Когда распускаются Лотосы

— Ох-хо, кажется, генералу Сюань Чжэню не повезло, — хохотнула женщина, подперев подбородок ладонью.

Лиан, всё ещё пытаясь перегрызть нити или хотя бы ошейник, удерживающие её здесь, украдкой взглянула на зеркало. Жалобный тявк вырвался прежде, чем она успела сдержать его.

Женщина бросила на лисичку взгляд и, махнув рукой, стянула ошейник туже.

Под натиском янтарных глаз Лиса зарычала громче. Когда та протянула ладонь к ней, Лиан со всей силы укусила ее, прокусив кожу до крови. Давление на шею ослабло, и лисичка вновь попыталась освободиться.

И снова — безуспешно.

— Тц, неблагодарная.

Не удостоив Лиан даже взгляда, женщина вернулась к зеркалу.

Фа Лиан тяжело дышала, ощущая во рту вкус крови — чужой и своей. В этой форме ее легкие сдавливало от напряжения, в то время, как в человеческом обличии ей двже дышать не нужно было!

Это так раздражало.

Ошейник всё ещё душил, но путы ослабли: одна из верёвок, державшая лапу, в спешке была затянута неплотно.

Она вывернулась — шерсть с хрустом вырвалась из петли, и лисичка упала на пол. Ошейник дёрнул её назад, сдавив горло.

Тихий всхлип вырвался из груди. Лиан вцепилась когтями в пол, выгнула спину, словно кошка, и резко перекрутилась — раз, другой. Металлическое кольцо, надломленное её укусом, держалось на честном слове.

Петля болезненно сжалась, но Лиан, стиснув зубы, в последний раз крутанулась — и ошейник с лязгом слетел, оставив на шее багровую полосу.

Женщина, морщась, вытирала кровь, по-прежнему увлечённая зеркалом. Однако звук упавшего железа привлек ее внимание.

— Ты что там удумала? Сбежать?

Лисичка затаила дыхание. Один рывок — и она метнулась вперёд. Зеркальная гладь дрогнула под её прыжком, и Лиан исчезла, не обернувшись.

Пото демонической ци не успел долететь, и когда Лиан уже исчезла, зеркало разбилось вдребезги.

— Вот же..! Выбралась всё-таки, — размазывая ярко алую помаду по губам, серебристая лиса ухмыльнулась, — Так уж и быть, Фа Лиан, в этот раз твоя взяла.

И щёлкнув пальцами, лисица исчезла, покинув царство воспоминаний.

Зеркало перед ней разлетелось на части.

***

Му Цин без труда отцепил от себя демона и, поднявшись на ноги, подхватил чжаньмодао. Иллюзия рассеялась мгновенно — стоило ей лишь почувствовать присутствие духовного оружия.

Фыркнув, Му Цин осторожно протёр лезвие подолом плаща. Теперь он стоял в пустой комнате, едва напоминавшей зал храма Циина.

Он оглянулся — вокруг по-прежнему не было ни души.

Туман больше не подступал и вскоре вовсе рассеялся, оставив всё погружённым в кромешную тьму.

Присмотревшись в пустоту, Му Цин медленно сделал шаг вперёд. И снова перед ним возникло зеркало.

Удар.

Осколки в считаные секунды разлетелись вдребезги и осыпались к его ногам. Медный свет осколков погас в темноте, вновь оставляя бога в одиночестве. Он вытянул ладонь и белоснежный шар света вспыхнул над ней, озаряя густую тьму.

Фа Лиан нигде не было видно. И остальных тоже.

Сколько времени они уже находились здесь? Должно быть, больше трёх шиченей. И всё это время он не чувствовал ничего по-настоящему странного. Даже ту демоницу он не смог ощутить полностью — и от этого внутри всё сжималось. Хотелось уничтожить всё к чёртовой матери.

Он уже поднял саблю для нового удара, когда краем глаза уловил движение — бледный силуэт. Он вспыхнул и тут же растворился во вновь появившемся зеркале рядом.

Но не это остановило его.

Протяжный тявк донесся до его слуха. Надломденный и до боли знакомый.

Он резко обернулся и на этот раз зеркало не исчезло.

Внутри, в тишине и сиянии, стояла лиса. Серебристая шерсть сбилась в клочья и была испачкана кровью, уши опущены, тело дрожит от изнеможения — но она держалась. Не рухнула и не отступила. Просто стояла и смотрела на него. И он не мог не узнать их.

Глаза. Это были её глаза.

Они встретились взглядами — и в этот момент весь мир стал неподвижным. Словно тьма вокруг затаила дыхание, позволив существовать только им одним.

В её взгляде была усталость, пронзительная до боли, но еще в них была непривычная для нее нежность. Тихая, неуверенная, но всё же настоящая.

Он сделал шаг к зеркалу, потом другой — и граница отступила, будто сама пропустила его. Му Цин приблизился, не сводя с неё глаз, и медленно опустился на колени перед ней.

Она не сдвинулась. Только подошла ближе — и осторожно, словно не до конца веря, ткнулась мордочкой в его бедро, тихо заскулив.

Его сердце дрогнуло. Рухнули стены, одна за другой. И это позволило ему сделать еще один шаг.

Он протянул руку, медленно и осторожно. Мягкая шерсть под пальцами была влажной и липкой. Сердце все еще было тихим: он так давно не слышал его, что это казалось чем-то неправильным.

— Эй, Жемчужный лотос… — прошептал он, едва слышно, но в этих двух слогах было всё, что не мог сказать раньше, — Иди сюда.

Он не знал почему сейчас, но он хотел, чтобы она знала это.

Му Цин осторожнл поднял её на руки и тут же прижал к груди. Она не сопротивлялась, только немного поёрзала и замерла, уткнувшись мокрым носом в его плечо.

— Ты слышишь меня?.. — прошептал он, уткнувшись лицом в её затылок, рукой поглаживая шерстку, — Я здесь. Я с тобой. Всё закончилось. Я...

Лиан чуть сильнее прижалась к нему, её тёплая мордочка уткнулась в шею Му Цина, а тело наконец расслабилось в его объятиях. Слова между ними стихли — и не от того, что нечего было сказать, а потому что всё уже было сказано.

Он чувствовал, как ааждое прикосновение её лап к его груди отзывалось у него под рёбрами щемящим, невыносимо живым ощущением. Он с облегчением выдохнул, когда в тишине раздался тихий звук.

И тогда в воздухе появился свет — тонкий, чистый, почти призрачный.

Голубой огонёк, душа Инь Юя, вспыхнул в темноте, качнувшись в невидимом потоке. Он будто колебался, прежде чем двинуться вперёд, дрожа, как светлячок на ветру.

Му Цин инстинктивно протянул к нему руку.

Свет дрогнул и все же подчинился. Тонкие нити души потянулись к нему, пронизывая воздух между ними мягкими всполохами. Он ощутил, как внутри становится теплее, будто всё, что было разорвано, наконец соединилось вновь.

Мешочек цянькунь, который прежде внезапнопоявился рядом вдруг вспыхнул и исчез — рассыпался в воздухе, как пепел, унесённый ветром.

В этот миг всё вокруг пошло трещинами. Царство воспоминаний начало рушиться — зеркала лопались без звука, стены таяли, полы рассыпались в пыль.

И уже вскоре все четверо понеслись сквозь рваное пространство обратно в мир смертных.

Когда Му Цин снова почувствовал под ногами полы храма и запах благовоний, уже настоящих, он сразу опустился на колени, не выпуская Лиан из рук.

Она уже не дрожала и ее тёплое тельце устроилось у него на груди, укутанное запахом его одежды. Лапы чуть подёргивались во сне, а сама она мурчала, едва слышно и заметно.

Му Цин не дышал, словнл боялся, что может спугнуть этот звук.

Он чуть склонился, коснулся щекой ее головы, и пока остальные приходили в себя, Му Цин оставил невесомый поцелуй за пушистым ухом, посылая поток духовных сил сквозь пальцы.

***

Запах северных трав с лёгкой терпкостью вишни на кончике языка окутал её со всех сторон. Воздух был тёплым, почти уютным, и всё же чужим. Тяжесть опустилась на веки, словно свинец — плотным, давящим грузом. Лиан впервые за долгое время ощутила на собственной коже, как может быть неприятно просыпаться.

Сознание будто возвращалось издалека — вязкое, медленное. Попытка открыть глаза закончилась только болезненным подрагиванием ресниц.

Она пошевелила пальцами. Шёлк. Мягкий, гладкий, дорогой — нечто настолько чужое её повседневности, что разум сперва решил, будто она всё ещё спит. Кто-то укутал её в роскошные ткани, которые даже при лучших стечениях обстоятельств она позволить себе не могла.

Эта мысль, неожиданно, чуть развеселила её. Почти.

А затем ужас накрыл её с головой.

Словно пробуждение разбило хрупкое стекло, и мир хлынул обратно, резкий и безжалостный. Лиан с силой подскочила, распахнув глаза — и тут же вскрикнула, от боли морщась и падая обратно в подушки.

Всё тело обдало волной огня. Голова разболелась так сильно, будто в неё воткнули горячую спицу. Во рту — привкус крови, металла, и горькой усталости.

— Очнулась, наконец? — донёсся до неё незнакомый голос. Женский, властный и холодный.

Сквозь пелену пульсирующей боли, прищурившись, Лиан повернула голову в сторону.

У изножья кровати стояла пожилая женщина. Высокая, с прямой спиной и приятными, пусть и холодными чертами лица. Глаза её смотрели пристально — слишком пристально.

Лиан внутренне сжалась, не зная, от чего становится неуютнее — от этой женщины или оттого, что она совершенно не узнаёт место, где очутилась.

Это была чужая спальня. Светлая. Просторная. Слишком просторная по ее мнению.

— Ей нужен покой, — вновь заговорила женщина, но обращаясь уже не к самой Лиан, — Я сделала всё, что смогла. Остальное оставляю на вас, генерал.

С другой стороны комнаты послышались шаги — уверенные, неторопливые, и в ответ раздался спокойный, но твёрдый голос:

— Благодарю за помощь, госпожа Чу.

Лиан не сразу смогла повернуть голову, но и не нужно было — она уже знала, кто это. Даже через пелену боли она почувствовала его присутствие, как тепло, пронзающее насквозь.

Женщина задержалась лишь на мгновение. Бросив ещё один взгляд на Фа Лиан, задумчивый, целительница чуть качнула головой, и пригладив складки своего тёмного ханьфу, молча вышла, оставив их наедине.

Му Цин подошёл ближе, не спеша. Казалось, он боялся, что любое резкое движение нарушит хрупкое равновесие — этой комнаты, этой тишины между ними. Сев рядом, он чуть склонился — так, чтобы видеть её лицо.

— Как ты себя чувствуешь? — голос Му Цина был на удивление спокойным.

Чего нельзя было сказать о Лиан.

Она перевела взгляд на бога, чувствуя, как слова застревают в горле. Воспоминания о произошедшем вспыхнули в голове, и Лиан с ужасом ощутила, как к щекам приливает жар.

«Я здесь. Я с тобой. Всё закончилось. Я...» — слова Му Цина вновь вспыхнули в её сознании, и девушка поспешно прикрыла лицо руками.

— Ты в порядке? — она не видела его, но тревога в голосе небожителя лишь усилила жар. Лиан молча покачала головой, и тут же чужие руки попытались осторожно отнять её ладони от лица.

— Мне позвать госпожу Чу? Чёрт возьми, ты можешь просто взглянуть на меня? — проворчал Му Цин.

Лиан чуть раздвинула пальцы, сгорая от стыда, и взглянула сквозь них на бога. В последнее время Му Цин стал слишком часто ругаться. Демон его раздери!

— Не нужно, просто...

«Это так чертовски смущающе, что я не знаю, как себя вести. Я в смятении! Чёртов Му Цин!» — подумала она и снова отвела взгляд.

Не в силах вытерпеть пристальный взгляд Му Цина, девушка в считаные секунды накрылась теплым одеялом с головой. Внезапное осознание свалилось на нее подобно камню с небес.

О, демоны, она сошла с ума!

Ей нравится Му Цин!

Ужас какой!!!

— Да что с тобой не так?! — возмутился Му Цин, и ухватив одеяло, попытался стянуть его.

Но Лиан вцепилась в него с такой силой, что, несмотря на собственную слабость и боль, не собиралась сдаваться. Это было нечто между отчаянной обороной и... позором высшей степени.

Му Цин застыл, поначалу сбитый с толку.

— Эй... — уже тише сказал он, отпуская ткань. — Ты чего это?

Под одеялом раздался невнятный звук. Что-то между сдавленным всхлипом и бормотанием.

Под одеялом было тепло. Слишком тепло. И от этого было только хуже — жар расползался не от температуры тела, а от одной мысли.

Му Цин ей нравится.

Нет. Нет-нет-нет! Стоп! Остановись!

«Ты не можешь так думать!» — мысленно взвыла Лиан, вцепившись пальцами в ткань, как в спасательный круг. — «Ты же... ты же любишь Лань Сиченя! Он — благородный, спокойный, мудрый. Он как утренний туман над озером. Он...»

Она осеклась. Мысленно.

Он не Му Цин.

«Чёрт побери!»

Лиан сжалась под одеялом ещё сильнее, будто это могло спасти ее.

Му Цин — это... это хаос! Это гром, вспышка молнии, непредсказуемость! Он грубый, упрямый, постоянно спорит, заставляет ее злиться... и... и черт возьми, он заботливый и очень даже неплохой! Да, он хороший, но...

Нет! Неправильно! Это просто благодарность. Пережитый стресс. Это не...

Лиан медленно оттянула угол одеяла, чтобы взглянуть на него.

Му Цин сидел рядом, чуть склонённый вперёд, локти на коленях, взгляд устремлён в пол. И вдруг — как будто почувствовав её взгляд — он поднял глаза. Прямо на неё. Его взгляд был не мягкий и не жесткий. Он был обычный.

И в этот момент внутри Лиан что-то опасно сдвинулось.

О нет.

Внутри вспыхнуло что-то паническое — как перед падением. И в то же время — что-то удивительно лёгкое. Как если бы это падение было в мягкое, тёплое облако, а не в бездну. Ха-ха-ха, Фа Лиан сошла с ума! Демон его раздери, чертов Му Цин!

Она резко спряталась обратно под одеяло.

— Ну вот, — прошептала она, — Теперь точно конец.

— Да что ты там бормочешь? — кровать рядом с Лиан проснулась и девушка, ее раздумывая, сделал то, что могла на данный момент — ударила.

– Да что же ты... Ах! — Му Цин заворчал, но не отстранился, – Дура! Вылазь!

— Нет!— донёсся приглушённый голос. — Я больше никогда не выйду отсюда.

— Почему?

— Потому что ты ужасен! — вспыхнула она. — Потому что... ты... ты..!

"Потому что ты мне нравишься!"

Она не договорила. Просто зарылась в одеяло глубже, оставляя Му Цина смотреть на комок из стыда, эмоций и нового, пугающего чувства, которое росло в ней с каждой секундой.

— Ну всё, с меня хватит, — раздалось над ней, и Лиан едва успела взвизгнуть, как одеяло было сорвано одним резким, решительным движением.

Широко распахнутые глаза, цвета жадеита, уставились на Му Цина. Она застыла и он — тоже.

Му Цин открыл рот, чтобы возмутиться, но замер. Его взгляд опустился чуть ниже, задержался, всего на долю секунды, и он резко отвернулся, выругавшись сквозь зубы. Резко отшатнулся, соскальзывая с кровати, как будто обжёгся, Му Цин отвернулся.

— Вещи в шкафу. Как переоденешься — позовёшь, — пробормотал он и, не дожидаясь ответа, почти вылетел из комнаты.

Она не увидела, как алые пятна расползлись пл его ушам, и не услышала, как он, уже в коридоре, зло пробормотал что-то себе под нос о шелке, глупости и самообладании.

Лиан, всё ещё в оцепенении, медленно опустила взгляд вниз.

И тут до неё дошло.

Тонкий, почти прозрачный слой белого шёлка обтягивал её тело, как вторая кожа. Покрывало, сползшее с плеч, открыло ключицы, и край ткани задержался лишь на бедрах. Ни на миг больше.

Её лицо вспыхнуло как призрачный огонек в ночи.

— Демоны... — прошептала она. — Он... он почти увидел меня... голой?!

Глаза расширились. Разум, вопреки попыткам сохранить достоинство, предательски рисовал в деталях, что именно мог увидеть Му Цин. И как он мог на это посмотреть.

Нет-нет-нет! Это кошмар! Она вычеркнет это из памяти. Всё. Этого не было. Это был не он. Это был...

— Сюань Чжень! — выкрикнула она в отчаянии, захлопывая лицо в ладонях. — Проклятый небожитель! Это твоих рук дело! Что за чёртов шёлк?! Почему он вообще оказался на мне?!

Одеяло снова взлетело вверх и, как спасительная защита, укутало её с головой.

Почему всё так унизительно и неловко?

Снаружи, за дверью, Му Цин всё ещё стоял, прижавшись лбом к прохладной стене.

— Что ты делаешь, идиот, — пробормотал он себе. — Ты — небожитель, ты — взрослый человек, ты — не должен пялиться, как подросток...

Он выругался снова, тише, и, прикусив губу, развернулся, решительно направляясь прочь. Пока не передумал.

***

Во дворце Му Цина были необычайно красивые вазы.

Да.

С этим было трудно спорить, особенно когда оба — и Му Цин, и Лиан — уже половину шиченя молча сидели на террасе, не решаясь заговорить первыми.

Лиан всё так же теребила в пальцах мешочек цянькунь, в котором хранилась душа Инь Юя — найденная на столе в покоях Му Цина.

Му Цин, в свою очередь, уже седьмой раз задерживал взгляд на цветах в ближайшей вазе. Его будто бы чрезвычайно интересовала симметрия лепестков. Или стеблей. Или чего угодно, лишь бы не возвращаться к неловкому моменту в спальне.

— Так значит... — Лиан слегка прочистила горло, по-прежнему не глядя на него, — Всё прошло... более-менее хорошо?

Му Цин взглянул на неё впервые за всё это время. Ответил быстро:

— Да. Фэн Синь сообщил, что Се Лянь в курсе произошедшего.

Он не отводил взгляда. Но когда Лиан продолжала изучать вазы, бог войны хмыкнул и потянулся за чашей с чаем.

— Ты ведёшь себя странно.

— С чего ты взял? — нервно хохотнула Лиан, отмахиваясь. — Нормально я себя веду. Просто... у тебя очень живописные вазы.

— Ты даже не смотришь на меня, — привычно закатив глаза, заметил Му Цин.

Лиан бросила на него преувеличенно широкую улыбку и всё же взглянула. На секунду. А потом снова спряталась за узором ярких журавлей.

Му Цин фыркнул.

— Ты ведёшь себя так, будто здесь сижу не я, а Лань Сичень.

Имя «Лань Сичень» вылетело из его уст почти мимоходом, но в следующий миг он уже пожалел. Лиан резко дёрнулась — не всем телом, но достаточно, чтобы покачнулась чашка и её пальцы на мгновение сжались в кулак.

Она фыркнула.

— Если бы здесь был Лань Сичень, я бы не была такой, — буркнула она, потянув за алую нить на мизинце, тем самым дёргая ладонь Му Цина.

Он поднял брови.

— Что ты...

— Ты знаешь, что это значит, — перебила она, теперь уже глядя прямо в его глаза. — Я всё ещё помню. Ты должен мне. Не забыл, Сюань Чжень?

Му Цин сжал пальцы в кулак, но не отводил взгляда. Он был, как всегда упрям... но в его глазах что-то дрогнуло.

Она не дала ему отвернуться.

— Тебе придётся выполнить часть долга, Му Цин.

Тишина. Лишь ветер шелестел в бумажных фонариках над террасой.

— Не напомнишл мне, что имеенно я тебе должен? — спросил он почти с усмешкой. Но в голосе не было раздражения.

— Конечно, нет, — с невинным видом сказала Лиан, и её пальцы всё ещё сжимали конец алой нити. — Сюань Чжень, ты ведь бог войны, не отступишь, верно?

Он смотрел на неё долго. Очень долго. Как будто искал что-то.

И наконец, коротко кивнул.

— Хорошо.

Лиан снова отвернулась, но на этот раз — чтобы скрыть слишком яркую искру в глазах.

Это был шанс, думала, Лиан, прекрасный шанс. Узнать его поближе. Разобраться, что у него внутри... и, может быть, понять, что у нее самой. Он определённо нравился ей.

Фа Лиан в смятении. Пора ей наконец разобраться, что же, черт возьми, между ними случилось. Она уверенна, что ни разу не пожалеет об этом.

Алая нить на мизинце чуть дрожал. Но между ними теперь была не только неловкость. Было что-то ещё.

Что-то начинающееся.