093 Глава. Лошадь гуляет по грязи
Ветра и дожди Бянь Тана
На пути в Тайань бушевал ливень, по дороге бешено неслась вырезанная из дерева груши роскошная карета запряженная восьмеркой лошадей, из-под копыт кровавых коней* западной пустыни Сибэй то и дело в разные стороны летели снежные хлопья. Мелкие торговцы поспешно расступались перед повозкой, уступая дорогу. (*скорее всего, речь идет о лошадях Ферганы https://www.fergananews.com/ancient/ershi.html)
Какой-то неосведомленный человек вполголоса спросил об этом у нескольких бродячих торговцев. Один лысеющий торговец, специализирующийся на продаже фейерверков к Новому году, внимательно глядя на облака снега, поднимаемые копытами лошадей, тихо сказал: «Семья великого князя Чжао Мин потерпела поражение. Как говорили древние, когда дерево падает, обезьяны разбегаются (*когда вождь теряет власть, прислужники разбегаются), в прежние времена их семья высоко держала голову, но сейчас... Эх... Разве в последние дни вы не видели эти патрули? Отлавливают мятежников! В прошлом, когда Янбэй учинил на севере переполох, хозяин Священного Золотого дворца призвал всех на помощь, но никто не откликнулся, из-за этого императору пришлось перенести столицу. Теперь, когда император вернулся, что ждет тех людей?»
Тот путник встревожено спросил: «Значит ли это, что будет война? Неужели ЧанъАнь отправит войска атаковать Янбэй?»
«Бог его знает!», - тот мелкий торговец сплюнул и медленно добавил: «Только, на мой взгляд, с Янбэй тоже шутки плохи, сложно сказать, кто кого первым атакует».
«Жить надоело?» - вдруг раздался рядом резкий, удивленный голос, какая-то пышно наряженная женщина вышла вперед и закричала своим визгливым голосом: «Снова болтаете такое у дверей моего дома. Может ваши шеи слишком длинные? Берегитесь, как бы я не отправила вас всех к градоначальнику!»
Двое мужчин насторожились, поспешно собрали свои товары, отойдя на достаточно большое расстояние, они обернулись, пристально взглянув на ту ярко накрашенную женщину, презрительно сплюнув, с негодованием выругались «шлюха», после чего зашагали прочь. Стоявшая рядом с женщиной маленькая служанка в красном платье и связанными в узел волосами, вспыхнула и с грозным видом двинулась на грубиянов, но ее остановила та самая женщина.
Удивленная служанка, с негодованием сказала: «Сестра Хон, неужели это сойдет им с рук? Я вернусь и позову слуг, они проучат этих собак!»
«Забудь!» - сестра Хон поднесла руки к голове и потерла виски, ее лицо было густо накрашено румянами, отчего выглядела она несколько вульгарно. Однако присмотревшись, невозможно было не заметить изящные черты лица, пожалуй, если бы не толстый слой макияжа, она была бы еще прекраснее: «На западном переулке вот-вот все начнется, пойдем, посмотрим. Князь Чжао Мин был добр ко мне. В прошлый раз я не смогла защитить господина Цзин, на этот раз, пусть я даже останусь без гроша, но я обязательно спасу детей великого князя».
Две женщины накинули плащи, служанка открыла бамбуковый зонтик, после чего госпожа и ее служанка медленно растворились среди дождя. Следы, оставленные ими на земле, тоже постепенно запорошило снегом.
Эта зима была особенно холодной, В этот день на Шуанхай обрушился проливной дождь с градом. Старейшины города говорили, что погода в этом году какая-то странная, в прежние времена в это время цвели цветы.
Стоя в толпе закутанная в широкий плащ сестра Хон, с бамбуковым зонтиком над головой, холодно усмехнулась, услышав, как ученый, качая головой, сказал знакомые слова: «Князь Чжао Мин погиб невинным!»
Но едва он договорил, из толпы тут же вышло несколько свирепо настроенных (*подобных волку и тигру) мужчин, они схватили и уволокли кричащего ученого. Толпа тут же притихла. Обернувшись, сестра Хон взглянула на оставленные теми мужчинами следы сапог на земле, они явно принадлежали солдатам южного гарнизона.
В это время в западном переулке по высокой террасе медленно поднималась пятидесятилетняя придворная служанка, на ее голове при ходьбе болталась положенная по регламенту заколка в виде луны. Хотя на ней была дворцовая одежда низшего уровня, но в глазах простых людей она казалась благородной дамой.
Как ни как, она занимала должность при дворе и чиновник церемонии из такой глуши не смел оскорбить ее, покорно опустив глаза, он спросил: «Госпожа из семьи великого князя Чжао Мина, никогда не выходит из дома и ни с кем не общается, откуда служанке знать их? Представьтесь, пожалуйста».
Служанка слегка растянула уголки губ, было неясно, хочет ли она смеяться или нет, на мгновение она остановилась, затем хриплым голосом сказала: «Старая служанка ухаживала за ними, когда семья великого князя попала в тюрьму. Кто бы мог подумать, что некогда гордая женщина из клана Хэлянь, окажется в таком положении. Как говорится, если река 13 лет течет на восток, то следующие 13 лет она течет на запад (*все течет, все меняется), досадно!»
Офицер слегка улыбнулся и подал знак стоявшим в отдалении солдатам, вскоре появилась шеренга более чем из сотни человек, все они были нечесаными, в лохмотьях, руки и ноги закованы в тяжелые кандалы. Они двигались медленно под надзором нескольких десятков солдат вооруженных мечами и хлыстами.
Внезапно налетел сильный порыв ветра, резкий, неистовый, он со свистом промчался по дороге, заставляя дрожать всем телом от холода. Ветер сбил шедшую во главе шеренги девушку в легком платье, она поскользнулась и упала на землю.
«Госпожа!» - шедшая позади девушка подбежала, чтобы помочь ей подняться, девушка с дрожью в голосе, поспешно спросила: «Госпожа, как вы?»
Она была одета в лохмотья, так же как и прочие заключенные, но при этом казалось, обладала утонченным вкусом. Она подняла свое бледное, как бумага лицо и слегка покачала головой, давая понять, что все в порядке. Подгоняемая криками солдат, девушка встала, подошла к платформе, и в этот момент ее внезапно сзади толкнул солдат, девушка пошатнулась и упала на колени.
Казалось, дождь и ветер усиливались, на платформе стояли коленях более ста женщин из семьи Чжао. Князь Чжао Мин потерпел поражение, и 9 поколений Хэлянь из Хуайинь канули в лету, все мужчины были уничтожены, остальные высланы на границу. Женщинам старше шестнадцати пожаловали белый шелк, тех, кто моложе продавали как рабынь.
Сейчас шла первая волна послевоенного кризиса, вызванная независимостью Северной Янь, благодаря усилиям братьев Юань Чэ (7-й) и Юань Яна (14-й), Великая Вэй готовилась перенести столицу обратно в Чанъань, а также проведены тщательные, без всякого снисхождения поиски виновных в военной смуте. Первым, кто пострадал, был князь Чжао Мин, он уже лишился реальной силы, но все еще занимал должность в совете старейшин от клана Хэлинь из Хуайин.
Хэлянь Лин опустилась на колени на ледяную землю, стоявшая рядом служанка Сяо Чха все время пыталась подоткнуть ей под колени край платья. Хэлянь Лин стояла неподвижно, не вымолвив ни слова.
За последние дни ее слезы уже иссякли. Вся семья князя Хэлянь Чжао Мин из тридцати семи ветвей, 4870 человек были убиты всего за три дня, кровь текла рекой. В то утро, когда она уже безучастно смотрела на свою мать и трех сестер, а так же на жен старших братьев, тетушек, служанок, няню вместе повешенных в главном зале, она чувствовала, как ее сердце умерло с ними.
До сих пор, просто закрыв глаза, она все еще смутно видела большой зал, полный белого шелка, ее мать и старшие сестры висели на нем, как бревна, из внутреннего двора врывался холодный ветер вместе с градом и, не тая оседал на их белые лица.
В тот момент, когда пришел охранник, чтобы убрать трупы, одна из циновок оказалась порванной, тело наспех завернули и вытащили из зала. В тот момент, когда тело волокли перед ее глазами, его длинные волосы рассыпались по земле, поднимая клубы пыли, девушка закашлялась. Потрясенная она сидела в камере, полной крыс и тараканов, глотая кровь и слезы. Это было самое страшное воспоминание в ее жизни.
Прежних роскоши и великолепия больше нет. Нет вереницы лошадей и экипажей. Все это осталось в прошлом, глубоко закопано в грязи, они стали первой жертвой в борьбе за власть империи.
В стороне от толпы, под вековым деревом тихо остановилась запряженная лошадьми зеленая повозка, крона дерева была настолько густой, что дождь не просачивался сквозь листву. Занавески кареты распахнулись, и в окне за тонким шелком, мелькнула неясная тень, рядом с каретой на страже стоял только возничий, но почему-то никто из людей не спешил спрятаться от дождя под этим деревом.
«Молодой государь, хотите взглянуть?»
Тонкий шелк приподнялся, и за ним показалось лицо, узкие глаза мужчины сузились, холодно наблюдая за девушкой, стоящей на коленях посреди высокой платформы.
«Это должно быть последние представители клана Хэлянь», - медленно раздался глухой, холодный, как лед, голос. Хотя это был вопрос, в нем не было ничуточки сомнения.
Возничий, все еще молодой юноша, с несколько загорелым лицом, тут же ответил: «Да, на коленях впереди – дочь князя Чжао Мина. Молодой государь, есть немало людей преданных семье Хэлянь, если мы сможем держать в своих руках дочь Чжао Мина, они нам будут не опасны. Во всяком случае, мы вовремя ее нашли, стоит выкупить ее».
Человек долго смотрел, потом внезапно опустил занавеску и сказал: «Поехали, Адзин».
Возничий ничего не сказал, он взмахнул хлыстом, и повозка тот час покатилась по дороге.
Сразу после того, как повозка тронулась, большая часть занятых на улицах людей внезапно рассеялась. Носильщики, сновавшие туда-сюда с тюками в руках, курьеры, выступающие на улицах бродячие актеры, ученые в зеленых одеждах, а также сурового вида чужеземные высокие красавицы с северо-западных регионов, все они теснившиеся вокруг кареты как звезды вокруг луны, неосознанно образовывали барьер между повозкой и пешеходами.
«Торговля открыта!», - раздался внезапно громкий крик, позади платформы началась торговля, мужчина в повозке медленно нахмурился, внезапно вспомнив платформу Цзыю перед площадью Дзывей.
«Великая Вэй? Хм ...», - мужчина холодно хмыкнул, облокотился на мягкую обивку и закрыл глаза.
Ачу, если я прав, ты должна пройти через южные окраины Бянь Тана, скоро мы встретимся.
В спину дул ветер Северной Янь, трава в степи уже зеленеет...