BAMBI

– Лобстер со спаржей и трюфелем был восхитительным, ты взял контакты кейтеринговой фирмы? Сразу видно, сегодня работали профессионалы, а ты заметил, как Синди выпрашивала рецепт брускетты с крабовым салатом? Хотя, должна признать, она была просто божественна в сочетании с розовой сальсой,– без умолку щебетала Элизабет, сжимая руку мужа. – Неужели Синди думает, что у неё получится также вкусно?

Кира смотрела на родителей и каждые несколько минут закатывала глаза от тупости разговор матери. И как она раньше не замечала? Всё всегда сводилось либо к дешёвым сплетням, либо к открытому самолюбованию. Иногда даже получалось совмещать. «У Кларка сегодня явное расстройство желудка, смотри какой бледный, Теона должна научиться готовить, может, дать ей пару уроков?». И это говорила женщина, уже лет пятнадцать не стоявшая у плиты.

Роберт отвлекся от телефона и, подмигнув дочке, развернулся к жене, готовясь поддерживать любое её слово, лишь бы та не начинала нервничать.

– Я спрошу контакты фирмы завтра, а что на счёт Синди... возможно, она всего-лишь хочет порадовать Джонатана своей стряпней. Домашняя еда, какой бы она ни была, всегда согревает сердце мужчины пониманием, что это сделали именно для него.

– Не говори, что намекаешь на меня. Если и так, я считаю, что, в первую очередь, женщина должна радовать глаз мужчины своим опрятным внешним видом.

– Не стоит списывать желудок со счетов, милая,– Роберт поцеловал пальцы Элизабет, тем самым закрывая тему, и вернул взгляд на окно, наблюдая за мелькающими людьми и машинами, но потом решил продолжить разговор. – Кира, а как считаешь ты?

– Женщина должна быть хозяйкой в своём доме, наличие помощницы говорит о её несостоятельности. Нет, ладно, я ещё могу понять, когда у тебя маленький ребёнок на руках и ты банально не успеваешь, или вы оба работаете допоздна, или у тебя огромный дом и ты вызываешь клининг каждый вторник и пятницу, но я искренне не понимаю семейных безработных женщин, в чьи обязанности входит лишь уход за собой.

Это была прямая провокация. Кира, говоря всё это, смотрела исключительно на мать, сидящую напротив девушки и кипящую от злости. Но она не смела заводить спор при водителе.

– Вот и я о чём! – глава семейства провёл рукой по волосам, расстегнув несколько верхних пуговиц белоснежной рубашки.

– Вы издеваетесь надо мной? Чтож, Роберт, завтрак в семь утра. Что ты хочешь, тосты или омлет?

– Тосты с омлетом. И поджаренный бекон. И кофе с тремя ложками сахара, – муж обворожительно улыбнулся своей жене, а Кира хихикнула в ладошку от его тона про количество ложек сахара, давно забытое Элизабет. – Предлагаю дать Шарлотте выходной, бедная постоянно на работе.

Женщина лишь слабо кивнула в ответ, не решившись заводить новый спор.

К дому семья Картер подъехала почти в полночь. Личный водитель Роберта остановил авто и по-привычному вышел, чтобы помочь Кире подняться. Она обхватила его тёплую ладонь, искоса подглядывая, как мама делала то же самое с рукой папы. Они поблагодарили Майкла, отпустив его до завтра.

Дом встретил Киру темнотой и пустотой, Шарлотта давно спала, оставив легкие закуски в холодильнике. Но Элизабет не собиралась молчать и сейчас. Она со звоном кинула ключи в небольшую вазу, стоявшую на высокой тумбе у входной двери.

– Итак, – женщина скинула меховую накидку, небрежно бросив её на софу, и развернулась к дочери. – Теперь мы можем обсудить всё, что с тобой было. Но больше всего меня интересует, где ты набралась такой дерзости?

– О чём речь, мама? – Кира не торопилась снимать туфли, в которых ноги безумно болели от постоянной ходьбы. Так она казалась выше и, следовательно, значимее. Увереннее. – Не понимаю тебя. Сколько можно мусолить одну и ту же тему? Разве тебе недостаточно того, что я вернулась?

– Недостаточно! Посмотри на себя, испортила такие чудесные волосы, что это за ужасная причёска? Огрызаешься на людей, которые совершенно не желают тебе зла! Хамишь собственной матери! – повысила голос Элизабет, заметив, как Роберт пытается влезть в разговор. – Не надо, Роберт, мне нужны ответы, а ты постоянно её защищаешь, мне это надоело. Кира, объяснись! Сейчас же!

Кира подняла руку, остановив взволнованного отца.

– Папа, всё хорошо, если она хочет скандал, она его получит, – тон девушки смягчился на мгновение, но когда она снова посмотрела на мать, злость нашла выход во взгляде. – Чтож, мама, начну с того, что мои волосы не требуют такого внимания, это моё дело, с какой причёской ходить, во-вторых, меня не волнует твоё мнение. Дерзость... они заслужили! Каждый на этом приёме жалкий эгоист, выдающий себя за крутого мецената! Да что вы вообще знаете о науке и искусстве! Сомневаюсь, что ваши деньги действительно дойдут до адресатов, что уж и говорить о помощи! Такие вечера только повод для новых сплетен: кто во что одет, кто какой рецепт спрашивал, кто как готовит. Мама, ты сама-то уже сто лет не готовила папе! Как ни стыдно сначала улыбаться в лицо, но при первой же возможности бежать и обсуждать за спиной?! Ни мне должно быть стыдно, а тебе. Я общаюсь с тобой так, как ты того заслужила. Жаль, что раньше я этого не понимала, но сейчас мои розовые очки треснули.

– Да как ты смеешь, жалкая девчонка?! – Элизабет подошла вплотную к Кире. – Без нас ты никто: мы дали тебе звучную фамилию, заботились о тебе, с нашей помощью ты получила место в престижной школе, именно мы, а не ты, обеспечили хорошее будущее, выбрали факультет с востребованной профессией, и сейчас ты имеешь наглость что-то вякать против меня? Бессовестная, нахальная! Я дала тебе всё, чтобы ты жила и ни в чем не нуждалась, и вот какой монетой ты мне платишь? – Элизабет часто размахивала руками у своего лица. – Роберт, воды! Мне дурно от этой неблагодарной!

– Нам всем нужно успокоиться, – мистер Картер подал стакан с водой и льдом, заботливо потирая плечо жены. – Сейчас на эмоциях вы наговорите друг другу ерунды, а потом поймёте неправильность своих слов, но будет уже поздно! Девочки, прекратите немедленно.

– Папа, послушай меня. Я понимаю, что положение требует от тебя всякий раз вставать на защиту этой ненормальной, поэтому я не злюсь. Просто, пожалуйста, прими её сторону, но лучше не вмешивайся. С тобой я точно не хочу ссориться.

В глазах Роберта мелькнула боль от понимания, что дочь права. Он всю жизнь обязан принимать сторону Элизабет, лишь потому что та его жена, но это совершенно не значит, что он с ней солидарен. И даже сейчас он не мог по-другому. Поэтому он молчаливо кивнул и удалился на второй этаж, в свой кабинет, где с яростью мерил его шагами. Во всей этой ситуации ему виднелись два вывода: первое, его жена действительно не обоснованно жестоко относится к Кире, выбирая, вместо радости, нападение. В такое сложное для семьи время она решает усугубить ситуацию, задевая Киру любыми способами.

Вторая мысль казалась Мистеру Картеру намного приятнее, ведь его дочь за время её отсутствия стала такой взрослой и мудрой. За полтора месяца у неё, наконец, сместились приоритеты в правильном направлении, теперь она видит их маски насквозь. Теперь, когда Кира знает корень проблемы, она сможет не стать такой же. Роберт искреннее надеялся, что дочь не пойдёт по стопам матери.

Тем временем, на первом этаж, Кира продолжала свой жаркий спор с Элизабет, держа оборону.

– Да, да, да! Вы сделали для меня всё! Я действительно вам признательна и благодарна, спасибо. Но вы никогда не думали, что делаете это скорее для себя, чем для меня? Мама, когда ты последний раз спрашивала чего я хочу? Или хотя бы предоставляла выбор? А, мама? Я такого вспомнить не могу, всё это было для красивой обложки идеальной семьи Картер. Теперь мне ясно, как нужно себя вести – молчать в тряпочку и во всём тебе потыкать, тогда ты будешь довольна, но стоит мне только заиметь своё мнение, различное твоему, всё, я сразу никчёмная нахалка. Браво, мама!

Элизабет Картер, не смотря на свой волевой характер, не смогла удержать слезу, оставляющую после себя мокрую дорожку, уходящую к шее.

– Довольно, Лоррейн! Ты показала себя, достаточно. Если ты такого мнения, то тебе больше нечего делать в этом доме. Убирайся туда, откуда вылезла!

– Ха! – Кира нервно стукнула каблуком об кафель. – Не переживай, я бы и так ушла. Оставаться в такой атмосфере я не намерена. Знаешь, те полтора месяца, что я провела с совершенно незнакомыми мне людьми, выглядят куда более привлекательно, чем жизнь с тобой под одной крышей, – Кира приготовилась к последнему удару. – Отныне у тебя больше нет дочери, а у меня матери! Забудь меня! В этот раз можешь сказать, что я умерла!

Кира развернулась на каблуках, проносясь мимо Элизабет, и залетела в свою комнату, громко цокая по дорогому паркету. Слёзы полились рекой, стоило ей оказаться наедине с собой. Она, забыв про макияж и платье, начала судорожно искать необходимые вещи и скидывать их в сумку и чемодан. То, что сегодня произошло, можно считать окончательной точкой в их отношениях с мамой. Столько грязи никто и никогда не выливал на Киру. Мама победила всех, перечеркнула всё немногочисленно хорошее, что их связывало.

Кира беззвучно рыдала, боясь издать хоть писк, чтобы не обрадовать мать. До какого состояния она её довела! В груди болело, руки дрожали, а легкие давно играли против Киры, не давая вдохнуть жизненно необходимый кислород. Боль разочарования заставила девушку упасть на колени у высокой кровати, сминая простыни и пряча в них лицо.

Кира дала себе несколько минут, чтобы нарыдаться и выплеснуть все накопившиеся эмоции, стараясь охладить взбудораженный и поражённый разум. У неё было катастрофически мало времени до того, как в комнату ворвётся отец и будет умолять остаться. Как бы сильно она этого не хотела, жить с мамой больше не представлялось возможным. Они сгрызут друг друга за несколько дней, и всё закончится точно также, как и сегодня. Только будет больнее. Обратного пути нет – мосты сожжены дотла.

А куда идти? На всем белом свете не найдётся места для Киры. Она никому не нужна, она не знала, что делать дальше. Как жить? Где жить? На что жить? Взрослая жизнь резко показалась на горизонте, с силой ударив Киру по щеке.

Единственное спасение – Крипсы, по словам, готовые принять её обратно в любое время. Но гордость девушки не позволила активировать сим-карту и набрать номер Йока, выученный наизусть. Она действительно жалкая! Не смогла справиться со своей семьей! Её хватило ровно на полдня. И от этого на душе было ещё поганей.

Кира поднялась на ноги совершенно другим человеком, больше не теряясь в истеричных слезах. Они не помогут ей найти выход из, как кажется девушке сейчас, безвыходной ситуации, а только всё усугубят.

В последний раз мысленно пробежавшись по списку вещей первой необходимости, она с громким щелчком застегнула чемодан, приходясь по нему руками и вовремя вспоминая про ещё один пункт – наличка. Девушка достала небольшую шкатулку с полки и вытащила оттуда все деньги, накопленные жесткой экономией. Возможно, здесь было долларов семьсот, но этого должно хватить на первое время. Девушка натянула на себя какой-то чёрный пиджак, запихнув в карман сложенные купюры, и выкатила единственного друга в широкий коридор второго этажа, направляясь к лестнице и попутно вытирая лицо от следов своей слабости. Никто не должен знать, что она позволила себе плакать.

На удивление Киры, никто не старался её задержать по пути к входной двери. Дом погрузился в тишину, будто в нём вообще никого не было. Из-за этого девушка казалась себе оглушительно громкой со своим цоканьем каблуков и звуком чемоданных колесиков, эхом отражающихся от высоких стен. Ещё одно разочарование – она до последнего надеялась, что хотя бы отец выйдет попрощаться, но этого не случилось.

– Чтож, прощай, – произнесла она в пустоту, осматривая прихожую, и захлопнула дверь со стороны улицы.

2

Отойдя от дома на несколько кварталов, Кира попыталась вызвать такси, однако для этого нужно было вставить симку, чего ей делать абсолютно не хотелось. Девушка была уверена, что в таком состоянии она не выдержит и, в конце концов, наберёт Йока. Нельзя! Поэтому, гоняя в голове разные мысли, она блуждала по ночному Оквуду в поиске работающего таксофона.

Она спустилась вниз по Уэстерн-авеню, дойдя до станции Уилшайр Вэстерн, где иногда ей встречались прохожие, не спящие в такой поздний час. От них разило алкоголем, но Кира ловко огибала каждую из парочек и зашла в круглосуточную аптеку, таща за собой уже надоевший ей чемодан и оставляя его при входе.

Девушка бездумно шаталась между прилавками, надеясь внезапно найти хоть какое-то решение проблемы. Из названий продуктов или слоганов на упаковках. Но на ум ничего не шло. Кира сгребла с полки минеральную воду без газа, какой-то батончик и небольшую туристическую карту с названиями и номерами хостелов, что приравнивалось ей к огромной победе.

На кассе с неё попросили 5 долларов, она вежливо протянула смятую стодолларовую купюру, заставив бровь кассира взметнуться вверх.

– У меня не будет сдачи. Найдите купюру поменьше.

– Да что же это такое! – Кира от злости стукнула кулаком по прилавку. – Хорошо, ничего не надо.

Плюхнувшись на круглую скамейку около входа в метро, Кира потёрла руки от холода и пыталась сообразить, что делать. Так она провела полчаса, начиная замерзать и всё больше кутаясь в полы пиджака. Пьяных людей, громко поющих песни заплетающимися языками, становилось больше, видимо, они расходились по домам из клубов, и одинокую женскую фигуру окутал страх. Точно такой же, как в ту страшную ночь. Она была абсолютно одна.

Именно страх заставил её достать мобильник, заряд которого оставлял желать лучшего. Но выбирать не приходилось. И, собрав всю свою волю в кулак, она вернулась в аптеку с твёрдым намерением выбить стационарный телефон на пару минут.

– Извините, могу ли я позвонить? Понимаете, у меня внезапно размагнитилась сим-карта, и я не могу банально вызвать такси, – ложь с лёгкостью слетела с губ девушки.

– Воспользуйтесь таксофоном, он за углом.

– У меня только крупные.

Через несколько секунд игры в гляделки перед Кирой возник старенький телефон с проводной трубкой. Она поблагодарила женщину и начала внимательно набирать нужные цифры, сверяясь с экраном своего смартфона.

– Возьми трубку, чёрт возьми! – зашипела она в динамик. – Возьми. Гребанную. Трубку.

Монотонные гудки сменились громкой музыкой на том конце провода, заставив Киру заметно оживиться. От волнения предстоящей беседы она схватилась за стойку, почувствовав, что ноги превратились в желе.

– Алло! Я думала никогда до тебя не дозвонюсь! Йок, у меня проблемы.