Глава двадцать девятая - Это не всё?
— Папуля, ты извини, что отвлекаю. Знаю, у тебя болезненное состояние и тяжело говорить, но надо обменяться парой слов. Сам слышал по новостям, что происходит в Кюсю на протяжении нескольких лет. Надеюсь, туберкулёз не поругался со слухом старичка, мм?
— Хо-хо, мой маленький, ты всегда шутил даже в самых неприятных ситуациях.
Зиро Хато приехал к отцу. Двухэтажный дом с тремя подъездами на окраине города в чём-то между неблагополучным и среднестатистическом районе. Сын навещал больного отца редко из-за загруженной работы, так что за стариком следили соседи и родственники. Лежащий худощав, бледен, сухие глаза и губы. Подключён к аппаратам жизнеобеспечения, ожидая своего конца. А лейтенант сидел рядом на деревянном стуле с высокой спинкой.
— Иначе бы коньки двинул. Так вот, умер недавно Нанкиёку-но Хоши, я расследую это дело. Ты, вроде как, что-то знаешь о нём.
— Когда я в молодости работал полицейским, остановился у одного заведения покушать перед тем, как сесть на самолёт и полететь к тебе с мамулей после вызова по службе в Саппоро. Пригласил маленького картёжника за стол — тощего и хлипкого. Мальчик выглядел настолько тонко, будто вот-вот и рассыпался бы как карточный дом. Он напомнил мне тебя в детстве, когда ты болел и мало что кушал. Мальчуганчик выиграл все мои деньги, гадёныш.
— И что мне это даёт?
— Я думаю, он всё равно вырос плохим человеком, если не преступником.
— Это ты так думаешь, папуля. — скривил лицо Зиро и нервно поёрзал на стуле, хлопнув папку на ноги. — Нужны сильные доказательства, а не догадки и слухи.
— Я стар и болен, мне нечего делать, кроме как наблюдать за новостями в остатке дней. Два сводных брата: Сатоши Шикуретто и Нанкиёку-но Хоши постоянно ссорятся в своих кэйрэцу, соревнуясь кто кого превзойдёт.
— Опа, папуля, это то, что надо, ты гений! — Хато подскочил, сжимая кулаки. — Ещё одна зацепка: конкуренция и убийство в предпринимательских целях. Мне пора, работа кипит.
— Ты всегда занятой, мой маленький. — расстроено прохрипел старик, протягивая руку к сыну.
Его потомок среднего роста, с заострённым и крепким, узким и высоким подбородком, мешками под глазами, тонкими бровями, бахромой с заострёнными сторонами и мускулистым телом. Мужчина виновато сжал губы и неловко посмотрел на предка.
— Сам понимаешь, что у меня работа нелёгкая. Завтра приеду, привезу тебе лекарства и фруктов.
— Фрукты мне не помогут, я скоро умру.
— Тогда я догоню. Увидимся с мамулей.
Пятнадцатого апреля, дорога и имеющаяся информация привели меня с Леви к конюшне недалеко от города.
— Знаешь, вся эта ситуация с серийным убийцей, с кое чем ассоциируется у меня. — говорил Левиамин Мандельштам. — Геноцид, куча убийств, всё такое. С ножевым ангелом в Англии.
— Конечно, это скульптура против насилия и жестокости. — ответил я, громко кашляя и надавливая на глаза от непонятного волнения. — Когда закончим странные дела, я пожертвую личные деньги, чтобы построили подобное на острове Кюсю в честь происходящего.
Впереди нас возвышалась маленькая постройка для четырёх лошадей из красного дерева и с крышей из чёрной черепицы, в два этажа, где на втором хранили сено. С нашей стороны скромная веранда. Перед конюшней полянка ограждена белым заборчиком, чтобы там кататься на лошадях. Дальше река — и не узкая, и не широкая, чистая, подчёркнутая камышами. Рядом железная дорога, она проходила по пересекающей её реке низким мостиком, какой-то незнакомец тягостно проезжал на вагонетке в тот момент. На резко высоком холме построен деревянный домик на длинных балках, под ним тонкий ручей кривился к речке. Дом с огромным количеством больших окон и крестообразной крышей, поднимающейся крохотными зигзагами. За зданием густой лес.
— Мурасаки-кун, еда готова! — воскликнула Тен'но в веранде.
Девушка лет двадцати с длинными волосами и сексуальным телосложением. Одета в белые брюки, поверх них короткая юбка из кожи, а на талии коричневый корсет. Белая рубашка украшена вышивками в виде перьев, а воротник и каштановые наплечники так вовсе выполнены в виде целых крыльев.
Она приготовила фасоль в томате, рыбу в кукурузной муке, цитрусовый салат и чай из липы, мяты и ромашки — вот почему оттуда так дымилось.
Из конюшни вышел молодой парень её возраста. Прямые волосы белого цвета до плеч с чёлкой на право украшены заколками и терновым венком с макушки до висков. Чёрная рубашка с прорезями на плечах оформлена металлическими пластинами на груди, бордовые штаны с мотивом паутины. Воспользовался карандашом для глаз.
Они присели за стол когда мы подошли ближе.
— Я поговорю, а ты походи и осмотрись. — прошептал я.
Мандельштам молча кивнул и убрался с права от меня, а я дошёл до двух молодых за столом.
— Здравствуйте, уважаемые. Красивое тут местечко.
— Да, спасибо. Это наша конюшня, а в том доме за рекой мы живём. — повернулся парень. — Кто вы? Тен'но, угости гостя мясом нутрии. Присаживайтесь.
— Меня зовут Адджо Тизиан, я работник Интерпола, расследую у вас пару дел. — я присел на лавочку когда девушка встала.
— Вот прям конкретно у нас? Хах. — отшутился он.
— Ну раз пришёл, то допустим. Вы Мурасаки и Тен'но Пуракхинасута, двойняшки, с пятнадцати лет в детском доме, сейчас живёте в собственном жилье. Вы, мистер Мурасаки — скульптор и архитектор, а вы, мисс Тен'но, занимаетесь, как раз таки, самой конюшней. Всё верно?
— Да, Адджо-сан. И не общайтесь с моей сестрой, она не знает вашего языка. — молодой человек сам говорил на английском с трудом.
«Конечно, она ведь не целовалась со мной.» — в мыслях пошутил я и прокашлявшись спросил вслух: — Для общей картины стоит спросить о главных событиях, из-за которых я к вам приехал. Знаете о Нанкиёку-но Хоши?
— По новостям слышал только о его смерти, не знаком лично.
— А вот человека, которого мы подозреваем, вы точно знаете. Что скажете о Сатоши Шикуретто?
— Он помог нам избавиться от сумасшедших родителей и отдал в детский дом, где нас любили, где мы нашли не то, что друзей, а семью. Сам Сатоши-сан для нас семья — близок как брат, ответственен как отец, мудр как дедушка. Многое для нас сделал в плане безопасности, финансов и морали. Зря вы его подозреваете.
— Всё больше и больше доказательств того, что он виноват. — я закинул одну ногу на другую и приподнял брови, раздвинув руки. — Каким образом он помог вам избавиться от родителей?
— Слушайте, кажется, вы не поняли. — неспеша Мурасаки отдалился от стола. — Мы знаем, весь детский дом и ещё несколько таких же и все, кто хорошо знаком с Сатоши-саном знают, что он никогда не поступит плохо. Он спас жизни многим, помог. Давайте не будем ругаться, ладно? Просто спокойно уходите.
— Мы ещё не договорили.
— Уходите, турок!
— Я египтянин! — я медленно пошёл на парня. — За дерзкое поведение должен вас арестовать. Но я хороший детектив и тут для того, чтобы адекватно поговорить.
— «Carla's Dream»! — воскликнул Мурасаки, приподняв руки.
Вокруг всё исчезло, окрасившись в белый цвет. Встали непонятные существа, полностью чёрные, с голубыми глазами. У некоторых несколько пар рогов, у других куча шипов на плечах и голове, у немногих несколько пар крыльев, у остальных то по четыре руки, то по две головы. Это демоны Они из японской мифологии. Кто-то вооружён мечами с семью ветвями, канабо и штык-ножами. Они накинулись и я отстреливался пистолетом, но пули не брали существ. Твари окружили, повалили на землю и повисли над беспомощным телом. Царапали заточенными осколками вместо пальцев, рубили оружием. Пинали ногами, хлыстали крыльями, кусали крепкими челюстями, рвали одежду, у кого-то получилось стянуть туфли. Я был в ужасе и замешательстве.