Глава тридцатая - Семья на холме.
Твари окружили, повалили на землю и повисли над беспомощным телом. Царапали меня заточенными осколками вместо пальцев, рубили оружием. Пинали ногами, хлыстали крыльями, кусали крепкими челюстями, рвали одежду, у кого-то получилось стянуть туфли.
В миг всё завершилось, иначе бы я умер. Левиамин Мандельштам, видимо, услышал мои вопли и прибежал на помощь, вырубив Пуракхинасута, этим самым разогнав галлюцинации. Синяки, укусы и порезы настоящие, отпечатались на мне в реальности, лишь выстрелов во время действия способности будто не были вовсе.
Однако Тен'но тоже владела силой Dogre, поэтому она отлетела маленькими голубиными крыльями, выросшими из лопаток, шеи и талии, подальше.
— Берегись, Адджо, у неё способность дальней дистанции! — протянул ко мне руку Леви.
— Мы можем выстрелить.
Пустил три выстрела и на этот раз я видел, как пули действительно вылетали. Иудей нажал на курок три раза в поддержку. Тен'но подняла руку до уровня груди и снаряды загорелись жёлтым светом.
— «Bury the Light» смертелен. — единственное, что сказала девушка на английском и то не ясно из-за акцента.
Пули сгорели и испарились, а Пуракхинасута создала семь светящихся мечей, швырнув в нас. Мы отскочили и три ярких клинка легко вонзились в землю прямо у наших ног, а остальные попали в доски постройки, которую свет потихоньку обхватывал. Я и Левиамин опять выстрелили, но Тен'но подняла руки, притянув из под земли за ними к небесам огненный щит, спаливший пули. Девушка грациозно метнула два меча. От одного я отпрыгнул, а вот второй задел левую руку Мандельштама. Глубокая царапина, одежда загорелась, но союзник быстро потушил игривое и шальное свечение.
— Работай, «Carla's Dream», спиши их действие на сумасшествие в реальности, убив в выдуманном мире иллюзий! — воскликнул очнувшийся Мурасаки — дым его разбудил.
Для нас, внезапно, потемнело и в черноте летали жуткие существа в виде тётинов с белыми глазами, пышными волосами и густым частоколом длинных, острых зубов. Ни губ, ни дёсен, ни возможных челюстей хотя бы подобием — нет, костеподобные ткани двигались сами по себе, меняя чёрную бездну пасти. Леви видел психоделику со мной. Непонятные создания роем пролетели мимо, пугая болезненными стонами и воплями ужаса, безысходности, периодически кусая за волосы, но мы отмахивались руками.
Мурасаки кашлял из-за дыма и подошёл к своей сестре, взяв за плечи.
— Милая, нужно скакать отсюда, пока всё не сгорело. — говорил он на японском. — Двух лошадей возьмём, а двух… надо отпустить в свободный бег.
— Н...но б...братик... — её пальцы коснулись тонкой шеи.
— Мы не можем забрать всех сейчас. Быстрее к лошадкам, бегом!
Из темноты выпрыгнули каппы — маленькие монстры из японской мифологии, что-то между человеком и рептилией. Как дети, малыши скакали на четвереньках, кусая за штанины и пытаясь царапать ноги, но благо их маленьким ручкам, где ногти ещё короче, эти действия не наносили урона, поэтому мы пинали и толкали ногами зелёных чудовищ от нас.
Из конюшни выбежали лошади, к ним мы оперативно поторопились, чтобы ускакать от видений.
— Тен'но-тян, не дай им взять лошадей! — воскликнул парень.
По просьбе брата девчонка выстрелила светом из глаз, пробивший пелену реальности и воображения, попав к нам. Мы бы ускакали, но между мной с Леви и высокими животными два толстых луча врезались в глину. Лошади испуганно ускорились, а существа из местного фольклора задерживали и отвлекали от погони. Несколько капп повалили Леви на землю, но я их отбросил, однако тогда пару традиционных ламп — ёкай, разорвали мою одежду, сохранив на спине глубокие укусы, откуда истекала кровь. Лежащий еврей использовал пистолет и на этот раз пули взаимодействовали с странным иллюзорным миром, поэтому разбитые и потухшие тётины с угасшими глазами упали к стопам. Я помог товарищу подняться, протянув руку.
Мелкие предметы в владениях Пуракхинасута набросились на нас. Тюки сена, тарелки и вилки, бутылки алкоголя и сосуды лекарств для лошадей, консервы, косметика, седло. В японском фольклоре это называют «цукумогами». Мы долго бежали, вынуждая себя продолжительное время догонять неугомонных лошадей, параллельно защищаясь от потусторонних страшил. Наконец запрыгнув на животных, дали дёру, не оборачиваясь. Чем дальше стремились, тем сложнее преодолевался путь, но словно разорвав плотную плёнку, вырвались в реальность, а способность азиата развеялась как туман. Мы отъехали ближе к дороге и осмелились передохнуть, осмотрев результат недоразумения.
— Конюшня догорает, пламя почти добралось до дома. — с трудом молвил я, надавливая костяшки в глаза, чтобы утешить панику.
— Не дай, Яхве, произойти этому. — ответил Левиамин. — Река в помощь.
— М-да, иначе им негде будет жить. Не ожидал, что первое сражение с больными Dogre выдастся таким.
— Что будем делать с братом и сестрой? — Мандельштам посмотрел на меня.
— Да чёрт с ними, забудь.
— А с лошадьми?
Я сидел на белой, с чёрными передними ногами и чёрной линией на животе. Леви подобрал почти полностью белую, с бурым пятном на шее с правой стороны.
— … Не думал, что обратимся в Общество Защиты Животных Сатоши Шикуретто, но надо помочь пострадавшим животным. — ответил я.