежнему делу. Один из болтов вошел так глубоко великану под кожу, что Мии пришлось вылить в оставшуюся после извлечения рану по крайней мере пол-литра водки, однако помимо этого никаких серьезных повреждений не было.

— Жить будешь, — сказала она закончив.

— Спасибо, Мия, — поблагодарил он.

— Не думай, что теперь все нормально, — угрюмо буркнула она. — Ты еще должен вернуть карету.

Мия слезла с его спины, прикрыла рот тыльной стороной ладони, продолжительно зевнула и потянулась. Рядом с ними было дерево, верхняя часть которого разделялась, образовывая в центре просторный и свободный от веток участок. Мия попросила великана поднять ее туда, после чего улеглась и принялась готовиться ко сну.

Перри проследил за Мией и хорошо запомнил, на каком именно дереве она расположилась. Он знал, что момент, когда по оставленным им следам придет отряд, близок. Однако от мысли, что придется убить великана, ему отчего-то становилось не по себе. Он ведь согласился пойти на дело лишь потому, что считал великана монстром, а теперь, когда иллюзия рассеялась, он уже успел пожалеть о своем решении вернуться к работе охотника. «Но это ведь столько денег! — прокралась мысль в его голову. — Голова великана — и мне не придется больше думать о том, как обеспечивать свою жизнь... И не только свою».

Птицы замолкли, слышался лишь стрекот насекомых. Великан, чуть посидев с задумчивым видом, улегся рядом с деревом, на котором лежала Мия, и уснул. Саму Мию Перри разглядеть больше не мог, разве только ее очертания, которые слабо вырисовывались в древесной высоте на фоне ночного неба.

«Так ли важно, что я думаю? — продолжал размышлять Перри. — Скоро здесь окажется Стиф с отрядом, а эти двое уже спят. Они обречены».

Только тьма сгустилась над лесом, вокруг послышались шорохи и осторожные шаги. Перри принялся искать источники звука глазами, и иногда ему чудилось, что в темноте он видит черные контуры человеческих фигур, которые то появлялись, то исчезали. Вскоре он почувствовал, как кто-то к нему приблизился. О сковывающую его веревку стало тереться лезвие, и через секунду веревка упала на землю. Перри снял ткань со рта, медленно поднялся и увидел перед собой сосредоточенное лицо Стифа. Стиф передал освобожденному охотнику копье, затем вопросительно поднял брови. И без слов Перри понял, что командир отряда интересуется, нужно ли ему знать о чем-то, что может помешать охоте. Пару мгновений он не отвечал, хотя было очевидно, что следует указать на дерево, дать знак, что там находится девчонка; поступи он так, и девчонка умерла бы быстро и тихо, а затем охотники подобрались бы к спящему великану, выкололи бы ему глаза и расстреливали бы с безопасного расстояния до тех пор, пока он не свалится замертво. Но отчего-то Перри ничего не сообщил, а лишь отрицательно мотнул головой, и тогда Стиф кивнул, дал сигнал отряду, подняв левую ладонь, и тихонько направился к великану. Перри же застыл, не решаясь пошевелиться.

Семнадцать охотников, державших оружие наготове, медленно, шаг за шагом приближались к спящему великану. Буквально пара секунд, и они успели бы напасть и выколоть ему глаза, однако сверху вдруг раздался шорох, и охотники подняли головы — Мия, лежавшая на дереве, глядела на них широкими от страха глазами; спустя мгновение она закричала:

— Малыш!

Тут же один из охотников быстро поднял арбалет и выстрелил, ориентируясь на слух. Послышался вздох, и тень, чернее ночи, беззвучно полетела вниз.

Услышав крик, великан открыл глаза и приподнялся на локтях. Он увидел, как Мия падает, и успел подставить ладонь в то место, куда она летела. Держа ее, он поднялся на ноги. Секунду он смотрел на ее неподвижное тело, затем его губы задрожали, глаза наполнились безумием. Охотники не стали ждать дольше и бросились вперед. Они стали колоть его копьями, резать мечами и обстреливать из арбалетов. Великан зарычал и, преодолевая боль, одним махом сбил половину охотников с ног, после чего стал топтать под собой землю и размахивать свободной рукой. Те, кому не повезло попасться под его удары, пролетали несколько метров назад, бились оземь или о деревья и уже не вставали. Как только великан расправился с ближайшими врагами, он рванул на арбалетчиков и раскидал и их. Затем он встал перед последним охотником, оставшимся на ногах, — перед Перри, который по-прежнему стоял на месте с копьем в руках, с ужасом смотрел на происходящее и отчего-то не мог сделать и шагу. Великан навис над ним, и Перри зажмурился, ожидая, что вот-вот полетит в сторону точно так же, как остальные охотники. Но удара не последовало. Прижав Мию к груди, великан побежал прочь.