Глава девятая
На закате следующего дня Виктор отправился на холм, где должна была произойти дуэль. Снег валил с такой силой, будто все облака, образовавшиеся на Земле, ветром снесло именно на Камчатку; если бы отец Виктора попал в подобную бурю, точно сказал бы, что это бог прогневался, потому и решил обрушить на Землю самую суровую зиму, какую только возможно вообразить. Однако погода даже придала Виктору уверенности — он знал, что если высшие силы действительно гневаются, то явно не на него.
Влад уже был там. Стоял, глядя в темное небо. Услышав, как трещит снег под чужими ботинками, он опустил взгляд и произнес:
— Ты явился.
Ничего не сказав в ответ, Виктор снял куртку, кинул ее в сугроб.
— Значит, не хочешь поговорить перед тем, как я изобью тебя до смерти? — хмыкнул Влад.
— Не к чему говорить, — бросил Виктор, — давай лучше драться.
Влад тоже скинул куртку и сразу принял боевую стойку.
Медленно они сблизились на расстояние, слишком далекое для того, чтобы нанести удар, но достаточное, чтобы приступить к изучению движений друг друга, и стали кружить. Иногда Влад совершал ложный выпад, будто сейчас бросится в атаку, иногда Виктор, но оба они не реагировали, стоически выдерживая давление и не совершая глупостей.
Долго, очень долго длилась эта война за пустоту, образовавшуюся между их руками и ногами. И вот, Влад сделал первый шаг: выбросил длинный удар левой на подшаге, но не с целью попасть, а лишь чтобы отвлечь, после чего ударил уже по-настоящему с правой. Виктор ушел в сторону, атаковал сам, но Влад вдруг четко парировал и, приблизившись, попал локтем ему прямо в висок, отчего Виктор повалился в снег.
Глядя на него сверху вниз с триумфальной улыбкой, Влад произнес:
— Неужели ты думал, что я не тренировался в свободное от преследования время? Я стал гораздо сильнее с тех пор, как мы схлестнулись в последний раз. Впрочем, ты и так это уже понял.
— Да, я недооценил тебя, — произнес Виктор поднимаясь. — Больше этого не повторится.
Снова они стали кружить. На этот раз Влад не собирался действовать первым, и Виктор взял инициативу на себя. Сделав вид, будто готовится ударить ногой, он заставил Влада снизить защиту и с размаху попал ему прямо в скулу.
Теперь уже Влад лежал в снегу. Виктор не стал насмехаться, просто положил ладони на пояс и ждал, пока противник встанет.
Так продолжилось и дальше: то Виктор падал в сугроб, то Влад. А в один из моментов Виктор решил заработать преимущество, специально подставился под один из ударов таким образом, чтобы Влад попал по крепким зубам и повредил кисть, однако в последний момент Влад увел удар в сторону, отскочил назад и воскликнул:
— Ты правда рассчитывал, что я попадусь на такой жалкий трюк?! Я достаточно изучил тебя, чтобы знать каждую твою особенность — даже то, что ты ешь слишком много фруктов!
Да, он был очень хитер и отлично обучен, и они шли наравне. Виктор доставал его, он доставал Виктора, и порой твоему деду даже казалось, будто он дерется не с другим человеком, а с собственной тенью — так хорошо Влад читал его атаки и предсказывал действия. Это была настоящая шахматная партия, только вот они были не только королями, которые размениваются младшими фигурами, но и ферзями, и ладьями, и пешками. Чтобы попасть, Виктору непременно требовалось подставиться и пропустить удар, и для Влада все обстояло точно так же.
Кажется, прошло около трех часов, прежде чем Виктор заметил, что Влад задышал ртом. Тогда-то он и понял, в каком направлении стоит двигаться, и повысил темп боя. Прошло еще два, три, четыре часа, и наконец Влад стал терять скорость и способность трезво мыслить. Виктор же чувствовал себя прекрасно — может, Влад знал, что он хорошо принимает удары в челюсть, но не подозревал, что в свое время он был способен выдержать и передышать больше, чем двадцать хулиганов. Повторюсь: Влад утратил осторожность, стал бросаться вперед сломя голову, забывал о защите, слишком затягивал комбинации. Во время одной из таких комбинаций Виктор и попал. Это был злейший хук, в него он вложился как надо. Влад упал и, похоже, даже потерял сознание на миг.
— Ты проиграл, — сказал Виктор. — Я еще свеж, а ты напоминаешь пожелтевший и иссохший лист, который пытается не проиграть осени и удержаться на ветке, сотрясаемой ветром.
— Ты не самурай, чтобы говорить подобную чушь, твои слова не хокку, чтобы произносить их таким пафосным тоном, а я не проиграю, потому что не проиграю! — ответил Влад, выплевывая кровь на снег.
Он встал, но лишь для того, чтобы пропустить еще один удар и упасть обратно.
— Ты не сможешь победить меня, Влад. Хватит.
Он не послушал, снова встал, снова упал.
— Послушай меня, Влад. Боюсь, следующей атакой я надолго отправлю тебя в бессознательное состояние, а тащить тебя в дом, чтобы отогреть, желания у меня нет, так что ты останешься лежать здесь, околеешь и, к сожалению, умрешь.
— А убить меня своими руками тебе слабо?.. — пробормотал он, вновь поднимаясь.
Ноги его еле-еле держались, он чуть ли не падал даже без участия Виктора, однако все-таки сумел поднять руки к подбородку.
— Я не стану тебя убивать, — помотал головой Виктор.
— Даже после всего, что я сделал?
— Даже после этого.
— Трус!
— Нет, — возразил Виктор, — просто я принципиальный.
Влад бросил на него долгий, задумчивый взгляд, затем опустил руки. Казалось, сейчас он наконец-то признает поражение, однако произошло совсем другое: быстро запустив ладонь в карман, Влад вдруг вытащил пистолет и направил его на Виктора.
— Ты говорил, что победишь меня по моим же правилам, — сказал Виктор спокойно. — Пистолет — не часть моей игры, Влад.
— Знаешь, Виктор, оставь-ка ты эту игру себе, — ответил тот. — Можешь сколько угодно утешать себя, когда будешь лежать в земле, что я не одолел тебя по твоим идиотским правилам, а я буду сладко праздновать победу до тех самых пор, пока не почувствую жгучую горечь оттого, что вместе с тобой отправил на тот свет цель, которую преследовал половину жизни. Может, тогда я стану больше пить в попытках заглушить это давящее чувство, но оно, словно небеса, никуда не исчезнет, а наоборот упадет еще ниже, прямо на мою бедную голову, придавит меня к земле, и я, прижатый и беспокойный, буду тосковать по тем временам, когда гонялся за тобой, до конца своей жалкой жизни. Но сегодня это меня не заботит — это проблема меня завтрашнего. Так что да — на твою игру мне уже плевать!
Прямо перед мгновением, когда раздался выстрел, Виктора вдруг оттолкнули в сторону. Он упал, быстро перевернулся, увидел, что Влад снова целится, сгреб в ладонь снег и бросил ему в лицо. Ослепленный Влад с разъяренным криком выстрелил еще раз, но промахнулся, и этого хватило, чтобы Виктор успел добраться до него, свалить на землю и вырвать пистолет из холодных, бледных рук.
Ударив Влада по лицу и отправив его в сон, Виктор обернулся, желая увидеть того, кто его спас. Этим человеком оказался... Розалио!
Виктор не мог поверить, что этот отважный филиппинец спас его от смерти уже во второй раз, однако его захлестнула совсем не радость, а горе, так как Розалио лежал на земле, не двигаясь. Подбежав к другу, Виктор понял, что пуля попала ему в живот, но он все еще жив и дышит.
— Розалио?.. Розалио! Ты меня слышишь?! — запричитал Виктор на английском.
— Слышу, Виктор... — прохрипел он.
— Спасибо, что спас мне жизнь, брат.
— Пожалуйста, брат.
— Рана... Она серьезная?
— Ох, не знаю...
— Нужно скорее отнести тебя к врачу!
— Нет, подожди, не неси меня никуда. Я хочу полежать тут еще немного.
— Зачем?
— Я чувствую что-то... — пробормотал он. — Кажется, мне очень хорошо, Виктор...
— Розалио, как тебе может быть хорошо? И как ты, черт побери, вообще тут оказался?
— Я приплыл сюда три дня назад... Нужно было доставить товар — моряцкие дела, сам понимаешь.
— Но как ты узнал, что я тоже здесь?
— Я... не знал.
— Что? Тогда как ты нашел меня?
— Слишком много вопросов для умирающего человека...
— Прошу, Розалио, ответь, — попросил Виктор. — Только подумай: если я буду рассказывать кому-то обо всем этом и просто скажу, что ты взялся из ниоткуда, то мне не поверят, а только скажут, что я все выдумал!
— Хм, а ведь ты прав, брат, — согласился он. — Хорошо, дай-ка мне вспомнить... Началось все этим утром, когда я пошел за хлебом. Погода тут холодная, я к такой не привык, поэтому... кхе-кхе... сильно спешил обратно в гостиницу. Вернувшись туда, я надолго прилип к батарее, чтобы отогреться, после чего пошел обедать. Как следует набив желудок, я вдруг рассердился сам на себя: как это я так сильно испугался погоды?! Нет, это не по мне. Я больше не боюсь никого и ничего, Виктор!
— Конечно, Розалио, — подтвердил Виктор.
— Да! Поэтому я решил бросить погоде вызов и отправился на прогулку. Точнее сказать, я отправился закаляться, потому что я не слабак и холоду не сломать меня. Поэтому я и пошел на улицу... Я не слабак, Виктор!
— Никакой ты не слабак, Розалио, — подтвердил Виктор.
— Именно. И я гулял по заснеженным улицам до самого вечера. Ходил тут и там, пока не набрел на этот холм. Тогда-то я и увидел, как этот человек целится в тебя из пистолета. Знаешь, Виктор, если бы он не говорил тебе что-то столько времени, а сразу выстрелил, я бы точно не успел вовремя, но повезло, что он оказался таким говорливым.
— Мне повезло, Розалио, — поправил Виктор печально. — Не тебе.
— Нет, Виктор, мне тоже повезло... — возразил он и добавил: — Я не слабак, Виктор.
— Не слабак, конечно. Скажи, Розалио... А почему ты пошел именно на этот холм?
— Не знаю, Виктор... Похоже, я что-то почувствовал. Да-да, именно: я почувствовал что-то.
— Что, Розалио?
— Подожди, дай мне немного подумать о том, что я почувствовал... Ах да, вот: я почувствовал сигнал. Призыв о помощи, который исходил от друга. Это сила дружбы, Виктор! Ты призвал меня через нее. И на этот раз этот призыв был гораздо более внятным, нежели послание в бутылке... Ну как, Виктор, неплохо?
— Очень неплохо, — оценил Виктор и положил руку ему на плечо.
Розалио хрипло задышал, обратил глаза к небу.
— Скажи, Виктор: эта история, которую ты обязательно будешь кому-нибудь рассказывать... Она ведь станет лучше, если я умру, да? Ты и сам понимаешь — так больше драмы, больше эмоций...
— Ни в коем случае, — ответил Виктор. — Только если ты выживешь, мой друг, эта история будет хоть чего-то стоить.
— Хорошо, Виктор... Я тебя понял.
Вдруг в стороне послышался хруст снега, и Виктор догадался, что это Влад пришел в себя и зашевелился. Отходить от Розалио ему не хотелось, но филиппинец, самостоятельно все поняв, прошептал: «Иди, разберись с ним. Со мной все будет в порядке, обещаю».
Виктор кивнул, подошел к очнувшемуся Владу и стал смотреть на него очень сурово.
— Этот взгляд... — произнес Влад. — Он напоминает мне взгляд того старого хрыча. Ненавижу его, черт побери... И тебя я ненавижу, Виктор!
Услышав это, Виктор вдруг подумал, что больше не хочет продолжать это, и снял с себя маску суровости. Увидев эту перемену, Влад удивленно поднял брови.
— Что это за выражение у тебя на лице? — спросил он озадаченно.
— Это называется «доброжелательность», — сказал Виктор и протянул Владу руку. — Влад, я знаю, что ты прошел весь этот путь, чтобы одержать сегодня победу, и теперь, когда она тебе не досталась, ты испытываешь злость. Но я уверен, что мы можем найти другой выход, проследовав по которому ты уже не будешь чувствовать подобные негативные эмоции. Знаешь, вспоминая прошлое, я прихожу к выводу, что поступал с тобой не совсем правильно. Да, тогда на корабле Наимова я не понимал причину твоей неприязни ко мне, но теперь знаю: ты всего лишь хотел, чтобы тебя ценили, и пытался добиться этого, унижая меня. Наверное, стоило подойти к тебе, протянуть руку, как сейчас, и сказать, что тебе не нужно никого унижать, чтобы казаться лучше, потому что ты и так можешь быть лучше, сам по себе. Но тогда я, к сожалению, этого не сделал. Зато делаю сейчас. Что скажешь, Влад?
— Скажу, что ты можешь идти к черту! — бросил он, отбивая протянутую руку и поднимаясь самостоятельно. — Но еще скажу, что ты... прав. Вся эта погоня слишком далеко зашла. Я уже и не помню, когда в последний раз думал о чем-то, кроме мести. Не знаю, смогу ли я начать все сначала, но... может, все-таки стоит попробовать? Да, Виктор, наверное, я и правда слишком заигрался в антагониста, не понимая, что в действительности являюсь главным врагом самому себе. Я думал, ты стоишь на моем пути, но это я сам загородил себе дорогу. Думал, что ты — зло, олицетворение дьявола, о котором пишут в религиозных книгах, которые я на самом деле даже не читал, а это я сам. Думал, что ты являешься дамбой, которая мешает потоку моей тихой реки пробиться к морю, а это я — та самая дамба. Думал, ты — каменная преграда, которая свалилась на мост, протянутый между мной и городом счастья, тогда как...
— Все-все, Влад, хватит аналогий, — попросил Виктор.
— Хм, как хочешь, — поморщился он. — Так и быть, Виктор: теперь мы не враги. Но не жди, что мы станем друзьями. Отныне мы никто друг другу!
— Отныне!.. — передразнил его Виктор, но увидев, что Влад нахмурился, тут же решил исправиться: — Шучу-шучу.
Тогда Влад глубоко вздохнул, развернулся и пошел одному ему известной дорогой.
Сначала Виктор отнес Розалио в больницу (да, ты все правильно понял: Розалио выжил, вылечился и вскоре отправился домой — на Филиппины), потом наконец вернулся к Тане. Она была так рада, что он жив, что они теперь вместе — Виктор не мог припомнить, чтобы кто-то когда-то относился к нему с подобной любовью и заботой, какую она проявляла тогда по отношению к нему.
С тех пор они стали жить вместе, а через год родилась твоя мама. Это была прекрасное время...
Ты, наверное, хочешь спросить: «Так получается, что дедушка, начав жить с бабушкой и мамой на Камчатке, наконец дождался мгновения, когда Земля остановилась?» Нет, все совсем не так. Земля двигалась — еще как двигалась! — и он чувствовал это так сильно, никогда прежде, но терпел. Не подумай, он был по-своему счастлив, тем более твоя бабушка делала все возможное, чтобы он не чувствовал ничего другого. Но в момент, когда она умерла... Да, потеряв ее, твой дедушка больше не смог терпеть.
Наверное, мама уже рассказывала тебе об этом, хотя не думаю, что она любит говорить о связанных с дедушкой вещах слишком много: Виктор отвез ее в Хабаровск, к твоему прадеду. Его взгляд, когда Виктор принес ее... Никогда Виктору не было так стыдно, как тогда, и все равно он сделал свое дело — отдал твою маму, после чего вернулся к прежней жизни, к путешествиям. Он не гордится своим поступком, а я не пытаюсь его оправдать — просто говорю как есть.
И вот, прошло много лет, и он узнал, что родился ты. Это был предпоследний раз, когда он вернулся в родные края, в Хабаровск. Сначала твоя мама даже не хотела подпускать его к тебе, представляешь? Ну, осуждать ее трудно, и ее поведение вполне понятно. Так вот, когда Виктор увидел тебя, ему стало ужасно жаль, что он сделал то, что сделал, но, если честно, он до сих пор не знает, поступил ли бы по-другому, если бы время обернулось вспять.
Так что да — он не ждет прощения, хотя искренне просит его, и эта книга, которую я определенно писал совсем не для тебя и не для твоей мамы, существует только для того, чтобы ты хоть что-то знал о своем дедушке. Может, ты читал ее с удовольствием, может, еле справился, при том морщась от презрения при прочтении каждой страницы, может, не дочитал или вообще выкинул ее, как только получил — это мне уже неизвестно. Но было бы неплохо только, если когда-нибудь вы с мамой попробовали понять его, вот и все.
Вы, вероятно, никогда не увидитесь. Он ведь теперь совсем старый и дряхлый старик, а все продолжает делать то, что в его возрасте строго не рекомендуется. Кто знает, может, он уже умер! Зависит от того, когда ты открыл эту книгу, но надеюсь, что ты еще ребенок, иначе зачем я так старался?
Кстати, если все-таки случилось неотвратимое, и его больше нет, то знай, что на смерть у него были большие планы. Они связаны с тем самым мгновением, когда Земля остановится. Видишь ли, он, похоже, раскрыл эту тайну — Земля остановится только тогда, когда остановится он сам. Уверяю, Виктор ждет этого момента с большим страхом и великим нетерпением, потому как заключил договор с одной компанией, и где бы это ни случилось, его привезут на Камчатку и похоронят рядом с твоей бабушкой, рядом с Таней. В жизни он так и не смог остаться с ней надолго, надеюсь, сможет хотя бы так.
Да, и еще кое-что: я ведь упомянул, что Виктор вернулся в родные края в предпоследний раз, когда ты родился, а вот про последний раз ничего не сказал. Так вот, он совсем недавно снова навещал их. Конечно, вы живете рядом, и он задумывался о том, чтобы приехать, но не посмел — думаю, зря, но по-другому было трудно. В последний раз лично я видел его прямо рядом с тем местом, где они с отцом ловили рыбу. Что я там делал? — не спрашивай. А вот Виктор... Он просто стоял на берегу, долго-долго глядел на море.
На этом все.
Учись хорошо.
С многозначительным подмигиванием, рассказчик.