Глава тридцать третья - Душевная история или формирование.
Мужчина с Синдромом Зловещего Присмотра часто проводил время с игрушками. Они скрашивали его одинокую жизнь, будто это настоящие друзья, умеющие говорить. Другим людям лгал, что у него десятки настоящих друзей. Как у остальных. Рассказывал, что ему весело и неизвестна скука. Как у остальных. Что его ценили, уважали, ждали близкие после работы или на выходных. Как у остальных. Он поверил в присутствие важных персон в своей жизни, но радость сворачивалась в мешанину — как разъярённые волны, бьющиеся о скалы резкими толчками, пытаясь подняться никчёмными и кривыми пальчиками вверх по камням, но раз за разом безнадёжно падая в бурную рутину беспокойства. Не люди это, а игрушки, представленные как люди в искажённом представлении. Сатоши Шикуретто ставил за стол плюшевые вышивки и общался с ними как с настоящими даже не животными, а людьми. Само собой они твердили какой островитянин гениальный, умный, сильный, красивый, богатый и главное — подчёркивали его важность, необходимость миру и игрушкам, незабываемость, неповторимость. Оправдывали преступления, говоря, что раз это произошло, то так нужно, он не виноват и сделал всё, что смог.
Сатоши относительно давно занимался органами опеки, спасая детей и вспомнив, что у него есть они. Мужчина понял, что плюшевые игрушки — это буквальное воплощение некоторых из спасённых им. Например Мурасаки Пуракхинасута — зайчик Милан, потому что такой же светленький, с хрупкой внешностью, а характер нежный и блаженный. А вот его сестра Тен'но напоминала пони с необычным именем Латимерия, так как её внешность красивая и ухоженная, а сама по себе девочка избалованная, но верная. Новенький в детском доме, кого спас Шикуретто — мальчик Фоирупока Уши, что не отличался от кактуса Тогатта. Здесь и короткая, но пушистая стрижка напоминала иголки, и колючее поведение если обидеть.
Однажды на выходных мужчина собрал компанию из семи подростков, Касандоры Кюусейшу и плюшевой медведицы Урсулы, желая сделать мир красочнее в благодарность за то, что с помощью этих чудесных персонажей Шикуретто чувствовал себя лучше. На выходных они отправились в запоминающееся путешествие. Всё началось с города Фукуока, где они играли в бильярд, вместе рисовали картины и катались на велосипедах, два взрослых человека угощали тех, кто помладше едой, которую подростки никогда не видели. Сильнее всех несовершеннолетним понравилось бежать по лавандовому полю. После, они отправились в Хиросиму, наблюдать за бейсбольным матчем. Поздно ночью группу заметили в городе Осака, что в спешке мчалась в театр Festival Hall — там играли классическую музыку Чайковского, Ширли и Паганини, последнего Сатоши особенно обожал среди всех классиков. На следующий день они посетили театр в прекрасном небоскрёбе в районе Токио — Nishi-Shinjuku, став свидетелями кабуки на тему японского пантеона. Также в столице путешественники провели время в популярном курорте Хаконе с традиционными рёканами, современными спа и видом на вулкан Фудзияма. Взрослые отвели мелких в онсэн для детей, а сами искали места для парочек. У одного горячего источника они увидели всех представителей гендерных разнообразий и не желая там задерживаться, нашли другой уголок, где встретились с легендарными личностями, такими как Хирохико Араки, Хадзимэ Исаяма, Наоя Иноуэ и Томоаки Хамацу со своими семьями: там Шикуретто и Кюусейшу стало лучше.
Два приятных дня в жизни подростков. Да и макиавеллист с Касандорой сами давно так не веселились. Всё прошло прекрасно, но они увидели столько всего, что устали, сильно вымотались. Ночью ведь совсем не спали. Дети уснули в самолёте, летевшем из Токио в Фукуоку. Пока психотерапевт стирала макияж и пообещала заказать кофе без сахара и чай без кофеина, Сатоши скрылся в уборной, умывая смазливое лицо. Да, действительно — с возрастом похорошел, но шрамы и рубцы Синдрома, подобно кривой маске, ставили, в первую очередь самого сизоглазого, под сомнение привлекательности. Диссидент поднял голову и увидел в отражении себя, только… улыбавшегося.
— Не бойся, я Емиру. — говорило отражение, пока Сатоши молчал. — Хочу предупредить, что… слушай, тебе нужно быть готовым к этому.
Отличия между двумя личностями легко заметны: злодей ходил без трости, а глаза полностью здоровы — тёмный цвет и никаких багровых паутин под веками. И причёска — Шикуретто обычно ходил с длинными волосами до плеч, с пробором по середине, а у Идзумаиру полухвост. К слову, идентичность с тёмной радужкой совершенно голая.
— Моя активность выражается сильнее, сам чувствуешь. Откройся мне, голубушек. — звучал холодный, твёрдый тон. — Тебе нужно смириться и выпустить меня, Тоши. Мне тесно в тебе, свободы хочется. — тихо промурчал он томно и мрачно, подняв лицо и скребя шею ногтями.
— Ты жесток, Емиру. А если ты меня убьёшь?
— Я жесток, потому что нашей заднице нужна защита. Если умрёшь ты — умру и я.
Шикуретто упёрся спиной о стену и сполз на пол, Идзумаиру стоял у раковины в отражении. Макиавеллист осмотрелся и постучал по стеклу в каком-то своём мире.
— Прочное. Но ты понимаешь, что я выберусь?
— Разобьёшь и погубишь нас обоих. — ответил островитянин.
— Знаю. Но ты должен принять это. Никуда не денешься. Нам надо двигаться вместе в будущее. Либо ты умрёшь из-за собственной слабости. Убрать мою личность, кто ты без меня?
— Порядочный гражданин, добрый спаситель.
— Не будь жалким ребёнком, трус. Стань мужчиной! Возьми себя в руки, пусть все обидчики ответят за свои слова так, чтобы ты стал их кошмаром перед смертью! Никто не имеет право унижать человека, но если кто-то пошёл на это — тот должен ответить. — начал жутко плести Емиру — его голос так давил на виски, что казалось будто говорил сам дьявол, а его лицо будто темнело с каждым словом. — Рви им руки, сдирай кожу, облей себя их костным мозгом, заколи врагам горло ядовитыми щупальцами. Вырви язык через затылок, выбей ногти раскалённым ножом, выскреби им своё имя на стопах, залей глотку чернилами, выверни тентаклями всё тело наизнанку.
— Заткнись... Заткнись... Пожалуйста-пожалуйста, заткнись, — Сатоши взялся за волосы, стиснул их в кулаки, зубы заскрежетали, по щекам стёк пот, с век лили слёзы, нервы на лбу пульсировали, мужчина хныкал в страхе. — прошу тебя, умоляю, замолчи... Замолчи! Заткнись! Замолчи... пожалуйста... хватит, прекрати... Перестань, замолчи...
Емиру прищурился и хмыкнул, скривив губы. Он развернулся и ушёл.
— Перестань геройствовать, ты не в аниме девственного максималиста. — сказал он напоследок перед тем, как пропасть из виду.
Сатоши опустил лицо. Чем больше времени проходило, тем больше коморбидность побаивался своей личности. Стоило поговорить с психотерапевтом, чтобы не совершить самоубийство.