21
TW: упоминание домашнего насилия (жёсткой жести не будет, но всё же)
-----------------------------------------------------------------
— О-Оллег...
Это всё же случилось. Ведь всё к этому и шло.
Серёжа правда осознавал, что служба по контракту в Сирии изрядно вымотала Олега. И что его возвращение в Петербург не исправит это так просто. Но всё же он надеялся, что спокойная обстановка хоть немного, но поможет ему прийти в себя.
Но ведь не зря говорят, что надейся на кого угодно, хоть на Господа Бога, но сам при этом не оплошай.
Это как раз была такая ситуация.
Непонятно на кого надеялся Разумовский, но тот либо не услышал молитвы рыжего, либо же он просто пустил ситуацию на самотёк.
Сначала было многозадачное молчание. Потом грубые высказывания под видом «я же как лучше хочу!» и прочее. След за ними три банки пива каждый вечер. Оскорбления, попытки контролировать...
Казалось бы, куда ещё хуже, но...
Когда Волков поднял руку — буквально поднял руку вверх, чтобы нанести пощёчину Разумовскому, то сразу стало понятно:
Это было только начало.
— Значит, так. — спокойный, но стальной голос Серёжи не предвещал ничего хорошего. — Ты дальше можешь продолжать говорить, что у тебя всё хорошо, а я просто лезу не в своё дело; оскорблять меня и тотально следить за мной прикрываясь «благими намерениями», а ещё спиваться, убивая свои печень и мозг — но будь тогда добр, уходи. Куда угодно, и при этом не смей не то что приближаться — даже думать о том, чтобы вспоминать обо мне.
Глубокий вдох.
— Или предлагаю другой вариант — я подыщу нам с тобой специалиста. Да, ты не ослышался — нам. Ибо решать проблему будем вместе, как и всегда. Я не брошу тебя, правда. Но ты должен поклясться, что это будет, в первую очередь, твоё желание исправиться.
В любой другой ситуации Олег бы стал спорить. Возможно, у него бы уже начали бы чесаться кулаки, предвещая показать оппоненту кто здесь был боссом.
Но глядя в глаза Разумовского и улавливая на себе его пронзительный взгляд, он понял:
В следующий раз он будет отбивать кулаки на могиле Серёжи, если всё продолжится в том же духе.
____________________________________________________________________
Олег догадывался, что будет сложно, и это было мягко сказано.
Серёжа медленно восстанавливался. Постепенно заживали ожоги и переломы, но оставались жуткие шрамы. Особенно сильно выделялся крестообразный шрам на груди — увы и ах, кожа была повреждена там настолько, что врачи назначили поиск подходящего донора, чтобы в будущем провести операцию по пересадке кожи.
Не сказать, что Серёжу это очень сильно волновало.
На восстановление в целом ушло примерно пять месяцев. И это было лишь физическое восстановление.
Когда Серёжа и Олег вернулись в башню, всё стало только хуже.
Серёжа с трудом вернулся к своим обязанностям, из-за чего его заместителям и сотрудникам буквально уговаривать его идти отдыхать в апартаменты, уверяя что они справятся с поступающими задачами.
Что же касается жизни с Волковым, то тут было ещё сложнее.
Теперь не было не то что объятий и поцелуев — даже мимолётные касание вызвало паническую атаку у Разумовского. Про секс или даже мысли о нём не было и речи — Серёжа категорически был против того, чтобы делить общую с ним постель, а посему перебрался на диван в гостинной.
Но чего Олег точно не мог ожидать — это отвращение Серёжи к некоторым видам продуктов. И несложно было догадаться из-за чего.
Лимоны, желток и белок в яйце, шоколадные батончики, огурцы — и это был далеко не весь список, но практически 90% продуктов Серёжа буквально насильно впихивал в себя, чтобы не упасть в обморок от голода.
Правда потом его тут же выворачивало на стол или, если везло и ему удавалось добежать до уборной — в унитаз. Затем следовали слёзы, истерики и мольбы о прощении, как будто он кого-то убил и искренне в этом раскаивался.
Казалось бы — куда ещё хуже?
Но увы, куда хуже всё же было, когда у них с Серёжей состоялся диалог.
Или, если быть точнее...
***
— Ты... что-то сделал с Новаком? Он ведь... не просто умер, верно?
Серёжу, конечно же, не обошли новости о смерти Новака. И естественно у него не могло не сложиться два и два в голове.
— ... да. И да. Его смерть была... далеко не лёгкой.
Волков понимал, что увиливать и оттягивать неизбежное не было смысла.
— ... ясно.
И всё? Вот так просто? А где же тирада о том, что Новак заслуживал суда, а не расправы? Или обвинения в сторону Волкова о том, что он быль ничем не лучше Новака?
Впрочем, с другой стороны, Серёжа мог быть попросту истощён эмоционально, и у него не было сил выяснять кто прав, а кто лев.
Сон на диване, кошмары, стрессы и недоедание — как потом выяснилось, и это было ещё не самое худшее.
Наихудшее было лишь впереди...
***
Медленно открыв глаза, Волков напряг слух и прислушался.
Что-то разбудило его посреди ночи. Но он не мог понять что именно. Но спустя минуту кое-что осознал:
Это были очень многозначные звуки доносились с гостиной.
И спустя секунд двадцать он убедился в этом сам, когда он встал напротив дивана, на котором спал Разумовский. Ну, не совсем спал...
Олееег... Да, добавь третий, давай! Хочу насадиться на всю твою ладонь!
Глаза Серёжи при этом были закрыты, но при этом шевелился в... такт описываемым действиям. Это был явно сон, и Серёжа вряд ли осознавал, что произносил всё что он там видел.
У Олега перехватило дыхание.
Даже несмотря на пережитое, боязнь прикосновений и прочего, он... так, стоять.
Это был сон. Эротического содержания, но сон. А во сне могло происходить что угодно — Серёжа там мог даже стать хоть розовым пони, обожающим конфеты и вечеринки и жить в кондитерской. И зачастую так бывало, что Серёжа что-то говорил или двигался во сне и даже не понимал этого.
А это значило лишь одно:
Олег тем более не имел права думать, что Серёжа действительно этого хотел.
***
Тяжёлая ладонь сильно сжала горло и, прежде чем Разумовский успел осознать что-либо, он услышал до ужаса знакомый баритон:
— Лежи тихо-мирно — и я сделаю это быстро.
Пижамные штаны мгновенно слетели с ног, а в следующую секунду Серёжу пронзила острая боль...
Нет-нет-нет, это просто не могло быть! Как же так, как он мог!..
— Я же видел, как ты этого хотел. Стонал моё имя, делал вид что сосал мой член или насаживался на него. Но при этом шарахался от меня как от огня, не позволял меня тебя касаться... а как оказалось, Новак был прав — ты действительно потаскуха, Серенький.
Грудь словно сдавило тесным кольцом, но Серёжа не мог пошевелиться, пока Олег буквально прижал его всем своим телом в диван, туда же и втрахивал сильными и грубыми толчками.
— Может, тебе всё же нравится, когда тебя имеют как дешёвую шлюху? Да, ты хоть и богатый и успешный, но в глубине души ты ничем не отличаешься от тех, кто готов просто взять и подстелиться под кого угодно.
Серёжа почувствовал, как по бёдрам потекла кровь, а толчки Олега стали лишь быстрее.
— Я разочарован в тебе. Грязная тряпка и подстилка — вот твоя дальнейшая судьба, шлюшка.
Прежде чем провалиться в тьму, Серёжа краем глаза заметил силуэт зловеще ухмыляющегося Новака, стоящего прямо перед диваном...
***
Едва Серёжа открыл глаза, он тут же услышал эхо собственного вопля, который отразился от стен гостиной.
Слёзы катились градом из глаз, а тело буквально парализовало, из-за чего он не сразу вспомнил как дышать и как разжать пальцы, сжимающие одеяло и едва не разрывая его на куски.
В ушах раздавались оглушительные удары его собственного сердца, а потому он не сразу услышал, как Олег, сам будучи на грани срыва, пытался дозваться его и вернуть в реальность...
***
Олег понял, что так больше продолжаться не могло.
На следующее утро, сидя за столом напротив друг друга за завтраком, к которому они оба не притронулись, Волков, стараясь игнорировать навязчивое чувство дежавю, произнёс:
— Серёж, тебе нужна помощь.
Это было что ни на есть самое настоящее утверждение. Хотя Разумовский был категорически не согласен:
— И чем же мне помогут? «Вы ни в чём не виноваты, а Ваш партнёр не считает Вас потасканной шлюхой, держите это в своей голове и продолжайте жить как ни в чём не бывало», так что ли? Представь себе, мне это ничего не даст.
Нет, не получилось чувство дежавю игнорировать.
— Серёж... я ведь когда-то сказал примерно также. Ну, только там было про войну, мёртвых людей и грады пуль, но ощущения примерно такие же. И я тоже считал, что мозгоправ мне не поможет. Помнишь? Хотя, лично я бы предпочёл это не вспоминать...
— Вот именно, Олег. Я тоже помню, хотя не хотел бы.
В голосе Серёжи чувствовались нотки надвигающейся истерики, но Олег решил — сейчас или никогда:
— И знаешь, Серёжа. Ты тогда был прав. Хоть я это уже говорил, но я сейчас объясню, что к чему.
Немного наклонившись вперёд, Олег продолжил:
— Ты дальше можешь думать, что ты — грязная прошмандовка, что ты ответственен за тот пожар и судьбу Новака и Фишкина, что ты заслужил за всё это наказание и прочее-прочее. А ещё считать, что раз тебе снится горячий секс со мной — значит, я имею право взять тебя силой, якобы ты этого сам ведь захотел! Так вот нет.
Глаза Серёжы тут же заблестели.
— Олег...
— Прости, давай я более прозаично и лаконично скажу, — сейчас или никогда. — Я правда хочу тебе помочь. Со специалистом, с терапией, и даже с лекарствами, если потребуется- нет, я не позволю чтобы тебя травили галоперидолом, вовсе нет! Это значит, что я помогу тебе выбраться из этой бездны и пройти этот сложный путь исцеления. Вместе. Как... тогда.
Вдох. Выдох.
— Я ведь когда вернулся со службы, я стал вести себя как последняя мразь. Ты ведь ждал меня, боялся что я погибну, а я, в итоге, чуть не устроил тиранию. И даже тогда, пусть ты и выставил мне условие, при этом изъявил желание помочь мне, несмотря на моё поведение и отношение к тебе.
А потому...
— Я стал бы самым отпетым ублюдком, если бы я тебя бросил в таком состоянии. Даже если бы ты лично попросил меня уйти, никогда больше не смотреть на тебя и даже думать о тебе.
В наступившей тишине стало слышно чуть хриплое дыхание Разумовского.
— И... заметь кое-что. Ты не обвиняешь меня в том, что случилось с Новаком, хотя ты имеешь на это право.
— ... нет. — На это тихое «нет» Олег удивлённо поднял бровь, на что Серёжа лишь продолжил:
— Ты не стал обвинять меня в той трагедии с пожаром. Так что не имею права.
Точно. А ведь это действительно было так. Чёрт, мы ведь и правда два сапога пара, кто бы мог подумать...
Едва Олег успел об этом подумать, как до него тут же донеслось:
— Олеж... можешь меня обнять?.. пожалуйста?
Громкое рыдание раздалось на всё помещение, когда Серёжа, наконец не сдерживаясь, во всю лил слёзы и прижимался к своему верному Волче, который, не веря своему счастью, обнимал своего лисёнка, стараясь при этом не позволять себе лишнего.
— Серёж. Теперь всё будет хорошо, слышишь? Мы пройдём через всё это, мой хороший. Я буду с тобой, всегда, и ни за что тебя не оставлю, даю слово.
Громко всхлипнув, Разумовский немного отстранился от него и, взглянув на него, прошептал:
— Мы... вместе?
Олег тепло улыбнулся ему.
Конечно. Вместе. Как и всегда.
-----------------------------------------------------------------
Хорошие новости, ребята: следующая глава будет эпилогом + планируется бонусная глава (либо же следующая глава просто будет разделена на две части, я пока не определился), а также отдельный небольшой драббл, в котором подробнее будет рассказана о судьбе Новака. Так что, stay tuned, как говориться)