BAMBI

На утро весь Дом проснулся с дикой головной болью; кто-то вчера перебрал, кто-то понизил градус, запивая водку пивом, а некоторые головы трещали из-за бешеного количества легких наркотиков. Многие были так хороши, что не смогли добраться до своих домов, решив прилечь прямо на полу в гостиной.

Тишина. Никакая музыка с первого этажа не мешала Кире досыпать последние минуты. И это было бы доброе утро, если бы не одно «но». Девушка открыла глаза, но сразу же нырнула под одеяло, накрыв лицо подушкой. По затылку будто битой ударили, пульсирующая боль растеклась по всему телу, импульсами проникнув в каждую мышцу. Кира не успела встать, как уже чувствовала себя безумно уставшей, будто усердно тренировалась несколько дней подряд.

Всё-таки смирившись со своим вялым состоянием, она медленно поднялась с кровати, найдя на тумбе прозрачный стакан с водой и таблетку, невинно лежащую на белоснежной салфетке. Кира кинула её в воду, отчего жидкость в стакане зашипела. Кто это так постарался? Наверняка, Йокки или Айти решили помочь с первым похмельем в её жизни.

Некоторые уже проснулись, хотя почему «уже»? Кира до сих пор не знала сколько времени, так и не пересилив себя, чтобы включить телефон. Но ей почему-то казалось, что сейчас достаточно рано. В одной из снующих фигур Кира узнала Йокки. Помятого, сонного и злого. Он ждал, пока кофе польётся в его белую старенькую кружку, и не обращал внимание на остальных, постоянно прикрывая рот во время зеваний.

– Бэмби проснулась! – сказал кто-то не очень громко, стараясь на раздражать и так раздражённые головы.

Кира вопросительно вскинула бровь. Бэмби, серьезно? Нетрудно догадаться к кому это относится и почему. Кто бы мог подумать, что ей дадут прозвище из-за дурацкого пятна. Но девушка лишь равнодушно пожала плечами, она не намерена задерживаться здесь ни на секунду после того, как перед ней откроются двери свободы. Бэмби так Бэмби.

Йокки лениво повернул корпус, чтобы кивком поприветствовать свою новую «ученицу». Кира тоже слабо кивнула и налила себе воды. Жажда мучала её. Сейчас она с удовольствием выпила бы целый графин прохладной воды, ещё лучше, если там был бы ломтик лимона.

Она жадно глотала жидкость, не обращая внимание, что вода струилась по её губам и капала на футболку, оставляя темные следы. Когда желудок наполнился, девушка с грохотом поставила стакан, вызывая при этом новый поток головной боли. И не только у себя.

– Бля, не делай так больше, – Йокки потёр виски, прикрыв глаза.

– Прости, – как можно тише произнесла Кира.

– Пустяки, – Йокки отмахнулся. – Можно тебя поздравить с потерей пивной девственности?

Кира залилась краской и смущенно кивнула. Придётся привыкнуть к абсолютному отсутствию стеснения у всех обитателей этого дома. Возможно, и она станет такой же.

– И поэтому, чтобы не слишком тебя загружать, держи, – он положил на стол кипу бумаг в самодельном переплете. – Читай, не торопись.

Кира прошлась пальцем по старенькому листу. Края загнулись от частного и долгого использования, какие-то буквы стёрлись, а сама бумага пожелтела от времени.

– Что это?

– «Синяя ярость: чёрное искупление». Написал Туки, когда сидел в тюрьме. Прочти и сделай выводы, – Йокки хлопнул своей тяжёлой ладонью по руке Киры, заставив её оторвать взгляд от текста. – Я сегодня не в состоянии что-то тебе рассказывать.

Кира сотый раз за утро молчаливо кивнула и запихнула кипу подмышку. Так даже лучше, весь день она сможет провести наедине с собой. Никто не будет жужжать на ухо про вещи, которые совершенно ей не интересны, никто не будет ждать заинтересованность во взгляде, а она, в свою очередь, избавит Йокки от своего присутствия, заставляя его корчить из себя крутого препода. Но он же был совсем не таким – ему абсолютно не нравилось много болтать, тем более, каждый раз проговаривая одно и то же, он уже подумывал о том, чтобы попросить Айти создать онлайн курс по входу в банду синих, но Ройс каждый раз чётко выражал своё неодобрение. Нет, Йокки не злился, но иногда ему очень хотелось, чтобы вместо него начал вещать Ройс, может, тогда бы друг понял, что чесать языком на такие темы – сложное занятие, требующее немало сил.

Кире не удалось тихо улизнуть с кухни, её остановил кашель Йока.

– Кстати, вчера ты ушла до того, как Ройс сделал небольшое, но важное, объявление, больше так не делай. Ты обязана слушать всё, что тебе готовы говорить. Не напивайся раньше времени, окей?

Кира стыдливо уткнулась глазами в пол, понимая, что вчера сильно облажалась. Но она же не знала, что эта информация касается и её тоже.

– Хорошо, в следующей раз я буду осмотрительней.

– Не боись, всё нормально. Наверное, ты хочешь узнать, что же такого он сказал? – Йок с ожиданием, граничившим с подозрением, посмотрел на девушку.

– Конечно! – Кира округлила свои красивые глаза, делая вид, что ей действительно есть до этого дело.

– Мы объединяемся с одной бандой на время разборок с Робином. Это даст нам больше возможностей.

– Я тебя поняла, – Кира переступила с ноги на ногу. – Это всё? – Йокки кивнул.

До позднего вечера Кира утопала в трудах Туки, внимательно вчитываясь в каждое слово, пытаясь найти подвох, скрытый смысл. Читала про его жизнь, про школу Вашингтона, где, после перевода Туки, начинают творится беспорядки, про многочисленные драки без веского повода, про борьбу чёрных парней с полицией штата, про вечную дискриминацию из-за цвета кожи, даже про порез на лбу от игры в бейсбол камнями, который его бабушка «Мамочка», женщина Чироки, залепила жевательным табаком за неимением пластыря. Она впитывала в себя историю Стэнли Туки, пропуская её через себя, воображала, что он мог испытывать и что утаил за обложкой Синей ярости.

Кира, из-за своего мягкого характера, с поразительной точностью улавливала изменения, происходившие с Туки. От подростка-оторвы к гуманисту. Оказавшись в тюрьме, он многое переосмыслил, признавая, что их методы были слишком жестокими и в корне неправильными. И это пугало девушку. Зачем Йокки подсунул ей книгу, совершенно не стыкующуюся с их поведением и идеологией? Если бы они прислушались ко всему написанному, то никакой войны с Робином, про которую она слышала на протяжении всего времени пребывания здесь, и не было бы. Но они же воюют. Она вспомнила Йокки на дороге, когда он кричал, что это их район и их территория для распространения наркотиков. Так почему она должна читать эту книгу?

Кира устало отложила распечатки на колени, проведя рукой по чистой коже лица и сбрасывая с себя дымку прошлого Туки. За долгий день она прочла всё – от предисловия, написанного Тэвисом Смайли, до эпилога Барбары Бекнел. Труды Туки оставили на душе Киры горькое послевкусие, от которого она не сможет оправиться ещё несколько недель.

Все эти преступления, совершенные бандой в конце прошлого века, ввели девушку в своеобразный транс. До недавнего времени она находилась в своей скорлупе, не пропускающей никакой бесчеловечности, никакого гнева и разочарования. Лишь розовый мир принцессы без агрессии. Родители слишком опекали её и контролировали, отчего у Киры сложилось неверное представление о настоящем мире со всей его жестокостью и многочисленными масками, за которыми прятались люди.

И недавно скорлупа треснула. Сначала – предательство Джимми, после – знакомство с Калеками. Её жизнь в одночасье разделилась на до и после, а что делать с этим – Кира так и не придумала. Одно было известно точно, ей нужно стать смелой, чтобы не потерять себя среди таких ярких и свободных личностей.

С таким воинственным настроем она собралась с мыслями и встала со ступенек террасы. Под вечер на улицу участились выходы остальных, парни вваливались сюда кучкой из нескольких человек, чтобы покурить, а Кили выходила только когда отвечала на телефонные звонки, но, каждый раз, замечая Киру, удалялась в другую часть небольшого сада, раскинувшегося на заднем дворе, не давая возможности подслушать, хотя Киру мало волновал предмет разговора Килиманджаро.

Девушка искала Йокки, обойдя весь первый этаж. Его нигде не было, поэтому она оставила жалкие попытки найти своего наставника, шарясь по не завоёванной территории, и поднялась к себе, если можно так назвать женскую комнату. Уголок, не больше.

Кира плюхнулась на раскладушку, скрипя пружинами. Пожалуй, самое неудобное во всей этой глупой затее – делить своё существование с Кили. Темнокожая сразу невзлюбила Киру, поэтому от неё нельзя было ожидать милого соседства. Они не станут подругами, рассказывающими все свои секреты, они даже не здороваются по-человечески. Кира понимала, что такая реакция вызвана ревностью. И она прекрасно понимала Кили. Её бы тоже бесило, если бы на её территории появилась какая-то девица «со стороны», которая теперь ещё и жить будет с тобой в одной комнате. Теперь внимание, которое могло бы быть уделено Кили, будет уделяться Кире. Теперь в Доме появилась ещё одна девушка.

Кира сама не заметила, как провалилась в сон.

2

Следующее утро принесло ещё больше перемен. Йокки, бодрый и весёлый, завалился в комнату, где мирно посапывала Кира, прижимавшая к себе «Синюю ярость». Она так и уснула вчера – в одежде и кроссовках, на неразобранной раскладушке. Он несколько секунд разглядывал Бэмби, отмечая про себя, что выглядит девчонка очень даже неплохо. Чуть загорелая кожа светилась на лучах солнца, мягкие черты лица, наконец, нашли покой и безмятежность. Её веки подрагивали от сна, а бледно-розовые губы были сложены в слабую улыбку. Олицетворение невинности и чистоты. Впервые Йок видел такое в их Доме. Он хмурился, думая о том, что девочка явно зашла в болото, которое ей не по размеру. И в этом есть часть его вины. Но Йок не мог поступить иначе – сейчас у Бэмби был шанс вернуться к своей привычной жизни, когда они смогут разобраться с Робином. Да, ей придётся пережить многое, многому научиться и перебороть некоторые больные моменты, но потом она сможет свалить отсюда. Да он сам соберёт ей чемоданы, когда придет время. Он с удовольствием выпроводит этого милого оленёнка, но сейчас ей безопасней здесь. Удивительный факт – Кире безопаснее в самом пекле опасности. Но здесь она хотя бы не будет одна. А услышав её рассказ про семью – тут она сможет найти не только помощь, но и получить моральную поддержку. Йокки был уверен, Бэмби этого очень не хватает. Иначе она барабанила бы по их окнам до тех пор, пока её не отпустили. В этом он не сомневался. А она взяла и так легко засунула свою жизнь в дальний ящик, что страшно представить, что творилось до их встречи на дороге.

Милый оленёнок дернулся во сне.

Ройс попал в точку, назвав её Бэмби. Родимое пятно вряд ли играло огромную роль, а вот мягкий характер и большие наивные глазки вполне могли соревноваться с взглядом оленёнка. Такая же доверчивая.

Кира тем временем зашевелилась под его тяжёлым взглядом. Она перекатилась на спину и, поднявшись на локтях, прикрыла  ладонью глаза от яркого солнца.

– Привет. Ты давно здесь стоишь? – девушка сладко зевнула и упала обратно на потрёпанные подушки. – Надеюсь, ты не слышал, как я храплю.

Он сомневался, что она может храпеть, а Кира хитро улыбнулась. Определенно, она не храпит во сне.

– Проснись и пой, Бэмби. Сегодня долгий день!

– И что же ты придумал для меня на сегодня? – Кира снова улыбнулась.

У неё было прекрасное настроение. Впервые за долгое время утро оказалось действительно добрым. Нет ни криков матери, ни громкой музыки снизу, ни головной боли от похмелья. Что может быть прекрасней? За окном светило солнце, ветерок легонько покачивал тюль, проникая в комнату и даря ощущение свежести.

– Вообще, Ройс сказал, чтобы я не подпускал тебя к нашим делам, – Йок задумчиво почесал затылок. – На тебе остаётся Дом, но для общего развития трени не помешают.

– И как тренировки помогут мне в приготовлении ужина или при уборке дома? – девушка вопросительно вскинула бровь. – Или я неправильно понимаю твоё выражение, что на мне «остаётся Дом»?

– Правильно, – Йок начал расхаживать по комнате, остановившись у шкафа и подцепив на палец один из десятков нарядов Кили. – Но нельзя забивать на форму. Ты должна круто владеть всякими штучками. Собирайся, я жду внизу.

Йок ушёл, дав возможность Кире спокойно собраться без лишних глаз. Она умылась и приняла быстрый душ, освежая тело после сна в одежде. Закончив со всеми утренними процедурами, она выбрала новую чёрную футболку и лосины, собрав из немногочисленных вещей своеобразный спортивный костюм, не мешающий ей двигаться. Футболку она решила завязать в узел на тонкой талии. Кроссовки из массмаркета, тугая резинка и спортивный лифчик завершали её туалет. Кира не знала, что приготовил для неё Йокки, но хотела быть во все оружия.

Именно такой, облачённой во всё чёрное, она спустилась вниз. Тёмно-карие глаза проводили стройную девушку, задерживаясь на фигуре немного дольше допустимого, а после Ройс вернулся к своим делам, набирая очередное сообщение в мобильнике. Кира же, в свою очередь, даже не заметила главаря в гостиной. Она была настолько погружена в свои мысли, что совершенно не заботилась ни о чём вокруг и не обращала внимание на восторженные и голодные взгляды. Да и потом, она была настолько неопытна в таких делах, что в упор не замечала пошлости.

В одночасье Бэмби расцвела для всех. Стоило ей облачиться в что-то обтягивающие, как все мужчины в Доме превратились в голодных зверей, желающих затащить девушку к себе в постель. Уложить новенькую на лопатки. Получить ещё один трофей. Такова была их уличная природа.

Ройс стрельнул строгим взглядом в рядом сидящего Зигги, готового пускать слюни на Бэмби. Странное чувство разлилось в груди Ройса при одной только мысли об этих двоих.

Зигги хищно улыбнулся и хотел уже встать, чтобы загнать бедную Бэмби в ловушку, но Ройс прокашлялся, продолжая проклинать всех Богов, что решил сесть спиной к лестнице. Он с удовольствием бы сейчас наблюдал за стройной и грациозной Кирой, а не за пошлой улыбкой Зигги.

– Эй, парень, у тебя какие-то проблемы?

– Чувак, ты не говорил, что в Доме завелась такая цыпочка. Кто она?

Он отсутствовал на позавчерашней вечеринке, поэтому не мог знать о Бэмби, зато сейчас всё внимание Зигги было приковано к Кире. Ройс остался доволен, что давным-давно решил послать именно Зигги в своеобразную вылазку на несколько дней. Сейчас он сможет сдержать Зигги, а вот в тот вечер он мог бы сделать с Бэмби что-то по-настоящему ужасное.

От таких мыслей на лице главаря заходили желваки, и ему стоило немалых усилий привести себя в порядок.

– Новенькая. Не отвлекайся на неё, понял? Даже не думай, Зигги. Если я узнаю, что она стала одной из многих, кого ты затащил в койку, то кастрирую тебя.

– Ну вот ещё, – он противно фыркнул. – Ты заделался главным ещё и в моих штанах? Бро, туда тебе вход запрещён, если эта пташка захочет поскакать на мне, а она захочет, то даже ты не сможешь запретить нам порезвиться.

Ройсу захотелось ударить его. Впервые за несколько лет он готов был сорваться на своего из-за его грязных слов о почти незнакомой девушке. Возможно, внезапные и яркие приступы агрессии связаны с недавней завязкой с наркотой, но что-то не давало Ройсу спокойно реагировать на всё, что касалось Киры. И, чёрта с два, он допустит любые поползновения в её сторону. Уничтожит. Каждого.

– Она не нашего теста, так что единственное, что тебе светит – влажные мечты о ней с членом в одной руке и белыми салфетками в другой.

– Такие киски обычно горячие в постели, – Зигги продолжал наблюдать за Кирой, точнее, за определенными частями её тела. – Йоу, будто ты сам не хочешь в этом убедиться. Но, чувак, прости, детка забита мной.

– Никто никем не забит, ясно? – Ройс готов был взорваться. – Пока я здесь главный, в Доме насилия не будет.

– Что ты так кипятишься? – Зигги чувствовал себя победителем и откинулся на спинку дивана, скрепив руки за головой. – Я не говорил про насилие, она сама прыгнет ко мне, и тогда ты уже ничего не сможешь запретить.

Сам разговор ввёл Ройса в ступор. Они, взрослые мужики, словно бараны, готовы были разорвать друг друга за девушку, с которой Зигги даже и словом не перебросился, а Ройс немного нагрубил, чем, определенно, отдалил Бэмби от себя. Нельзя считать деньги, пока не ограблен банк. [делить шкуру неубитого медведя; англ. идиома]

– Окей, Зигги, если девчушка сама ляжет к тебе, то без проблем, – он сдался, в знак благодарности получив очередную пошлую улыбку Зигги, от которой хотелось блевать даже такому, как Ройс.

– Она ляжет, Ройс, ляжет и очень скоро.

Зигги проводил глазами Киру, смеющуюся над фразой Йокки, понимая, что она для него лишь спортивный интерес. Ройс подогрел его своими «не нашего теста», «не ляжет», и теперь Зигги чуть ли не поклялся, что затащит её к себе в койку. Докажет остальным, – и особенно Ройсу – что он первоклассный обольститель, чьи чары не выдержит даже такая неженка, как эта новенькая.