Немолодожены

Говорят, что червяка находит только ранняя пташка. Вот и Ами оказалась у моей двери еще до того, как солнце полностью встало на небосводе. Она явно уже сходила в спортзал, поскольку ее волосы были собраны в хвостики, а лицо еще влажно поблескивало после душа. Ами поставила сумку с набором скрабов на спинку дивана, а это означало, что отсюда она направится прямо в спа-салон. Если судить по ее бодрой походке, Дэйн ни словом не обмолвился о той прошлой ночи.
Внешне мы ничем не отличаемся, особенно, если мы обе успели прихорошиться. Но сейчас я еще не приняла кофеин и была уверена, что это заметно. Я почти не спала прошлой ночью, переживая из-за оплаты аренды, а также из-за того, что мне нужно сказать Ами сегодня утром. Также я немного переживала из-за Итана. Что с ним будет, когда мы наконец поговорим обо всем этом? У меня не было никаких планов на этот и следующий дни, и это было даже хорошо, учитывая, что мне нужно позвонить Дэвиду и попросить работу.
Открыв сообщения Итана с прошлой ночи, я увидела, что их было только два: «Позвони мне» и «Ложусь спать, поговорим завтра». Отчасти я даже была рада, что он не пытался извиниться, потому что я не очень люблю большие сообщения. Но отчасти я злилась, что он даже не пытался извиниться. Я знала, что мне нужна некоторая дистанция с ним, пока мы не поговорим, но я также привыкла к почти постоянному общению с Итаном и откровенно скучала по нему. Мне хотелось, чтобы он немного погонялся за мной, так как не я, вовсе не я, все испортила в наших отношениях.
Ами прошла в квартиру, крепко обняла меня, а потом поспешила на кухню за стаканом воды.
– Ты что, совсем с ума сошла? – начала она.
Уверенная, что она имеет в виду ситуацию у меня с работой, я ответила:
– Хм, да.
Но, видимо, она действительно не имела ни малейшего представления о масштабах моего беспокойства и цели этого разговора. А я смотрела, как она одним большим глотком выпила половину стакана.
– Мама сказала мне, что Дэвид собирается взять тебя в один из своих ресторанов, так? Это же потрясающе! О Боже, Олли, я могу приходить туда вечерами, и все будет так же, как тогда, когда мы были детьми. Я могу помочь тебе с поиском работы или с твоим резюме. Для тебя все, что угодно.
Я пожала плечами и сказала:
– Это было бы здорово. У меня еще не было времени позвонить ему. Но я это сделаю.
Ами бросила на меня насмешливо-озадаченный взгляд. Мол, кажется, забыла, в какой семье живешь.
– Тиа Мария уже позвонила Тио Омару, а Тио Омар связался с Дэвидом. Словом, все готово.
Я рассмеялась:
– О, боже мой!
Она кивнула:
– Очевидно, он нашел для тебя место официантки в «Камелии».
Да это его самый красивый ресторан! Я люблю свою семью!
– Круто, – неуверенно сказала я И это заставило Ами рассмеяться над моим неверием.
– Кру-уто, – протянула она, пародируя меня. – О, это вечное твое неверие!
– Извини, – ответила я. – Клянусь, я так эмоционально разбита, что даже не могу сейчас радоваться. Обещаю быть поживее, когда улажу вопрос с Дэвидом.
Ами поставила бокал на стол:
– Моя бедная Олли. Твой желудок чувствует себя лучше?
– Мой желудок?!
– Дэйн сказал, что ты плохо себя чувствуешь.
Держу пари, что так оно и было. И самое смешное другое. Как только она упомянула Дэйна, мой желудок действительно сжался.
– Так и было, но сейчас я в порядке.
Ами кивнула мне, чтобы я шла за ней, а сама понесла стакан в гостиную, где уселась на диван, скрестив ноги.
– Итан тоже ушел рано утром, – сказала она. Должно быть, она заметила удивление на моем лице, потому что сама приподняла бровь. – А ты разве этого не знала?
– Я не разговаривала с ним с тех пор, как уехала от них, – ответила я, садясь рядом.
– Вообще не разговаривала?
Я глубоко вздохнула:
– Сначала я хотела поговорить с тобой.
Она нахмурилась:
– Со мной? Это из-за того, как странно он себя вел?
– Нет, я… А что ты имеешь в виду? – не поняла я.
– Он просто был слишком тихим, и примерно через двадцать минут после того, как я пришла, он сказал, что собирается уходить. Дэйн сказал, что у него, вероятно, та же проблема, что и у тебя.
Я сжала руки в кулаки, а потом представила, каково это ударить по самодовольной физиономии Дэйна.
– Вообще-то я хотела поговорить с тобой о Дэйне, – сказала я.
– О Дэйне?
– Да. Он… – начала я, но сделала паузу, пытаясь сообразить, как продолжить. Я уже тысячу раз повторяла этот разговор, но до сих пор не нашла нужных слов. – Ты помнишь, когда мы с Итаном впервые встретились?
Ами сжала губы, сморщив их, и сказала, что вроде на каком-то пикнике, что ли.
– Ярмарка штата. Довольно скоро после того, как ты начала встречаться с Дэйном. Очевидно, Итан считал меня милой и даже сказал Дэйну, что хочет пригласить меня на свидание. Дэйн тогда сказал ему, чтобы он забыл обо мне.
– Подожди, Итан хотел пригласить тебя на свидание? Как же он перешел от этого к ненависти всего за один день?
– Знаешь, раньше я думала, что это потому, что он видел, как я ем жареный сыр.
Боже мой! Произносить это вслух сейчас так унизительно, это так глупо звучит! Я знаю, что Ами всегда понимала, почему я так думаю. Мы обе всегда боролись с нашей склонностью к полноте, да и объективно мир относится к худым женщинам по-иному. Но теперь я знаю, что это лишь моя красная кнопка.
– Но теперь я думаю, что он держался отстраненно потому, что старался не флиртовать со мной.
Ами рассмеялась, как будто я сказала глупую шутку, и заметила:
– Дэйн никогда бы так не сказал, дорогая. Ему всегда не нравилось, что вы двое не ладите. Он был искренне счастлив, когда увидел вас двоих в аэропорту.
– Неужели? – удивилась я. – А может, он сказал это потому, что все хотели это услышать?
Я встала с дивана и присела на кофейный столик перед Ами. Взяла ее ладонь. Наши руки во многом похожи, но у Ами на безымянном пальце сверкал бриллиант.
– Я так думаю… – начала я, все еще сосредоточиваясь на наших сплетенных пальцах. Это так трудно – сказать такое человеку, которого я знаю лучше всех на свете. – Я думаю, Дэйн планировал держать нас с Итаном порознь потому, что не хотел, чтобы Итан проговорился, что Дэйн встречался с другими женщинами, когда уже вы были вместе.
Ами отдернула руку, как будто от удара электрическим током.
– Олив, это совсем не смешно. Почему ты так говоришь?
– Слушай меня. Я не знаю точных дат, но Итан рассказал на Мауи, что вы с Дэйном не были вместе до самой помолвки.
– Итан так сказал? С чего бы это ему…
– Он предположил, что ты знаешь об этом. Но вы же с Дэйном все это время были вместе, верно?
– Ну конечно же были!
Я уже знала об этом и без ее ответа, но тем не менее меня пронзила сладкая волна мщения. Уж я-то знала свою сестру!
Ами встала и прошлась в другой конец комнаты. Она больше не была бодрой и легкомысленной. Напротив, она молчала, нахмурив брови. Моя сестра явно нервничала, а когда волнуется, она обычно теребит свое кольцо, рассеянно крутя его на пальце.
Зачастую иметь близнеца это значит чувствовать себя ответственным за эмоциональное благополучие другого. Мне в этот момент захотелось взять все слова обратно, притвориться, что я шучу, и вообще вернуться в то время, когда я ничего этого еще не знала. Может быть, я никогда не узнаю, как выглядят мои идеальные отношения, но я точно знала, что Ами заслуживает того, чтобы встретить мужчину, который будет любить только ее. Но сказала «А», говори «Б».
– Помнишь поездки, которые они совершали? Это Дэйн позволял тебе думать, что все это идеи Итана, что Итан планировал их…
– Но это же и были идеи Итана. Разве нет? – ответила Ами. – Дэйн не стал бы планировать такие вещи, не поговорив сначала со мной. Итан планировал все это, чтобы забыть Софи. Почему-то он решил, что Дэйн свободен на все праздники. Наверное, потому, что сам был одинок и имел кучу времени.
– Большинство таких поездок были и до Софи, и в период общения с ней, – сказала я, наблюдая, как она ищет новые причины, чтобы объяснить все это. Наконец я продолжила:
– Послушай, я понимаю, почему Дэйн хотел, чтобы ты так думала.
Я подождала, когда встречусь с ней взглядом, надеясь, что она поймет, что я говорю искренне.
– Дэйну было только на руку, чтобы Итан считался тем, кто постоянно таскает его по всему миру в эти безумные приключения. Но пойми, Ами, Итан терпеть не может летать. Видела бы ты его в самолете на Мауи. Он едва держался на ногах. Он также страдает морской болезнью. А если серьезно, то он такой же домосед, как и я. Честно говоря, я не могу себе представить, чтобы Итан запланировал серфинг-поездку в Никарагуа. Сейчас эта идея заставила бы меня рассмеяться. Дэйн использовал Итана как предлог, чтобы сделать что-то, чего он хочет, например, повидаться с другими женщинами. Есть, по крайней мере, еще одна женщина, о которой упоминал Итан.
– Где, черт возьми, твоя шапка из фольги?! Ты просто ненормальная! – сорвалась Ами. – Я должна верить, что мой муж способен на такие манипуляции? Что он мне изменяет уже почти три года? Неужели ты действительно так сильно его ненавидишь?
– Я не испытываю к нему ненависти, Ами… по крайней мере, раньше не испытывала.
– Ты хоть представляешь, как нелепо все это звучит? У тебя есть еще чье-нибудь слово, кроме слов Итана?
– Мое слово. Дэйн приставал ко мне прошлой ночью в баре.
Ами несколько раз моргнула:
– Прости, что?
И я рассказала, что произошло. Итан пошел в туалет, а Дэйн предложил нам обмен партнерами, если вдруг возникнет такое настроение. Я наблюдала, как лицо моей сестры, так похожее на мое собственное, менялось от растерянности до боли и чего-то еще, граничащего с яростью.
– Боже мой, Олив, – воскликнула она, изумленно глядя на меня. – Почему ты так себя ведешь? Почему ты так цинично ко всему относишься?
Она взяла свой стакан и пошла к раковине. Ее лицо было так напряжено и мрачно, что она снова выглядела больной. Мой желудок снова сжался от чувства вины.
– Почему ты всегда хочешь видеть в людях самое худшее?
Я даже не знала, что сказать. Я совершенно лишилась дара речи. В наступившей тишине Ами агрессивным рывком включила воду и начала мыть стакан.
– Ты это сейчас серьезно? Дэйн не стал бы приставать к тебе. Он не обязан тебе нравиться, но и ты не должна считать его намерения ужасными.
Я прошла за ней на кухню, наблюдая, как она ополаскивает стакан, наполняет его мыльной водой и снова моет.
– Я обещаю тебе, что вовсе не хочу думать о нем плохо…
Она рывком закрыла кран и повернулась ко мне лицом.
– Ты рассказала что-нибудь из этого Итану?
Я медленно кивнула:
– Прямо перед своим отъездом. Он тогда пошел за мной на улицу.
– И что же? – она вопросительно посмотрела на меня.
– И ничего.
Выражение ее лица начало проясняться.
– Так вот почему вы все это время не разговаривали? – догадалась она.
– Он хочет верить, что его брат – хороший парень.
– Да. Мне знакомо это чувство, – ответила Ами.
Часы громко отсчитывали секунды, а я не знала, что еще сказать, чтобы убедить ее.
– Мне очень жаль, Ами. Я не знаю, что еще сказать, чтобы ты мне поверила. Я никогда не хотела этого…
– Никогда не хотела чего? Разрушить отношения между мной и Дэйном? Между тобой и Итаном? Сколько продолжались твои отношения? – резко рассмеялась Ами. – Целых две недели? Ты всегда так счастлива, когда тебе везет, и не веришь при этом, что все это происходит с тобой.
– Моя жизнь сложилась так, как сложилась, потому что мне так не повезло, – заговорила Ами, подражая моим театрально-сладким интонациям. – Плохие вещи случаются с бедной Олив, а хорошие – с Ами, потому что Ами повезло, а не потому, что она их заслужила.
Ее слова отдались смутным эхом слов Итана, и я внезапно начала злиться.
– Ух ты, – произнесла я, отступая. – Ты думаешь, что я хотела, чтобы это случилось?
– Я думаю, тебе просто легче поверить, что когда все идет не так, как ты задумала. Это происходит не из-за того, что это ты так неудачно устроила, а потому, что ты пешка в какой-то космической игре случая. И, кстати, Оливия, ты остаешься безработной и одинокой только из-за своего выбора. Ты всегда вела себя таким образом, – продолжила Ами, глядя на меня с явным раздражением. – Зачем пытаться, если Вселенная уже решила, что ты потерпишь неудачу? Зачем прилагать какие-то усилия в отношениях, когда ты уже знаешь, что тебе не повезло в любви, и эти отношения закончатся катастрофой? Снова и снова, как заезженная пластинка. Ты никогда даже не пытаешься!
Мое лицо горело, и я стояла, моргая, с открытым ртом, готовая ответить. Но слова почему-то не выходили из горла. Не скрою, мы с Ами иногда спорим, как это делают братья и сестры. Но неужели она действительно так думает обо мне? Она действительно думает, что я даже не пытаюсь? Она действительно думает, что я останусь безработной и одинокой, или это ее реакция, которая сродни агрессии?
Она схватила свои вещи и направлилась к двери.
– Мне нужно идти на работу, – заявила она, пытаясь перекинуть ремень через плечо. – Некоторым из нас действительно есть чем заняться.
Ой! Я сделала шаг вперед и протянула руку, чтобы остановить ее.
– Ами, я серьезно. Не уходи просто так, посреди всего этого разговора.
– Я не могу здесь находиться. Мне нужно подумать, но не получается, когда ты рядом. Я даже смотреть на тебя сейчас не могу, – уверенно произнесла она, протиснулась мимо меня и вышла. Впервые с тех пор, как все это началось, я расплакалась.