15
Новая глава - новые tw:
Гомофобия, попытка изнасилования и жестокость (куда ж без неё)
____________________________________________________
Я не могу в это поверить. Я до сих пор не могу поверить в то, что произошло.
Мой гениальный план мести с треском провалился, и наша главная цель не была достигнута, и это было лишь полбеды.
Аскольд... мой бедный названный братец...
Был мёртв.
Его убил любовник Разумовского. Отомстил за свою потаскуху, выпустив в Аскольда несколько пуль.
Ещё больше я был в ярости от того, что преступником признали меня! Меня! И это когда я всего лишь хотел, чтобы люди узнали правду об этой шкуре, выдранную со всех сторон!
Но нет, он стал всего лишь очередной «жертвой» ужасного Потрошителя, только вот ему повезло выжить и дождаться помощи!
И теперь врачи борются за его жизнь, пытаясь собрать его по кускам (почти что буквально), а меня будут судить по всей «строгости закона».
Хахахах! Не смешите меня!
Я Новак, сын известного Якова Новака, и у меня всё ещё остались в козыри в рукаве! Я выйду на свободу, даже не дожидаясь суда!
И я доберусь до тебя, Серёженька. Ведь в отличие от тебя, мне уже нечего терять...
***
— Боюсь, что шанс очень мал. Но лишь через 24 часа, если не меньше, будет... ясно, оправдаются ли наши опасения или нет.
Олегу лишь осталось прижаться лбом к стеклу, отделяющее его от отделения реанимации.
Где прямо сейчас лежал Серёжа. Весь перемотанный бинтами как мумия. Весь обвешанный датчиками и дышащий только с помощью ИВЛ.
И находясь в коме, из которой был велик шанс не выбраться.
— Олег Давидович, нам очень жаль. Мы сделали всё, что было в наших силах. Сейчас всё зависит только от Сергея Викторовича и то, как быстро его организм будет восстанавливаться... и от того, будет ли он в принципе восстанавливаться.
Когда Олег узнал, что за травмы и другие повреждения были у Серёжи и откуда они предположительно взялись, он едва не впал в неистовую ярость.
Они... что они за монстры такие?! Они насиловали его, избивали, наносили ожоги, заставляли пить мочу, ломали кости... и всё ради какой-то вонючей мести?!
Олег, даже будучи на контрактах, не был в ахере от той жести, что там происходила. Как минимум потому что для моральных принципов там не было ни места, ни времени.
Но то были горячие точки. А это ведь была гражданка...
... где люди творили тоже самое. И всё же Олег чувствовал разницу.
И вину за то, что не смог сберечь своего любимого человека от этого пекла.
***
— С возвращением, Олег! Поскольку сейчас Сергей отсутствует на работе, его обязанности на себя взяли его помощники и заместители, но всё остальное осталось без изменений!
Волкову очень хотелось накричать на Марго. За то, что не предупредила о проникновении посторонних в башню, не включила сигнализацию и не вызвала подмогу, а сейчас делает вид, будто бы ничего не случилось и вещает об этом своим всё также спокойным механическим голосом.
Только он понимал, что ничего от этого не поменяется. Серёжа не выйдет так скоро из комы, паника в городе от произошедших событий не уляжется ещё очень долго, Новак не сядет в тюрьму и...
Тут-то Волков не выдержал и тихо и злобно рыкнул.
***
Олег не понимал, что он сделал не так.
Вроде всё было хорошо. Сдав последний экзамен (не без труда, но всё же сдав его), он пришёл на набережную, чтобы там пересечься с Серёжей и, наконец, отпраздновать окончание девятого класса.
Только вот время шло, а рыжий-конопатый так и не объявился.
Когда уже начало темнеть, Волков не выдержал и направился обратно в детдом, решив, что если что-то и произошло, то с Серёжей ему нужно будет об этом поговорить.
Но едва зайдя в комнату, он очень удивился.
— Вы посмотрите-ка на него! Я его, значит, жду не дождусь, а он просто взял и улёгся раньше времени, даже не удосужившись предупредить меня об этом!
Его бешенный лежал на кровати, отвернувшись к стене и полностью укрывшись одеялом (несмотря на жуткую жару на улице и в здании детдома), и мирно посапывал во сне. По крайней мере, всё выглядело именно так.
Но подойдя поближе, Олег тут же почувствовал, что что-то было не так. Что именно — он не понимал, пока он не подошёл вплотную к кровати и...
— Нет... прошу, не надо...
Что за?..
— За что вы меня так? Что я вам сделал?
Олег, недоумевая, стянул с Серёжи одеяло...
... и в следующую секунду едва не отлетел к стене в противоположной стороне.
— Не трогайте меня! Просто оставьте меня в покое!
Волков был ошарашен, услышав подобные заявления.
Но не меньше он был ошарашен, когда Серёжа скинул с себя одеяло и вскочил с кровати, при этом, видимо, забыв, что всё это время спал в одном нижнем белье.
— Серый... кто это тебя так?
***
Спустя пару недель Олег, стоя возле здания школы, размышлял о том, что ему теперь делать.
На теле Серёжи не было живого места. По всему телу были гематомы чуть ли не чернее чёрного, а если где-то их и не было, то на их месте были кровоподтёки или большие ссадины. На лице были жуткие царапины, также синяки и очень-очень-очень сильно сломанный нос. И пара рёбер с едва неразорванной печенью в придачу.
Голову также не обошли стороной. По крайней мере, добрая медсестра, Иванна Анатольевна, обнаружила и там гематомы и нащупала аж две шишки, при этом едва не плача от увиденного.
Волков сам едва не заплакал, увидев своего любимого в таком виде.
При этом Серёжа сам не спешил рассказывать, что, где, как и когда это произошло. Как раз наоборот — плакал и требовал не трогать его. Единственное, что было известно — в тот роковой день ещё утром он был в нормальном состоянии. Значит, это произошло, скорее всего, после экзамена. Но Волков, расспросив у большинства людей, кто был с ним в тот день, в один голос утверждали, что не знали, что случилось. Как и ожидалось, директора с учителями тоже не были в курсе о произошедшем.
Каким надо быть отморозком, чтобы его так избить? И главное — за что?
Последний вопрос, по очевидным причинам, был риторическим. За длинные волосы; за «дохренаумность», как однажды выразился Петька из параллельного класса, за что потом отправился в больницу со сломанным запястьем «благодаря» Олегу; за то, что вообще не такой как все; за просто так, потому что всего лишь оказался не в том месте и не в то время.
Вот только в таких случаях Серёжа обычно отделывался лишь парой синяков (когда ему приходилось самому защищаться) или вообще оставался цел благодаря своевременному вмешательству Олега.
А здесь как будто по нему стадо бизонов прошлось, и он лишь чудом остался жив.
Раздражённо выдохнув и выбросив окурок сигареты в урну (благо хоть охранник рядом не ошивался), Волков уже засобирался обратно в детдом, как вдруг услышал от себя неподалёку какой-то разговор:
— Если б не ложный шухер от Толяна, давно бы этого петушка по кругу пустили!
— Если б ещё не сопротивлялся до последнего — по-быстрому бы насадили его по очереди и всё!
По спине Олега пробежал мороз и он буквально примёрз к земле, не веря в услышанное. А разговор, тем временем, продолжился:
— Раз одевается и выглядит как девчонка, то пусть не удивляется, что его опущенным считают!
— Я слышал, что для педиков и лезбух была такая тема — «корректирующее изнасилование». Такое и Волкову не помешало бы, а то гляди тоже скоро полноценно таким станет!
Олег потребовалось неимоверное усилие, чтобы, сдерживая свою злобу, как можно тише подойти к этим ублюдкам и при этом не выдать себя.
— Короче, сегодня в их детдоме воспиталки с этими отбросами сваливают на какую-то экскурсию. Никто не должен на помешать, поэтому я проведу нас в лазарет, где и закончим начатое. Если вздумает снова сопротивляться — просто всадим ему скальпель, куда — уже по ходу разберёмся.
— О да, как мне хочется снова его жалкие мольбы услышать!
— Услышишь, не переживай! Надо парням сообщить, чтобы через два часа на этом месте мы встретились.
***
Олег был зол.
Нет, не так.
Он был в таком гневе, что он едва не начал бить стоящее рядом дерево одолженной у знакомых старших ребят бейсбольной битой.
До назначенного времени было ещё минут двадцать, но Волков уже весь извёлся.
Он всё ждал, когда эти четверо ублюдков объявятся. Олег поклялся, что в случае чего он им всем засадит эту биту в одно место, чтобы неповадно было.
И вот, невдалеке послышались шаги, а затем — ничего не подозревающий весёлый голос:
— Предлагаю сразу за скальпель взяться, чтобы орать не смел, потому что бинтами не будет удоб-
Но Стас не успел закончить предложение, как ему в лицо тут же прилетела бита. Раздался слишком громкий хруст ломающегося носа, и подонок, издав лишь болезненный стон, рухнул на землю.
Остальные трое — Колян, Саня и Толик — в шоке уставились на то, как взявшаяся из-за угла здания детдома бита очень сильно ударила их лидера по лицу, повалив того наземь.
— Ну что, гниды, выбирайте: битой по башке или в жопу вам всем по очереди её засунуть?!
***
Волков едва соображал, нанося удары по лежавшему на земле Сане, когда тот уже практически не кричал и лишь жалко прикрывал голову от ударов.
Пожалуй, он бы соврал, если бы не получал какое-то нездоровое удовольствие от криков этих уродов, когда те скулили от полученных ударов и умоляли его прекратить.
Серёжа ведь наверняка точно также просил вас остановиться! Также умолял прекратить! Вы послушали его?! Отпустили?! О нет, я тоже не остановлюсь, даже если вас всех в фарш превращу!
Его Серёжа. Его умный, светлый мальчик, который честно и искренне хотел изменить мир к лучшему, с трудом пережил ад из-за этих озабоченных тупорылых обезьян, которые возомнили себя чуть ли не богами настолько, что захотели просто так сломать человеку жизнь, лишь просто потому что он не был таким же как и они.
И Волков прямо сейчас опускал их с небес на землю, дабы больше никто не смел тянуть свои грязные руки к его Серёже.
***
Не сразу, но Серёжа потом рассказал, что произошло в тот день.
Как он пошёл к месту встречи с Волковым, но по пути ему попались Стас с компашкой, которые затащили его в какой-то переулок, где попытались устроить с ним групповуху, ведь «нехер было девчонкой казаться!», как за попытки сопротивляться его избили до полусмерти, как Толик в какой-то момент побежал на разведку и, вернувшись, крикнул «Шухер, валим отсюда!», после чего отморозки сбежали, так и не сделав задуманное (на счастье Серёжи). Как оказалось, шухер и правда был ложным, видимо Толику что-то показалось или послышалось, а потому Серёжа, не без труда, но смог дойти до детдома, незаметно пробраться в свою комнату и просто отключиться на своей кровати.
Олегу только и оставалось что слушать его рыдания, прижав к себе и поглаживая по спине и голове, стараясь не тревожить синяки и ссадины.
И ведь он в таком виде шёл по улице. Удивительно, что вообще смог дойти до детдома в таком состоянии. И неужели никто из прохожих не захотел ему помочь? Как... просто... как?
Тогда Олег уже злился на равнодушие людей, которые наверняка просто проходили мимо полуживого подростка, но злобы хватило ненадолго — почти её всю он выплеснул на тех уродов.
Которые уже второй месяц отлёживались в больнице. И с самыми честными глазами клялись, что не знают «этих мужиков-таджиков, мы вообще без понятия, что мы им сделали!».
Конечно, никаких мужчин какой-либо восточной национальности не было. И на это была весьма веская причина для такой лжи.
Посмеете нажаловаться мусорам — молитесь потом, чтобы вас самих в мусорке нашли, да ещё и не частично! А если снова полезете к Серому — я вам такую «корректирующую» терапию устрою, что вы до конца своих дней от этого не отмоетесь!
И этого всего было достаточно для того, чтобы эти четверо в один момент исчезли из их с Серым жизни. Что с ними произошло — Олег не знал, да и его не интересовала судьба этих малолетних торчков.
Его больше интересовало состояние его любимого. Который после произошедшего лишь сильнее убедился в том, что Волче можно и нужно доверять.
***
... по крайней мере, так было до сегодняшнего дня.
Олег тяжело рухнул на диван, едва не зарыдав как маленький ребёнок от чувства бессилия и безысходности.
Он не знал, что ему теперь делать. Ожидание неизбежного в лице возможной смерти Серёжи вот-вот самого его до могилы доведёт.
Но одно он знал точно: он сделает всё возможно, чтобы Новак не дождался суда.
Он просто до него не доживёт.