BAMBI

Но нормы не случилось. После того дня Кира закрылась. Спряталась в кокон и не собиралась оттуда показываться. Всё, чем она занималась – лежала под толстым тёплым одеялом в тридцати градусную жару и смотрела на небо в окно. Дни она измеряла изменениями в погоде.

За это время она выучила все виды облаков, пролетающих над Калифорнией. Из-за приближения середины лета каждый день становился жарче на несколько градусов, садовая почва под ногами трескалась, а листья плодоносных деревьев скручивались и скукоживались. Природа медленно увядала без проливных дождей. Люди начинали немедленно уходить в отпуска, не желая сидеть в такую духоту в тесном офисе, кондиционеры которых, как правило, не справлялись.

И Кира, подобно миру, с каждым днём всё больше выцветала. Никакого задорного огонька не наблюдалось в её стеклянных серо-зелёных глазах.

Жизнь, пускай и такая, проходила мимо. Бесследно растворялись дни, приносящие только новую боль, а успокоение не приходило. Всё казалось серым, не было радости, лишь жгучее чувство несправедливости в груди.

Почему именно она?

Такой вопрос всегда крутился на языке, когда Кили приносила очередную порцию еды, которая в ближайшем будущем всегда оказывалась в мусорном ведре, или когда обеспокоенный Ройс молчаливо наблюдал за девушкой с достаточного расстояния, чтобы не быть замеченным.

Прошла неделя. Кира лежала.

Слёзы давно закончились, осталась только горечь и обволакивающая сердце печаль. Девушка даже смирилась с несправедливостью, но не могла заставить себя подняться с кровати и начать жить. Всё, что она делала – изредка трогала свои короткие волосы, напоминающие о её небольшом порыве решительности.

2

Настал день, когда небо нахмурилось достаточно, чтобы пролиться на засохшие земли Лос-Анджелеса. Все жители города с забвением наблюдали за крупными каплями дождя, разбивающимися об асфальт. Дети выбежали на улицу, одетые в тонкие футболки и шорты, без обуви, и начали свои игры – дождливые догонялки, кто постарше, и плюхание по лужам для тех, кто помладше.

В этот день им можно было всё, а Кира лежала.

Ройс, постоянно думавший о девушке в своей комнате, услышав первые капли, решил незамедлительно действовать.

Твёрдым шагом он уверенно двинулся на второй этаж, перепрыгивая через несколько ступенек, и без предупреждения распахнул дверь, заставив Киру отвести взгляд от окна и с интересом уставиться на него. Но этот огонёк быстро прошёл. Она всё ждала, когда её заставят впопыхах собираться, но этого никак не случалось. Она не видела смысла здесь находиться, даже страшилки о кровожадным Робине больше не пугали девушку. Едва он мог причинить боль, которая переплюнет уже пережитую.

– Вставай, я хочу тебе кое-что показать, – Ройс протянул ей руку, всей душой надеясь на правильный выбор.

Кира с непониманием перевела взгляд с ладони на его лицо, и обратно. Что-то в ней попыталось воспарить, но эта часть была слишком мала.

– Чёрта с два. Если это не война, я никуда не пойду, – произнесла она и приготовилась отвернуться, но решила в последний раз посмотреть главарю в глаза. Их безумный карий цвет умолял её пойти с ним, а рука ждала ответного прикосновения.

– Ты не узнаешь, если не попробуешь, так? – Ройс улыбнулся, заставив Киру покрыться мурашками против её воли. Почему он так действует на неё?

– Хорошо, дай мне немного времени. Мне нужно собраться с мыслями и понять, как лучше к тебе подступиться для поджопников, – в конце концов она кивнула, но не спешила дотрагиваться до улыбающегося главаря. В душе неожиданно поселился трепет предстоящего прикосновения.

Кира медленно поднялась, свесив ноги. Мышцы на любое движение отзывались болью, поэтому она замерла на несколько минут, давая организму привыкнуть. Всё это время Ройс не сводил с неё глаз, не веря происходящему. Неужели Кира сейчас покинет эту комнату? Это огромная победа, чёрт возьми.

– Тебе помочь? – спросил он, когда девушка неумело оттолкнулась от матраса и встала на ноги. Она покачнулась, но отрицательно мотнула головой. Сильная.

– Лучше скажи, куда мы идём. Думаю, это тупая затея, поднимать меня с кровати.

– Через несколько минут сама всё увидишь, обещаю, ты будешь шокирована.

Кира медленно спустилась по лестнице, пытаясь перенести весь вес тела на руки, которые вцеплялись в перила. Она никогда не задавалась вопросом, настолько ли они прочны, но сегодня был хороший день, чтобы узнать это.

Из-за нехватки еды её тело перешло в экономный режим и, потратив на энергию весь лишний жир, а затем и подкожный, начало брать силы из мышц. В таком состоянии, когда она спустится вниз, её ноги заболят, будто после долгой пробежки. Сразу выделится молочная кислота, мышцы не справятся с нагрузкой и начнут гореть огнём. Такую теорию они проходили на танцах, это было обязательно и должно было действовать как лишний стимул не запускать своё тело. Раньше одна лишь мысль о таком запущенном состоянии вызывала у Киры дрожь и безумный страх, а сейчас она столкнулась с ним лицом к лицу.

– Точно сможешь дойти? Осталось несколько метров, – Ройс всё время находился рядом, готовый в любой момент поймать хрупкое тело.

– Да, смогу, – Кира остановилась, дав передохнуть затёкшим суставам.

Ему было больно смотреть на исхудавшую фигуру девушки, на то, как сильно выпирали лопатки из-под футболки и какими большими теперь казались глаза на маленьком личике.

Он пропустил её вперёд, придержав раздвижную стеклянную дверь задней веранды. Кира замерла в шоке.

Она наблюдала, как остальные жители Дома бегали по лужайке и поливались, вскрикивая от восторга, как дети. Кто-то выкатил бочку, которая уже наполовину наполнилась дождевой водой. Там валялись водные пистолеты, самые дешёвые, работающие по принципу большого шприца. Обычно такие использовали на день Независимости, когда по улочкам городов шло шествие.

Рино схватил один из них и сильной струей облил Айти, валяющегося на грязной от их топота траве.

– Я победил! – воскликнул он, продолжив безжалостно прыскать водой в друга. – Хоть где-то я должен был выиграть.

– Да пошёл ты, нечестно! – Айти попытался встать, но поскользнулся и шлепнулся обратно в грязь. – Требую реванша!

Йок боролся с Кили, которая смеялась, закинув голову назад и слабо отбиваясь. Ей в рот попала вода, отчего она начала ещё активнее бросаться водяными бомбочками в друга.

– Что они делают? – повторила свой мысленный вопрос Кира, оглядевшись в поисках Ройса.

– Это наша традиция. Мокрые игры, как называет их Йок, – он засмеялся, привлекая внимание остальных.

Четыре пары глаз внимательно наблюдали за ними, забыв про веселые игры. Кили с тревогой осмотрела Киру на видимые повреждения, а парни молчаливо улыбались, поняв, что всё закончилось. Появление Киры на лужайке было похоже на выход солнца из-за туч. Теперь даже дождь ощущался иначе, будто он смывал горе прошедших недель, унося их вместе с водой в почву.

Один Йок не растерялся, подняв над головой очередную приготовленную бомбочку.

– Чё вы там встали, как придурки? И почему ещё сухие? Идите к нам! – он кинул воздушный шар, наполненный водой, в сторону Ройса и Киры, попав в стену дома над ними. – Я быстренько сделаю вас мокренькими.

– Чёрт! – Кира прикрыла глаза руками, стараясь скрыться от воды.

Тёплая вода брызнула в разные стороны, орошая ещё сухие головы. Капельки собрались в небольшие прозрачные шарики на коротких волосах Ройса, отражая в себе уменьшенную копию неба и туч.

Ройс не спешил, выжидая решения девушки, и с щемящим сердцем заметил слабую улыбку, коснувшуюся красиво сложённых губ. Киру забавляла ситуация, она и представить себе не могла, что эти люди могут веселиться по-настоящему и по-детски. Играть в дождь на поляне? Обливаться водой? Что?!

Но они продолжали это делать – кидались шариками, направляли друг на друга водные пистолеты и смеялись до коликов в животах.

Кира сделала первый шаг к лестнице, решительно двигаясь в эпицентр водной битвы. Чёрт с ним, она обязана попробовать! И пускай это не принесёт ей такого необходимого спокойствия, она хотя бы сможет отвлечься от раздирающих душу мыслей на несколько минут. Ведь это же не будет считаться предательством по отношению к себе и ставшей для девушки подругой депрессии, да?

Как только её вторая нога крепко ступила на каменную плитку, в девушку прилетел небольшой полунадутый воздушный шарик – подарок от Йокки. Он попал в плечо, разрываясь от силы удара и обливая Киру водой. Она вздрогнула от неожиданности, но секундой позже начала истерически смеяться, стараясь устоять на ослабевших ногах. Вся тяжесть предыдущих дней нашла выражение в громком заливистом смехе, служащим началом чего-то нового.

Ройс оказался рядом в считаные секунды, готовый помочь и поддержать. Он остановился близко к спине девушки, чтобы она чувствовала его тепло, но оставил достаточное расстояние, чтобы не прикасаться к ней. И пускай они оба в тайне желали этого прикосновения, главарь не спешил, думая, что Кира вряд ли оценит такой нахальный подход.

А она совсем запуталась в своих мыслях и чувствах. С одной стороны, ей была отвратительна даже мысль о сексе и всём, что с ним связано – поцелуи, объятья и мужское тело рядом. Зигги напрочь отсек в ней нежность и то прекрасное чувство первой любви, что испытывает каждая в её возрасте. С другой же – Киру необъяснимо тянуло к Ройсу, её тело странно реагировало, стоило ему оказаться в радиусе нескольких футов. В своей голове она сравнивала это с невидимой нитью, по которой ей передавались его импульсы. Но девушка мучалась в догадках, испытывает ли он то же самое по отношению к ней? И может ли он вообще? В теории, нет. Она – балласт его жизни, приносящий одни проблемы, не подходящая по рангу девушка из совершенно другой среды обитания, а он... он идеален: высок, красив, мужествен, немногословен, предан, силён и крепок. Да, её мнение о главаре очень изменилось за последние несколько недель.

Но Кира старалась не думать об этом, прогоняя любые мысли о Ройсе прочь из головы. Такое состояние необходимо блокировать сразу же и навсегда, незачем тешить себя пустыми надеждами о красивом будущем с этим человеком. Даже звучит смешно.

Через полчаса хмурые тучи уступили тёплым солнечным лучам, даря высокую полную радугу, тянущуюся из самого Тихого Океана и впадающую в одно из многочисленных озёр Риверсайда.

Девушка, промокшая от дождя и битвы, зачесала тяжёлые пряди назад, приходясь по ним руками и стряхивая лишнюю влагу. Её футболка неприятно липла к телу, очерчивая силуэт худой спины, а шорты и вовсе превратились во вторую кожу. Она стояла посредине поляны, где трава смешалась с мокрой землей, и часто перетаптывалась с ноги на ногу, стараясь не увязать в газоне.

Главарь, пройдясь пятерней по ёжику, смахнул воду в сторону девушки, вызывая очередной приступ смеха. Он внимательно наблюдал за её широко раскрытыми глазами с маленькими зрачками из-за яркого солнца, запоминая каждую золотистую крапинку на радужке. В его большой футболке Кира была красива, чертовски красива. Она первая, кому он выделил несколько вещей из своего и без того скудного гардероба, и Ройс ни разу не пожалел об этом.

Но девушка внезапно приняла серьёзный вид, сделав шаг навстречу и приближаясь достаточно, чтобы соприкасаться носками обуви. Кира упёрлась взглядом в грудь главаря, рассматривая узор цепочки и пытаясь угадать плетение. Она заломала руки за спиной, выкрутив пальцы и не зная, как начать.

– Я хотела с тобой поговорить, – Кира подняла глаза, наткнувшись на счастливое лицо Ройса. Он улыбался, что бывало крайне редко, и застать его в таком настроении было практически невозможно.

– О чём? – но только он уловил её настрой, как тут же недавняя улыбка слетела с его губ, превратив их в одну тонкую линию.

– Мне кажется, я здесь лишняя. Я знаю совсем немного про вашу войну с Робином, но моё нахождение здесь мешает вам. Вы бездействуете и в особенности ты. Я понимаю, что сейчас твоё место не здесь, а с другими, а из-за меня тебе приходится отсиживаться в стороне. Я так не хочу, – выпалила Кира на одном дыхании. – Вы должны делать то, что нужно, а не помогать мне с моими проблемами. Моё дерьмо касается только меня. Мне кажется, всем будет лучше, если я вернусь домой, Ройс.

Сердце главаря пропустило удар, будто кто-то ударил его под дых. Неожиданно и обжигающе больно. Она хотела вернуться домой, в свой настоящий дом. А он, дурак, уже навыдумывал себе идеальный расклад, где Кира принимает их, как родных, где их Дом – её Дом.

– Ты же понимаешь, что люди Робина... – Ройс попытался зацепиться за любой предлог, чтобы девушка осталась, и выбрал историю о Робине, не рассказывая всего, что происходит у него в голове. Хотя, наверное, стоило бы попытаться.

– Они не найдут меня в Оквуде, тем более, сомневаюсь, что они вообще запомнили, как я выгляжу. Больше месяца прошло, а новостей никаких. Пора понять, что я им неинтересна, – в глазах Киры промелькнула боль, непонятная Ройсу. Что не так с этой девочкой? – Я предлагаю хороший вариант, подумай об этом. Каждый сможет жить своей жизнью и зализывать свои раны, понимаешь? Меня не должно быть здесь.

Он прекрасно знал про её тяжёлые отношения с матерью, про ненавистную учёбу и чувство тотальной несвободы, почему же она решила снова броситься в тот омут? Неужели ей здесь настолько плохо, что лучшее из двух зол – полный родительский контроль?

Я не готов тебя отпустить.

Ты мне нужна.

Наверное, я по уши вляпался. В тебя.

Всё это крутилось на языке главаря, но он не позволил себе проронить и слова. Слишком эгоистично. Все эти фразы звучат самолюбиво. Он никогда не удержит силой Киру, и, если она решила уйти, не будет ей мешать. Ведь тихо уважать выбор человека – куда громче любых слов.

В конце концов, Ройс положил тяжёлые руки на хрупкие плечики девушки, осторожно поглаживая кожу под тканью футболки. От удовольствия прикосновения хотелось прикрыть глаза, но тогда он лишит себя возможности запечатлеть в памяти образ Киры с его ладонями. Такая маленькая, красивая и наивная. И ей так чертовски шли его руки, будто каждый изгиб Киры был создан под него.

– Хорошо, но если ты действительно этого хочешь. Откинь все мысли о нашем неудобстве и подумай о себе, ладно? Ты уже давно стала одной из нас, и твои проблемы мы готовы решать, как собственные, – его пальцы сильнее сжали мягкую кожу. – Твою мать, Кира, ты в любой момент можешь вернуться ко мне.

Кира вздрогнула от того, как сильно охрип его голос на последней фразе. Его дыхание опаляло влажную кожу щеки и мочки уха, настолько близко он находился. Ройсу пришлось сильно опустить голову и немного согнуться в спине, чтобы говорить ей на ушко, но этот дискомфорт того стоил. Он вдыхал запах шампуня и геля для душа, что-то чертовски приятное и очень нежное, кокосовое или ванильное. Аромат кружил голову.

– Я пропала на целый месяц, просто исчезла, представляю, какую херню развела моя мать. Чёрт, это будет сложно, но мне нужно вернуться домой, – Кира кивнула сама себе.

Ей нужно домой. Она заигралась, находясь здесь. В Оквуде её ждёт прежняя ненавистная жизнь, которую она не может игнорировать. Семья, учёба, танцы. Это грустно, но необходимо. Сердце боролось с разумом, каждая клеточка её тела протестовала, прочно привязываясь к Калекам. К этой траве и грязи, яблоневым деревьям, старенькой люстре-вентилятору, к каждой трещинке на потёртом диване. И к карим глазам.

– Что у вас случилось? – в их компанию ворвался громкий Йок, с ещё счастливым лицом от недавнего подвига Бэмби. Он гордился его маленькой девочкой и её большой победой.

– Кира решила вернуться домой. Я дал добро, – кратко резюмировал Ройс, запустив руки глубоко в карманы и покачиваясь на пятках.

– Что? Как дал добро на домой? – Йок, кажется, подпрыгнул от неожиданности, сверля Киру взглядом. – Ты что творишь, малая? Ебёшь и переворачиваешь, что ни новость, то сюрприз!

Щеки девушки порозовели от такой бурной реакции друга, но она набралась смелости и провела рукой по его напряжённому плечу в успокаивающем знаке.

– Прости, Йок, но так всем будет лучше.

– Херня, – выплюнул Йокки. – Кому будет лучше? Точно не мне! – он развернулся и исчез в Доме, поддаваясь секундному порыву обиды.

– Он поймёт. Должен понять, – в успокаивающей манере начал Ройс. – Получается, нужно всем сообщить, что ты решила уйти. Назначим проводы на сегодня, а завтра я отвезу тебя в Оквуд вместе с твоим похмельем, идёт?

– Нет! – Кира мотнула головой. – Вообще-то, я не сторонник громких и слёзных прощаний, поэтому хочу уйти тихо, будто меня здесь никогда и не было, такое возможно?

Невозможно. Ни Ройс, ни Йок не смогут притворяться, что Киры не было. Для этого она слишком изменила их. Она навсегда останется в их памяти, как самое светлое, что с ними когда-либо происходило. А они останутся для неё самым ужасным и отвратительным временем.

Она подарила им свет, в то время как они ей лишь тьму.

3

Кира положила косметичку поверх всех немногих вещей в чёрной спортивной сумке, подаренной Кили. Она в последний раз проверила старенькую тумбочку, несколько выделенных ей полок в сломанном шкафу и, удостоверившись, что ничего не забыла, тяжело вздохнула, проводя собачкой по молнии.

Сегодня она впервые после того случая оказалась в комнате, выделенной ей изначально. Сейчас на девушку смотрели те же вещи, что и до той ночи, но что-то было не так. Всё будто подменили – мебель казалась ещё более потертой, шкаф разваленным, а раскладушка, сложенная в дальнем углу, выглядела устрашающе. На самом деле, причина была в самой Кире, с недавнего времени смотрящей на мир под другим углом. Это она стала другой, а не комната.

Внизу, у самой лестницы, её встретил обеспокоенный Ройс. Он даже не пытался скрыть своих эмоций – непонимание, озадаченность и горечь от скорой разлуки. Весь день, после просьбы Киры, смазался в один большой ком боли и нервозности. Главарь злился на Киру, на её выбор и на себя. В основном, конечно, на себя. Тысячи «если» крутились в его голове, пока он сидел на кровати, выкуривая сигарету за сигаретой. И понимание своей неспособности повлиять на результат исхода истории Киры в их Доме сводило с ума.

Но для неё и ради неё он натянул слабую улыбку. Последние минуты здесь не должны стать для девушки чем-то, связанным с грустью. Он отвезёт её в Оквуд и пожелает хорошей, спокойной жизни. И только после того, как за Кирой закроется дверь, он сбросит напускную доброжелательность, как ненужную чешую, и позволит себе погрузиться в проблемы Калек. Снова станет собой.

– Готова? – Ройс забрал легкую сумку из рук девушки, пробежавшись по ней взглядом. Болотная толстовка скрывала похудевшую фигуру, а чёрные леггинсы для бега, наоборот, подчёркивали изящность бесконечных ног.

Кира стояла на несколько ступенек выше его, что позволяло им смотреть друг другу в глаза. Она кивнула, осознавая, что голос куда-то пропал, и прикусила губу, стараясь не вскрикивать каждый раз, когда его обжигающий взгляд ласково касался её тела. Слишком интенсивно для неё.

– Выдвигаемся, – Ройс распахнул входную дверь, жестом приглашая Киру на свежий воздух, который был ей так необходим.

На лестнице появилась Кили, впервые за долгое время чувствуя в груди неуверенность. Перетаптываясь с ноги на ногу, девушка засунула руки глубоко в карманы, не найдя им применения. Но попрощаться стоит. И она решилась – преодолела пролёт и сгребла Киру в неуклюжие объятья, натыкаясь руками на напряженные мышцы.

– До встречи, Бэмби. Ройс прав, ты давно из наших. И я говорю сейчас про твоё внутреннее ощущение. Со временем ты поймёшь, о чём я сейчас. Но ты сильней, чем кажешься, – она импульсивно прижалась лбом ко лбу Киры, пытаясь выразить всё глазами, и отошла к понурому Йоку, молчаливо склонившему голову набок.

Кира в последний раз обвела просторную гостиную взглядом, постоянно тяжело вздыхая. Всё-таки расставаться с этим местом и людьми сложнее, чем она думала. Слова застряли где-то в глотке, не находя выхода, а глаза увлажнились, но Кира проглотила непрошеные слёзы, схватившись за ручку, кажущуюся сейчас до безобразия обжигающей.

– Удачи вам, ребята, – почти шепотом произнесла она и сделала последний шаг, как Крипс и первый шаг, как обычная девушка Кира, у которой из особенностей только родимое пятно. Интересно, страх людских взглядов на шее вернётся или она смогла справиться хотя бы с этим?

Уже сидя в синей вольво, на которой полтора месяца назад всё началось и именно сейчас заканчивалось, Кира опустила стекло и попыталась запечатлеть в памяти Дом: его внешний вид, аккуратный скат крыши, переднюю лужайку с галькой у подъезда машин и небольшое крыльцо с лестницей, на которую она так боялась зайти.

А ещё она пыталась отвлечься от тяжелого взгляда со стороны водителя. Карие глаза прожигали в ней дыру, решая вместо привычного осмотра местности приковаться к изящному силуэту на соседнем сидении. Ройс никак не мог оторваться от Киры, наблюдая за её длинными аккуратными пальчиками, которые не могли найти себе занятие, за её в меру выпирающими коленками, слегка постукивающими друг об дружку, оголенной кожи шеи и красивым овалом лица, когда девушка перевела взгляд на дорогу.

Небольшие улочки сменялись одна за другой и, по мере приближения синей вольво к Оквуду, постепенно перерастали в большие бульвары и авеню с дорогими магазинчиками, высотными бизнес-центрами и стеклянными многоэтажками Даунтауна. Ройс нёсся по широкому 110 шоссе, с его обыкновенной уверенностью ориентируясь в развязке, сворачивая на 10 трассу, ведущую прямиком в Санта-Монику.

Кира ёрзала по неуютному сиденью, когда их машина сделала последний поворот и оказалась на длинной Уэстерн-авеню, в пяти минутах от её дома.

– На 2 западную, а потом на втором повороте налево, – подсказала Кира, ощущая волнение.

Ладони давно вспотели, по всему телу временами пробегалась нервная дрожь. То ли от скорой встречи с семьей – главное, непредсказуемой реакцией её матери – то ли от скорой разлуки с последним человеком из Калек. Последним, но не по важности. Тут скорее всё было наоборот.

Кира оторвала глаза от своих сцепленных рук, глядя в лобовое стекло, и открывшийся вид заставил её внутренне сжаться. Среди высоких пальм, растущих у самой дороги, и соседских густых кустов она видела свой участок. Такой же идеальный, каким она его помнила, только трава стала пышнее и гуще, оставаясь всё такой же аккуратно подстриженной, словно по линейке.

Дом со светлой каменной облицовкой и кирпичные ворота гаража, пристроенное вплотную, чтобы хватало места для передней лужайки, давили на девушку, готовую в любую минуту сдаться и, переступая свою гордость, попросить развернуть авто обратно. В чертов Комптон, ставший родным.

Она подала беззвучный знак остановиться. Ройс свернул на свободное парковочное место, параллельное дороге, и заглушил мотор. Он повернулся к ней, закинув руку за спинку сидения и выжидающе пожирая Киру глазами.

– Ну что? Готова вернуться домой? – Ройс пытался говорить легко, но бушующие эмоции так и рвались наружу.

– Насколько это вообще возможно.

Кира потянулась за сумкой, мирно ожидающей её на заднем ряду, и случайно задела руку Ройса. Мурашки пробежались по раскалённой от мимолётного прикосновения коже, заставив девушку вздрогнуть. Что с ней происходит? Каждый раз, стоило ей коснуться главаря, она испытывала странный трепет в груди, зажигающий тысячи огней внутри.

Она стрельнула в него взглядом, пытаясь найти там что-то похожее на свои собственные чувства. И нашла. Боль разочарования вперемешку с несвойственной Ройсу нежностью плескались в бездонных карих глазах.

– Иди, пока я не передумал, – Ройс отвернулся, не в силах вынести тяжесть её молчания и последних минут присутствия в его жизни. Он действительно находился на грани, чтобы не заблокировать все двери, не давая возможности Кире исчезнуть за массивными дверьми роскошного особняка, от которого несло деньгами и состоятельностью.

И это ещё одна весомая причина дать ей уйти – несовместимость их положений в обществе. Статусность семьи Картер лежала на поверхности: их престижность, авторитетность, значимость и определённая репутация никаким образом и никогда не переплетется с его. Он всего лишь обычный парень, связанный с криминалом, дающий миру только новые проблемы и пытающийся расхлебать всё многолетнее дерьмо. А она... слишком прекрасна и чиста, чтобы испортить.

– Ладно, – Кира нехотя открыла дверцу, поставив одну ногу на горячий асфальт. – Прощай, Ройс. Удачи с ребятами.

Кира нашла в себе силы подняться с сидения, сразу же оказавшись в раскалённом воздухе. Она хлопнула дверью и, сдерживаясь, чтобы не оглядываться назад, плелась по лужайке, топча красивый газон. Она усмехнулась, остановившись и проведя ногой по траве, мать бы такое не одобрила. Точнее, она была бы в бешенстве, но с каких-то пор Киру это мало волновало.

Девушка на автомате поднялась на крыльцо, хватаясь за дверную ручку. Она знала, что парадная дверь никогда не закрывалась на замок в дневное время – такой район, с почти что нулевой преступностью.

Ройс проводил её глазами до самого крыльца, не спеша заводить машину. Он обязан впитать в себя всё, связанное с Кирой, до конца. И даже её отдаляющийся силуэт, вызывающий сейчас в нем только боль, плотно отпечатался в его памяти для редких воспоминаний.

Не давая себе времени передумать, Кира дёрнула за ручку и оказалась в огромном холле с широкой закрученной лестницей. Светлый мрамор резал глаза своей стерильностью, но она упорно продолжала бегать глазами по помещению. Сумка упала рядом с её ногами, когда девушка, повысив голос, объявила.

– Я дома!