BAMBI

В эту ночь Кира не могла заснуть: её одолевали скверные мысли о семье и переполняла благодарность к Калекам. Как же молниеносно меняется жизнь! Теперь она связана по рукам и ногам обязательствами перед Ройсом, но почему-то чувство несвободы её не тяготило. Наоборот, девушка была уверена, что чёрная полоса, наконец, закончена. Она сама поставила точку. Долой неудачи!

С таким слегка воинственным настроем она спустилась вниз, стараясь не слишком шуметь наступая на старенькие скрипучие половицы, и заметила приглушённый свет на кухне. Темный силуэт сидел к ней спиной, но Кира безошибочно определила, кто это. Широкие плечи Ройса она не спутает ни с чем. Где-то мелькнула мысль, что стоило надеть что-нибудь более парадное, чем вытянутые домашние треники, в которых её угораздило лечь спать.

Она зачарованно наблюдала за его напряженной, немного сгорбленной спиной и чёрными татуировками, тянущимися от шеи и уходящими на грудь. Замысловатые узоры, складывающиеся в одну композицию, покрывали почти всю открытую кожу Ройса, притягивая взгляд девушки.

Главарь, почувствовав чьё-то присутствие, обернулся, держа в руке квадратный стакан с чем-то янтарным.

– Кира, ты чего не в постели? – он нахмурился. – Полчетвертого ночи.

– Мне никак не заснуть, – она набралась смелости и подошла ближе к столу. – Всё думаю о сегодняшнем дне, столько всего случилось. А ты почему?

– Бессонница замучила.

– И почему я чувствую вину за это? Наверное, тебе безумно неудобно на этом диване. Завтра же возвращаюсь к Кили!

– С диваном я уже на ты, не переживай. Можешь ночевать у меня столько, сколько пожелаешь.

Кира закусила губу, не найдя ответа. Ей было некомфортно осознавать, что из-за неё Ройсу приходилось ютиться на маленьком диванчике, где он даже ноги выпрямить до конца не мог, в то время как она вольготно нежилась на просторной кровати. Добавить к этому знание, что комнатой Ройса сейчас служит общая гостиная, и девушка готова провалиться сквозь землю от смущения.

Ройс, совершенно не задумываясь о неудобстве своей новой спальни, рассматривал её до конца не просохшие волосы после недавнего душа. В его душевой. От образа обнаженной Киры в запотевшей кабинке он облизнул губы, залпом допивая виски. Эта девушка вызывала в нём двоякие чувства, с одной стороны, её хотелось защищать по-отцовски, с другой же – он просто её хотел. Красивая, умная, спокойная. Особенная, одним словом. Таких он не встречал.

– Раз мы оба не спим, составишь мне компанию? – он встал и взял ещё один стакан, подталкивая его к девушке, а сам открыл холодильник. – Из закуски у нас только вчерашний ужин, немного сыра и фалафель Кили, но она нас возненавидит, если возьмём, – он усмехнулся, всё также ища в холодильнике что-нибудь съедобное.

– Давай я нарежу сыр, – голос Киры прозвучал в опасной близости. Ройс поднял глаза и застал её в шаге от него, по ту сторону открытой дверцы. Она застенчиво улыбалась и протягивала руку в ожидании сыра. Просторная кухня, почему-то, сжалась до нескольких метров.

Их пальцы искрились от прикосновения, но каждый упорно делал вид, что на замечает этого. Мужчина боялся напугать Киру своей напористостью, а Кира боялась любых нежных чувств после травмы, но игнорировать мгновения волшебства становилось всё сложнее. 

– Так ты расскажешь, что сегодня случилось?

Нож промахнулся, с грохотом ударив по разделочной доске. Кира прикрыла глаза от неожиданного вопроса. Ненужного вопроса.

– Вообще, я не горю желанием поднимать эту тему, но если в двух словах и только для тебя, то моя мать оказалась меркантильной эгоисткой, как и всё её окружение, куда она упорно тащит нас с папой. Сегодня я не выдержала и всё ей высказала, она отреагировала в своём репертуаре и выставила меня из дома. Конец истории, – Кира продолжила нарезать сыр тонкими слайсами, аккуратно выкладывая его на блюдо. Туда же отправился воздушный луковый хлеб в форме небольших квадратиков, словно для канапе.

– И что ты чувствуешь?

– Я чувствую призрение, боль, злость, предательство, обиду, но, в то же время, я чувствую свободу, лёгкость и спокойствие. Будто так и должно было случиться. Я до сих пор не знаю, что меня дёрнуло заикнуться утром об уходе от вас.

Они так и разговаривали, не смотря друг на друга. Кира оставалась стоять лицом к столу, вечно поправляя несчастный сыр, а Ройс внимательно следил за ней через призму своего стакана с виски, слегка покачивая им из стороны в сторону. Так проще. Проще не смотреть в глаза, выкладывая всю правду. Проще думать, что ты разговариваешь с собой наедине. Проще найти правильные слова, не думая о мнении другого.

– Я рад, что ты вернулась.

– Я рада, что нахожусь здесь.

Всё изменилось. Двое людей, недавно равнодушных друг к другу, беседовали о проблемах каждого, внимательно выслушивая и вбирая в себя чужую боль, стараются помочь советом. Взглядом. Жестом.

Виски стремительно заканчивался, время близилось к рассвету. Утренняя влага оросила лужайку газона, когда они в очередной раз вышли покурить и подышать свежим воздухом, наслаждаясь тишиной, словно в этом мире были только они вдвоём.

Кира блаженно закрыла глаза, обхватив себя руками. Ветерок играл с её волосами, завивая кончики, а прохлада вперемешку с выпитым алкоголем заставляла щеки покрыться приятным румянцем.

– Скоро рассвет, сколько до него времени?

Ройс достал телефон, заходя в нужное приложение.

– Через двадцать семь минут, а что?

– Я никогда не встречала рассвет. Хочу исправить это сегодня, ты как, со мной?

Существовал только один ответ, поэтому Ройс кивнул. Он хотел всегда быть с ней – в сегодняшний рассвет и все последующие, в звездную и беззвездную ночь, в проливные дожди и долгую засуху, в туман и град. Всегда. При любых обстоятельствах.

– У меня есть идея получше. Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться?

– Что? – Кира всматривалась в его хитрые глаза, закинув голову назад, и точно знала, что он задумал. – Мне только куртку накинуть. Я сейчас!

Пока девушка бегала на второй этаж за верхней тёплой одеждой, главарь сгреб с дивана большой плед, служащий ему одеялом уже несколько недель, упаковал сыр в прозрачный контейнер и забрал со стола бутылку виски, в последний момент вспомнив про толстовку. Он накинул её на плечи, ожидая Киру у входной двери и выкуривая очередную сигарету.

После сборов у них оставалось ровно двадцать минут. Ройс, жертвуя драгоценными секундами, снова открыл перед Кирой дверцу, посмеиваясь над её внешним видом: серый вязаный кардиган с удлиненными полами, темные спортивные штаны с резинками на лодыжках и футболка для сна со смешной картинкой. Всю эту одежду он когда-то наблюдал на Кили.

Она озорно показала ему язык, забрав плед к себе и сразу набросив его на плечи. Мужской аромат окутал девушку, приятно дразня нос. Будто Ройс её обнимал.

– Я бы на тебя посмотрела, будь ты только из кровати.

– Вот он я, что не так?

Она оценивающе и совершенно без стеснений прошлась глазами по его светло-серым спортивным штанам, белой майке и чёрной толстовке, благополучно валяющейся на заднем сидении. Да, он выглядел в тысячу раз собраннее её. В таком виде она даже из машины выходить не собиралась, а Ройс и в повседневной жизни одевался точно также.

– Ладно, твоя взяла, – буркнула Кира, когда авто разогналось и устремилось вниз по улице. – Тебе, кстати, не холодно без кофты?

– Сегодня я видел тебя разной: в мокрой огромной футболке, в обычной одежде, в платье и, наконец, в пижаме, и мне понравился каждый наряд. Половина здешних девушек не выходят из спальни без боевой раскраски. 

– В основном, все слишком зациклены на своём своём внешнем виде, а мне с недавних пор начхать, – Кира наблюдала за дорогой. – Ты не ответил.

– Мне не холодно, – выдал моментально Ройс, сделав радио погромче. А что он мог сказать? Что его, как мальчишку, бросало в жар каждый раз, стоило Кире появиться на линии горизонта?

Они летели навстречу солнцу, стараясь успеть к самому началу. Отсутствие других машин, в том числе патрульных, давало Ройсу возможность превышать скоростной режим, но его это мало волновало, единственное, что у него в голове – успеть. Он хотел стать частью приятного воспоминания Киры о первом рассвете. Когда её будут спрашивать, или она сама будет воссоздавать свой первый раз, то в том тёплом, как само солнце, моменте будет и он. И это служило прекрасным стимулом вовремя добраться до моста.

2

Мост Сомерсет служил границей между районами, возвышаясь над каналом Лос-Анджелеса, в далеком прошлом ставшим знаменитым из-за одной очень популярной компьютерной игры. Сегодня был тот редкий случай, когда вода после проливного дождя не успела уйти в залив, и канал оказался заполненным. Из-под водной глади выглядывали половины надписей в стиле граффити, синие и красные.

Машина нарушила утреннюю тишину, остановившись по середине моста. Девушка вылезла из авто, опираясь об дверь, и с замиранием сердца наблюдала за первым в своей жизни рассветом. Солнце медленно выглядывало из-за горных возвышенностей, дразнясь теплыми лучами. Оно безумно яркое, смотреть на него невозможно, но Кира упорно не отводила взгляд.

Внезапно на её нос легли мужские солнцезащитные очки-авиаторы. Кира благодарно улыбнулась, уже без боли приветствуя солнце нового дня.

Такой завораживающей красоты она никогда не встречала. Душа пела, кожа покрылась мурашками, убегающими куда-то под волоски на шее. Девушка забыла про холод, незаметно смахивая одинокую слезинку.

– Это прекрасно. Лучшее, что я видела, – прошептала Кира, боясь пропустить мгновение, когда огненный шар покажется целиком.

– Согласен.

Ройс, совершенно не обращающий внимание на рассвет, был полностью сосредоточен на Кире. Что ему солнце, когда рядом стояла счастливая Бэмби. Искренняя радость таким мелочам делали её ребёнком в его глазах, но от этого Ройс ещё сильнее сходил с ума. Она умудрялась совмещать в себе всё.

Они стояли в тишине, слушая крики чаек и боясь разрушить волшебство вокруг них.

Наконец Кира отвлеклась от солнца и перевела взгляд на опирающегося об капот Ройса, подняв очки на лоб. Сейчас его глаза сменили цвет с карего на чайный, они находились так близко, что она без труда могла разглядеть каждую крапинку на его радужке.

– Ты не смотрел?

– Если бы у нас было больше времени, а я не выпил такое количество алкоголя, я бы увёз тебя в горы и показал рассвет, которого ты по-настоящему достойна.

– Но это безумно красиво, не верю, что может быть лучше, – Кира встала вплотную к нему, заставив Ройса шире расставить ноги.

– То, что я вижу сейчас, лучше самого красивого рассвета, – он говорил, всматриваясь прямо в глаза девушки. Внутренний фильтр прорвало, и то, что он тщательно скрывал последние недели, вылилось в откровенные признания.

Тяжёлые мужские руки нашли своё место на тонкой талии, слегка сжав её широкими ладонями. Он запросто мог обхватить её полностью, но вместо этого поглаживал большими пальцами тонкую ткань футболки под кардиганом. Кира прикрыла глаза от неожиданного приятного прикосновения, совершенно забыв про красоту рассвета, и поддалась рукам, всё больше прижимающим её к жилистому мужскому телу.

Одной рукой Ройс снял очки с лица Киры, откинув их на блестящий капот, и забрался пальцами в её пушистые от поездки с открытым окном волосы. Он внимательно следил за реакцией девушки, действуя куда медленнее желаемого. Но это даже начало ему нравиться: трепет в груди от каждого нового касания и электрический заряд между телами, растущий с каждой минутой всё сильней, вызывали в нём новые, ранее неизвестные, чувства.

Кира, словно зачарованная, не могла оторвать взгляд от глаз Ройса, растворяясь в них без остатка. Её слегка пухлые губы раскрылись, обветриваясь от глубокого и тяжёлого дыхания, и, дразня своей заманчивостью, служили для мужчины маяком в туманности его жизни.

– Забудь, что я говорил про выпивку.

После этих слов наклонился, нежно касаясь бархатной кожи. Кира плотнее закрыла глаза, упираясь рукой в мужскую грудь для равновесия. Она утопала в поцелуе, приподнимаясь на носочки и закидывая руки Ройсу на шею. Теперь между ними совсем не было места, они стали одним целым, кажется, даже дышали на двоих.

Ройс не настойчив – он дожидался, пока девушка сама не разомкнёт губы. С Кирой всё хотелось сделать правильно, без ненужной им спешки. Хотелось пробовать вкус её губ с нотками виски и сигаретного дыма, который казался ему до невозможного соблазнительным, аккуратно исследовать каждую трещинку, не причиняя боли.

Кира, переживающая настоящий ураган эмоций в груди, сдавленно выдохнула, схватившись за мужские плечи. Она отстранилась лишь на мгновение, чтобы взглянуть на него из-под внезапно отяжелевших век и, убедившись, что это не сон, снова потянулась к Ройсу. В его сильных объятиях ей уютно, как дома. Все проблемы отошли на второй план, вытесняемые совсем другими чувствами.

Чистая эйфория накрыла девушку, когда она, наконец, позволила Ройсу углубить поцелуй. Их языки переплетались, двигаясь в одном ритме, будто это их не первый поцелуй. Кира таяла в руках главаря, внутренне загораясь от умелых ласк. Он сводил её с ума, а она не сопротивлялась.

Последние крупицы разума рассыпались под натиском настоящей нежности, ранним утром подкараулившей их на мосту и полностью завладевшей молодыми людьми, чьи сердца оттаяно нуждались в любви.

3

Спустя час, что они провели наблюдая за утренним ещё не просунувшимся городом, сидя на капоте машины, усталость накрыла Киру, завёрнутую в большой плед, как в кокон. Она сладко зевнула, удобнее уложив голову на плече Ройса, который за этот час ни разу не выпустил девушку из тёплых объятий. Сам он мысленно уже давно был в кровати, но, ради слабой улыбки, он продолжал сидеть в холоде, беспокоясь только о ней.

Единственное, что заставляло его не закрывать глаза, это Кира. Спокойствие, испытываемое им рядом с девушкой, казалось чем-то давно забытым, потерянным ещё в детстве. И теперь, когда он смог вернуть умиротворение в душе, Ройс не собирался это терять. Кира оказалась для него якорем, не дающим увязнуть в грязи.

– Ты совсем спишь, – мужчина аккуратно заглянул в глаза Киры, закрытые уже несколько минут. – Поехали домой.

Девушка что-то буркнула себе под нос, старательнее закутываясь в плед и сильнее прижимаясь к Ройсу. Этот день оказался слишком насыщенным для неё.

Главарь, не дождавшись ответа, с лёгкостью подхватил Киру на руки и уложил её на переднее сиденье, отрегулировав его в лежачее положение. Она сразу перевернулась на бок, лицом к водительскому, и поджала под себя ноги, полностью поместившись на небольшом автомобильном кресле. От такого милого вида он не смог сдержать улыбки и заботливо укрыл её пледом.

Всю дорогу он слушал музыку, тихо льющуюся из колонок, и даже подпевал, постукивая пальцами по баранке, настолько у него было хорошее настроение. На каждом светофоре его взгляд возвращался на спящую рядом девушку, иногда улыбающуюся во сне. Впервые за долго время её не мучали кошмары с одним и тем же сюжетом – зловещие глаза, преследующие её, а после боль и горькие слёзы.

Кира проснулась только когда её тело коснулось мягкого матраса, она удивленно моргнула, прогоняя сон, и незамедлительно потянулась руками к мужской шее. Ей необходимо снова почувствовать то особенное тепло Ройса, когда он рядом. В полудреме она была похожа на ребёнка, что снова вызвало нежную улыбку на лице главаря.

– Спи, – он оставил короткий поцелуй у неё на лбу, одной рукой обхватив талию девушки, а другой щёлкнув ночником. – Я оставлю свет.

Ройс прекрасно знал, как тяжело ей находиться в темноте, и знал, что она всегда оставляла включённым прикроватный ночник. И сегодня он не собирался нарушать её спокойствие, забывая о таких, казалось бы, мелочах.

– Лучше останься сам, – Кира начала подворачивать под себя его руку, не давая возможности уйти. – Без тебя здесь холодно и страшно.

– Хорошо.

Ройс лег, стараясь держаться подальше и дать возможность Кире привыкнуть и решить, чего она хочет. Он совершенно не обидится, если сейчас она его прогонит, так и не справившись с чувствами. Но Кира удивила и здесь – сразу прижалась к нему в поиске тепла, ставшего за короткое время необходимым и родным. Он неторопливо перебирал её волосы, россыпью упавшие ему на грудь, и боролся со сном, выбивая себе ещё несколько мгновений, но спустя пять минут он заснул под ровное дыхание девушки.