Голова забита проблемами
ночь была бессонной у всех троих. девушки, в основном, сидели в тишине. лишь изредка перебрасывались словечками. всем тяжело было. Яся за брата переживала, Айгуль за своего молодого человека, а Наташа за них обеих. видела состояние подруг и самой плохо становилось.
— а остальных почему загребли? — послышался охрипший голос брюнетки.
только сейчас она нашла в себе силы сказать что-то и не расплакаться. наверное, наконец-то эмоции выплеснула и поняла, что таким образом никак ситуацию не спасет.
— подозревают в соучастии, — отчаянно произнесла Рудакова, — но там Андрей, думаю все нормально будет.
Суворова светловолосой верила, потому что знала, что пальто с этой пднщицей мутки имеет какие-то, а значит та Васильева и друзей его в беде не бросит. Марат больше всех ее беспокоил. она прекрасно догадывалась о дальнейших действиях милиции и сильно боялась.
* * *
три девушки дремали на диване в зале. Есении даже сны не снились, она просыпалась от каждого шороха, надеясь, что пришли ее друзья. решила, что пытаться уснуть – идея бессмысленная, поэтому тихонько встала, чтобы не разбудить подруг, и вышла на балкон. достала одну сигарету из пачки, подкурила ее, а затем затянулась, прикрывая свои глаза и надеясь на расслабление. но его не было. она чувствовала, как все тело напряжено, как руки подрагивают, а зубы невольно оставляют кровавые следы на губах. Суворова вовсе не понимала, почему должна переживать весь этот ужас. она всю свою жизнь прилежной была, училась хорошо и родителям не грубила. где и что пошло не так остаётся загадкой. ещё года два назад Яся и подумать не смела, что придется чувствовать столько боли. ей очень хотелось перенестись в то время, когда главной проблемой были слегка покалеченные братья. увы, это уже невозможно.
дверь на балкон открылась и зашёл Васильев, запыханный и с красными глазами, видимо, тоже не спал всю ночь. он тут же заставил брюнетку обратить на него свое внимание и попытался отдышаться, чтобы начать говорить. сначала Яся не поняла, как он здесь оказался, но потом вспомнила, что замки так никто и не провернул, а значит, что три молодые девушки в дорого обставленной квартире ночевали с незапертой дверью.
— Ясь, в общем, — начал паренёк, — пацанов отпустят после обеда, а у Марата суд.
универсамовский выглядел сильно потрёпанным. кажется, он тоже очень сильно переживал за того, кто дал ему жизнь в этой группировке. темноволосая вновь не сдержала слез и заплакала, выкинула окурок и обняла младшего. будь тут Валера, он бы, конечно, такого расклада не допустил, но сейчас Суворова нуждалась в поддержке. спустя минуту девушка отстранилась и извинилась за свое состояние, а после повела Андрея кушать, чтобы тот сил набрался и восстановился после бессонной ночи в отделении.
она наложила ему остатки вчерашней еды и уселась напротив, залипая в одну точку.
— и не сидится им в новогоднюю ночь дома, — сделала паузу зеленоглазая, — мразям этим.
она, похоже, возненавидела доблестную милицию Казани. естественно понимала, что Марат и вправду должен наказание понести, но на него же напали. самооборона была, как никак. в любом случае она – сестра, а значит за брата горой стоять должна и все его ошибки оправдывать, принимать.
— лучше бы грабежи пресекали, а не к школьникам приставали, — продолжила возмущаться та, — он же защищался!
Васильев ковырялся в своей тарелке, но монолог девушки не прерывал. не знал, что сказать или о чем-то умалчивал. брюнетка опять достала пачку сигарет и закурила прямо в квартире, наплевав на всё. сейчас очень хотелось расслабиться и забыться, но это было просто невозможным в данной ситуации.
в дверном проеме появилась сонная Рудакова. похоже, она единственная, кто сегодня более-менее нормально поспал. она недовольно цокнула и приоткрыла окно, размахивая рукой дым от сигареты своей подруги.
— ну, Ясь, — фыркнула блондинка, — хоть на балкон бы вышла, что-ли. рассказывайте, что нового известно?
Наташа уселась на табуретку и потерла глаза, а после одарила своим взглядом сидящих напротив. Суворова тяжело вздохнула, а пальто вновь завел свою шарманку, повторяя всё то же самое.