Глава тридцать шестая - Раздвоение личности.
11 апреля, 2035 год
Китакюсю, префектура Фукуока
Сатоши сидел наверху высокой металлической колонны канмонского моста. Ему понравилось это место. Тихое, уединённое, помогало успокоиться когда что-то расстраивало. Желание убивать не тягомотило Шикуретто. До поры, до времени. Никто не обижал оскорблениями о личном, никто не угрожал убрать с должности или расправиться с жизнью. По крайней мере островитянин не замечал рисков и не особо вляпывался в социальные проблемы.
Окружение в Китакюсю завораживало. Город Фукуока не так близок к мосту, но и не слишком далёк. Короткая поездка в темноте снимала напряжение и несколько часиков дороги стоили того, чтобы насладиться пейзажами с моста. Мужчина удовлетворял себя сближением с природой под медовое вино, как вдруг услышал нагнетающий голос:
— Подвинься.
Чужая спина прижалась к спине коморбидности, сместив к краю. Шикуретто выпучил глаза и не осмелился повернуться к человеку то ли от риска упасть, то ли от страха увидеть незваного компаньона.
— Кто ты? Следишь за мной?
— Ты не узнаёшь мой голос, глупый? Я рядом с детства — ещё с того времени, как ты убил цаплю. Имя моё Емиру Идзумаиру.
Холодок пронёсся по телу вместе с миллиардом мурашек, волосы встали дыбом, три сердца сжались.
— Но как это возможно?.. — спросил Сатоши.
Вторая идентичность слезла с балки и с помощью щупалец повисла перед хозяином, сев ему на колени следом. Макиавеллист выглядел реальным, прикосновения ощущались наяву. Неужели воображение стало материальным?..
Емиру красивый. Состояние его здоровья гораздо лучше: нога целая и никаких травм после взрыва корабля, гладкая кожа под глазами и сама радужка тёмная как ночь.
— Я же просил тебя приготовиться к моему появлению, вот этот момент и настал. Моя личность настолько сильная, что стала физической. В той оболочке, в которой ты меня представлял и сам хотел, чтобы я стал таким. Помнишь все случаи, когда ты застревал в тумане? Их было много, начиная с того дня, как ты убил случайную птицу. Ты чувствовал меня в белой густоте.
Здоровый человек, вышедший из иллюзорности, коснулся щеки больного и травмированного мужчины, продолжив:
— Сам не понимаю, как это работает. Просто моя идентичность развилась настолько, что в один момент я почувствовал, как могу выйти. Параллельно твоему спокойному сну моё тело мучилось от боли, стремилось к самостоятельности.
Идзумаиру слез с ног Шикуретто и спустился на мост отростками осьминога, выпив пару глотков вина, а двойник с шрамами направился за ним. Двое встали у автомобиля, вместе залезли на капот.
— Не могу поверить, что такое действительно может быть. — Сатоши разговаривал тихим, сломленным тоном непонимания.
— Я тоже сначала не мог поверить. Но я стал настоящим, выйдя из тебя. — голос Емиру твёрдый, ровный и уверенный. — Чувствовал, что так свершится и предупреждал об этом. Ныне я больше не в твоей голове и в праве поступать вольно.
— И как же поступишь дальше?
— Мы не закончили дела, Сатоши-сан. Прекрасно понимаешь, что оба чувствуем. Ты — это я, а я — это ты и нам нужно поставить точку мрачной истории.
— Нет-нет, Емиру, мы не одинаковые. — Шикуретто попятился подальше от спорткара. — У нас мало отличий во внешности и характером местами схожи, но мы разные.
Здоровый двойник посмотрел на хозяина с настороженным сомнением и пошёл на него медленной, но опасной походкой. Сумрак глаз так и впитывал страх внутрь зрачков, скрывая его в дымчатом тумане чёрной бездны неизвестности.
— Я всегда за добро и справедливость, мои методы решения проблем спокойны и мудры, с дружелюбным подходом. — Сатоши напугано общался прерывистой дрожью. — А ты всегда караешь жестокостью, тебя страдания возбуждают! Ты относишься ко всему с местью, ты чёртов психопат.
— Дорогой, кажется, ты не рад видеть того, кто защищал твою задницу много лет. — Емиру едва сдерживал оскал гнева. — Ты забыл знакомого? Не помнишь близкого?...
Они остановились, медленно развернулись и теперь зловещий серийный убийца шёл на героя Японии.
— …Мы ничем не отличаемся, мы — один человек, оценённый с разных углов. Я наблюдаю за миром глазами реалиста и истинного мудреца, а ты глазами максималиста и романтика. Ты создал меня. Я принял физическую форму от тебя. Дал мне волю! Ничего не делал с тем, что моя сила внутри твоего разума эволюционировала в самостоятельное и сильное, не поддаваясь контролю твоей решимости и бдительности. Я часть тебя, которую ты выпустил.
— Ненавижу!
— Но позволил выбраться и приготовился не морально, а физически, частично выполнив мою просьбу. — Идзумаиру улыбнулся и растянул руки в стороны. — Кто ты без моей жестокости и мести? Я принёс уверенность и храбрость, а благодаря моим коварным целям ты богат и знаменит. Если бы не я, кто знает, может быть ты и покончил с собой. Ты слабак, трус, жалкий и никому ненужный одиночка. Мне стыдно на тебя смотреть, словно живу с гламурной и хлипкой девочкой. Где мужественность, Сатоши?! Серьёзность, храбрость, проворность?
— Ты касался неповинных людей, просто потому что не нравятся банальные человеческие мелочи. Нет, мне не нужна сия защита.
Сатоши выпустил щупальца на Емиру и тот защищался ими же, в свою очередь. Конечности путались и больно хлыстали. Шикуретто брызнул чернилами и Идзумаиру захрипел, растягивая лицо. Кожу щипало, благо жижа не попала в глаза.
— Ты совершаешь большую ошибку. — прошипел манипулятор, приведя себя в порядок. — Остановись, пока не поздно.
Сатоши достал меч из трости в виде позвоночника и принял боевую стойку, вытянув здоровую ногу назад и оперившись ею о мост, а оружие держал на уровне груди, где клинок поднимался вверх, пересекая правый глаз.
— Очень большую ошибку... — повторила злодейская сущность. — Идёшь против единственного, кто действительно всю жизнь был рядом.
Емиру использовал мимикрию и исчез. Его двойник с сизыми глазами сосредоточился, но из-за плохого слуха психопату получилось сбить Сатоши, подняв его за здоровую ногу вниз головой. Руки с мечом связал чёрный слизень, а ядовитый и короткий отросток тянулся к шее бедолаги.
— Зря ты так. Я хотел, чтобы мы вместе разобрали наши психологические проблемы. А ты, зная мои травмы, пошёл против меня. И что ты мне сделаешь? Инвалид с слабой ногой, глухой на ухо, с бесполезными глазами. Ещё и связан. Ядовитое щупальце гладит твою шею. Сдавайся.
Шикуретто засунул Ротонду в рот Идзумаиру и выпустил воду, а Нероном сбил близнеца с ног. Оба упали. Емиру стонал и громко кашлял, голова в прямом смысле вздулась из-за жидкого напора Сатоши. В груди росла давящая боль и мужчина покраснел, но тело быстро освоило лишнюю воду и всосало её. Темноглазый удивился тому, что морская способность настолько хорошо защищала, но в драке думать об этом дальше некогда.
Он осмотрелся и не увидел по близости больного островитянина. Потом взглянул на реку, а в воде быстро уплывал мутант, двигая щупальцами как гребным винтом. Сатоши спрыгнул туда и решил скрыться под водой. Емиру хлебнул последний глоток медового вина, бросил бутылку и прыгнул в реку.
Коморбидность плавал легко и манёвренно, не поддаваясь никаким препятствиям. Он не двигал руками и ногами, тентакли несли тело сквозь воду вместо него. И моргать не требовалось — вода совсем не беспокоила серийного убийцу. Емиру спрятал отростки и вышел на пляж Ивая, весь мокрый, но уверенно шагающий по песку. Обычный человек доплыл бы за пятнадцать минут, не меньше, а ему, благодаря способности, потребовалось всего пятьдесят восемь секунд.
— Здравствуйте, мужчина. Это береговая охрана. — за Идзумаиру увязался мужчина в бежевой форме с вышивками и отдельными элементами зелёно-камуфляжных оттенков. — Вы меня слышите?
Идентичность активно шла вперёд, нервно съёжив широкие плечи и игнорируя навязчивый тон сзади. Но служащий доконал и диссидент резко повернулся на него, повиснув над низкорослым и сердито за ним наблюдая.