Глава 2
Он сел на резной деревянной лавке, словно выросшей прямо из земли, ее витиеватый узор запутывал взгляд, обещая тайны. Морщины, глубокие, как старые реки, бороздили его лицо, а глаза… В них плескалось само время, древнее и спокойное. Его жест – легкий кивок головы, безмолвное приглашение, – был таким естественным, что я, не раздумывая, опустилась на массивный деревянный сундук, стоявший рядом. Сундук был таким же резным и старожильным, как и лавка, его поверхность гладкой под моей ладонью. Я подняла взгляд на старика, чувствуя, как внутри ворочается смесь страха, любопытства и странного, необъяснимого смирения.
«Чую запах лешего, он тебя прислал?» — голос старика был низким, вкрадчивым, словно шелест осенних листьев. Сердце мое пропустило удар. Леший? Я растерялась. Слова застряли в горле. Я могла только машинально кивнуть, чувствуя, как на щеках разливается жар. Мой мозг отчаянно пытался найти логическое объяснение, но все попытки разбивались о непримиримую реальность этого места.
«То-то в лесу людским духом запахло», — рассуждал он вслух, его взгляд скользнул по мне, останавливаясь на моем лице. В этих старых глазах не было ни упрека, ни злобы, только безмерное, древнее любопытство. «Как ты умудрилась просочиться сюда?» Голос его стал чуть строже, но по-прежнему оставался спокойным. Он выжидающе посмотрел на меня, и я почувствовала, как внутри все сжалось. Придумывать что-то не имело смысла, ложь была бы такой же чужеродной, как и мое присутствие здесь.
Я замялась, слова подбирались с трудом. «Я сама не знаю», — наконец, выдавила я, чувствуя, как голос дрожит. «Я осматривала свой новый дом, а потом… вдруг в лесу очутилась». Эти слова звучали глупо, даже для меня самой, но другой правды у меня не было. Каким-то образом, шагнув из одного мира, я оказалась в другом, совершенно ином, где лешие – не просто сказки, а осязаемая реальность.Пичем очень жудкая.
«Новый дом…» – повторил старик, задумчиво, словно пробуя слова на вкус.Старик осмотрел меня с ног до головы и о чем-то задумался. Затем кивнув своим мыслям встал и протяну мне руку сказал :"Эту ночь можешь провести тут. Но если ты хочешь и дальше тут оставаться, то придётся тебе помогать мне по хозяйству". Я растерялась :"А что если я откажусь? Вы вернёте меня домой? "- задала я вопрос вопросительно посмотрев на хозяина дома. Мужчина лишь усмехнулся." Увы, ты забрёла очень далеко. Место, где ты сейчас находишься расположено за границей вашего мира. Если не хочешь тут оставаться, я не буду заставлять... Однако, не все обитатели леса столь гостеприимны. Если останешься тут, то будешь под моей защитой" - хитро прищурился старик.Глаза старика, обрамленные сеткой глубоких морщин, изучали меня с нескрываемым интересом. В них, казалось, отражались столетия, и я чувствовала себя крошечной и потерянной в их бездонной глубине. Его слова о том, что я заблудилась за границей своего мира, эхом отдавались в голове, вызывая сначала испуг, а затем медленно проникающее чувство безысходности. Дом... Мой маленький, но такой привычный мир, он остался где-то далеко, за пеленой этой необъяснимой встречи. Как же я могла так далеко забрести?
Моя рука, протянутая к нему в знак согласия, дрожала. «Спасибо, я приму ваше предложение, пока не найду дорогу домой». Слова вырвались сами собой, полные надежды, смешанной с отчаянием. Он помог мне подняться. Его ладонь была шершавой и теплой, но ощущалась непривычно мягкой, словно в ней скрывалась недюжинная сила. Подъем по старинной деревянной лестнице сопровождался тихим скрипом ступеней, каждая из которых, казалось, повествовала свою историю. Воздух наверху был наполнен запахом сухих трав и старого дерева, а сквозь небольшое окно пробивался тусклый свет начинающегося вечера. Было что-то утешающее в этой старости, что-то, что парадоксальным образом успокаивало мой разбушевавшийся страх.
«Можешь звать меня Велес, – произнес он уже на пороге , жестом приглашая меня войти. В этом имени было что-то древнее, что-то, что заставляло внутренне содрогаться и одновременно ощущать необъяснимое влечение. – А я София», – ответила я, имя слетело с губ, словно птица из клетки, и мне показалось, что оно прозвучало слишком обыкновенно в этом необычайном мире. Велес лишь слегка улыбнулся, и на его лице промелькнула тень той юношеской усмешки, которую я заметила раньше. Эта улыбка была мимолетной, словно тень облака на воде, но она заставила меня задуматься.
Комната была небольшой, но уютной: расписной сундук в углу, полки с книгами, чьи корешки были стерты временем, и большой стол, на котором лежали какие-то травы и непонятные коренья. Возле окна стояла лавка, застеленная льняным одеялом, явно приготовленная для меня. В голове роились вопросы, один за другим, но я не решалась их задавать. Мой разум отказывался принимать происходящее. Я привыкла к рациональному миру, где все имело свое объяснение, где чудеса существовали лишь на страницах книг. А теперь я оказалась в центре такого чуда, или, скорее, в его заложниках. Страх медленно уступал место нарастающему любопытству. Какую тайну хранит этот старик? И смогу ли я когда-нибудь вернуться домой?
Невольно я начала внимательнее присматриваться к Велесу. Его глаза, то казавшиеся мудрыми и старыми, то вспыхивавшие юношеским задором, были главной загадкой. Его голос, порой старческий, а порой – как будто голос молодого человека, лишь усиливал это впечатление. Он был парадоксом, живым воплощением вопроса, на который у меня не было ответа.
Я подошла к окну. За ним простирался сумрачный лес, окутанный синей дымкой сумерек. Его кроны казались бесконечными, а шепот ветра в листве – голосом самого леса. Он был одновременно манящим и пугающим. С одной стороны, он скрывал в себе опасности, о которых предупреждал Велес, с другой – обещал неведомые приключения, тайны, которых я так жаждала в своей прежней жизни. \"Если не хочешь тут оставаться, я не буду заставлять... Однако, не все обитатели леса столь гостеприимны. Если останешься тут, то будешь под моей защитой\", – его слова вновь прозвучали в ушах. Между строк я чувствовала скрытую угрозу
Я повернулась к Велесу. Он стоял, опершись на посох, и смотрел на меня с каким-то печальным, почти отеческим выражением. «Почему именно я?» – вопрос вырвался сам собой, тихий, но полный отчаянной надежды на объяснение. Он лишь покачал головой, его взгляд ушел куда-то в сторону. «Судьба, дитя. Иногда она выбирает самых неожиданных путников». Его ответ был неясным, но он не оставил мне выбора. Моя жизнь, такой знакомой и понятной, перестала существовать в момент, когда я сделала шаг за невидимую границу. И теперь мне предстояло узнать, что ждет меня здесь, в этом загадочном мире Велеса, далеко от дома, но, возможно, так близко к чему-то по-настоящему важному.
«Теперь отдыхай», — сказал он и исчез, дверь за ним мягко закрылась, оставляя меня наедине с тишиной. Воздух в небольшой комнате был затхлым, пыльным, но каким-то неуловимо домашним. Взгляд мой упал на деревянную лавку, что располагалась у окна. Она выглядела грубовато, но обещала покой, манила к себе, как давний друг.
Я тяжело вздохнула, ощущая каждую клеточку натруженного тела. Весь день, длинный, бесконечный день оставил на мне неизгладимый отпечаток – мозоли на руках, боль в ногах, и этот запах… Запах дороги, пыли, страха и моего собственного пота, который казался теперь неотъемлемой частью меня. Нужно было что-то делать. Сквозь туман усталости я вдруг осознала, что сон – желанный, спасительный сон – не придет, пока я не приведу себя в порядок.
Я побрела к лавке, мои ноги еле слушались, словно были чужими. Сняв с себя все, я отбросила вещи в сторону, не заботясь о том, куда они упадут. Одеяло, грубое, но относительно чистое, лежало свернутым на одном конце лавки. Я развернула его, разглаживая морщины, и бережно расстелила, создавая подобие ложа. Пусть не пуховая перина, но сейчас это казалось роскошью.
Затем, мой взгляд скользнул к старому сундуку, что стоял в углу. Он был массивным, из потемневшего от времени дерева. Скрипнув петлями, крышка поднялась, открывая взгляду богатство: груды тканей, аккуратно сложенные скатерти, что-то похожее на льняные полотенца. Я провела рукой по мягкой материи, почувствовав прохладу шелка и шершавость льна. Рядом стоял еще один сундук, поменьше, из которого доносился легкий запах лаванды и высушенных трав. В нем я нашла различные рубахи, юбки и фартуки – простые, крестьянские, но чистые.
Принюхалась к своему телу еще раз. Ужасно. Этот въевшийся запах пота был невыносим. Мое лицо скривилось в гримасе брезгливости. Я огляделась в поисках хоть чего-то, что могло бы послужить для умывания. Мой взгляд упал на стол, где стояло нечто вроде глиняного таза с водой. Вода была прохладной, почти холодной, но сейчас это казалось благословением. Без раздумий, я оторвала лоскут от своего старого воротника – он все равно был мне не нужен. Медленно, с наслаждением, я принялась оттирать грязь и пот со своего лица, шеи, рук. Вода чернела, смывая следы долгого пути. Это было простое, но такое глубокое облегчение, словно я смывала не только грязь, но и усталость, тревогу, тяжесть последних часов.
К сожалению, запасного нижнего белья у меня с собой не было, что было досадно, но не критично. Я натянула одну из найденных рубах. Она была великовата, мягкая и пахла свежестью, непривычно, но приятно ложась на кожу. Это было ощущением чистоты, которой так долго не хватало. Теперь, когда тело было в относительной чистоте, мысли стали яснее, и единственным, чего я желала, был сон.
Снова заглянув в сундук с тканями, я нашла что-то вроде шерстяного платка. Он был тонким, но мягким. Я свернула его в плотный 'калачик' и положила под голову вместо подушки. Другой, более объемной тканью, я накрылась до подбородка. Тепло начало разливаться по венам, усталость давила мягкой, обволакивающей волной. Голова кружилась от блаженства. Я закрыла глаза, и почти мгновенно, не успев даже глубоко вздохнуть, провалилась в сон. Это был не просто сон, это было забвение, полное, желанное, очищающее, обещающее новый день, но пока что дарящее лишь полный покой.