Легенда о Чу Цяо

Древняя столица Чанъань

«Лучше быть тихим псом, нежели бунтовщиком».

Год стал чрезвычайно драматичным и насыщенным, в книгу истории будут записаны несколько очень важных событий произошедших в это время и изменивших впоследствии ход истории.

На политическую сцену поочередно выходили сильные противники, воздвигая на крови солдат и не погребенных костях женщин и детей, свои собственные владения. Трагедии следовали одна за другой, вначале кровавая ночь в Чанъане, далее акт возмездия движения Датун и восстание девяти княжеств, после война между империей Тан и Великой Вэй. Обстрелы сыпались на империю один за другим, в ходе чего земля древней Симэн была опустошена.

В начале года Чанъань пережил самый сильный снежный буран в своей истории, на протяжении двенадцати дней тяжелый снег засыпал этот древний город. Ледяной ветер пробирал все живое до костей, а кружившиеся в воздухе белые хлопья, падали на старую безлюдную дорогу.

По заснеженной равнине в сторону Чанъаня против ветра стремительно мчался кавалерийский отряд, одетый в черные доспехи.

«Отец», - подстегивая коня, не успевая, спешится, громко закричал 14-15-и летний ребенок: «Я видел боевое знамя 4-го брата!»

Мужчине было больше пятидесяти лет, на висках у него пробивалась седина, но на вид он был отнюдь не старый. Из-под натянутой на глаза меховой шапки виднелся только прямой нос и сжатые губы, в его облике чувствовалась сила и твердый характер, он до самого подбородка был закутан в темно-фиолетовую длинную шубу с собольим воротником.

Мужчина ничего не ответил, он лишь слегка вскинул голову и посмотрел вдаль, вглядываясь сквозь застилающую глаза снежную пелену.

На протяжении семи лет не жалея сил он усердно работал, оттачивая этот клинок, теперь, наконец, настало время обнажить его.

В то время, когда главы всех домов Юйвень собравшись вместе, ожидали за восточными городскими воротами, через южные ворота в город тихо въехала легкая конница. Отряд был совсем неприметным, солдаты были одеты в стандартные синие пальто с меховым капюшоном, за спиной висели завернутые в простую х/б ткань мечи и копья, ехали они верхом на обычных лошадях, которых разводили в долинах Красной реки. На первый взгляд их можно было принять за простую городскую охрану, но если присмотреться внимательнее, то можно ощутить исходящую от них, невыразимую словами, силу и мужество, заставляющую окружающих содрогаться.

Кавалерия проехала через Цзю Вэй, обогнув оживленную главную улицу, миновав озеро Чишуй, после чего пересекла площадь Цзи Вэй. Они остановились лишь перед внутренними городскими воротами, где им преграждала путь охрана города из лагеря Байши. Мужчина, в темных доспехах и в накинутой на плечи черной шубе, легким движением стряхнул снег и песок с одежды. Оставив войска за воротами, он вместе с несколькими своими подчиненными, минуя охрану, тотчас без каких-либо затруднений въехал прямо на территорию тщательно охраняемого Золотого дворца.

«Ваше высочество Седьмой!»

Среди пронизывающего ветра, молодой Юань Че поднял голову. Под острыми бровями, сияли холодные глаза, у него был жесткий взгляд. Четыре года службы на границах империи стали для него подобно точильному камню, который по мере шлифовки делает острый клинок еще острее. Слегка хмурясь, он властно спросил: «Где восьмой брат?»

«Он был взят под стражу».

Юань Че вскинул брови и глухим голосом спросил: «Так как вы его защищали?»

Несколько человек мгновенно опустились перед ним на колени, и испуганно в один голос произнесли: «Мы заслуживаем смерти».

Сидя на коне, Юань Че медленно прищурился и тяжелым голосом сказал: «Раз вы знаете, что заслуживаете смерти, зачем пришли ко мне?»

После этого он развернулся и двинулся вперед по дороге Цянь Си, оставив позади стоявших на коленях бледных молодых охранников.

Метель становилась все сильнее, яростный ветер срывал с людей плащи и шапки.

«Кто ты?», - вдруг строго выкрикнул стражник в голубой одежде.

Шедшая впереди тень тотчас замерла. Под покровом метели они могли разглядеть лишь силуэт этого человека. Фигура была невысокой и очень тощей, но сразу видно, что ее обладатель был достаточно смышленый, раз как только, услышал голос он первым делом встал на колени и смиренно опустил голову.

«Ваше Высочество, это должно быть дворцовая служанка».

Юань Че слегка кивнул головой, не смотря на то, что о его возвращении посторонним знать, не следовало, поскольку он уже во дворце, поднимать шум не имеет смысла. Дав знак нескольким своим подчиненным следовать за ним, он быстро приблизился к нему.

Налетевший внезапно сильный порыв ветра, сорвал шапку с головы того человека. Его не длинные волосы были затянуты в мужской узел, но шея была необычайно белой и тонкой. Наступив сапогом на лежащую на земле шапку, Юань Чэ слегка нахмурился, а затем, повернув голову, посмотрел на человека, стоящего перед ним на коленях и медленно произнес: «Подними голову».

В глаза ему бросилось прелестное лицо и спокойные черные глаза. Несмотря на мужской наряд, девушка оказалась редкостной красоты. Юань Че немного нахмурился, но через мгновение его лицо снова медленно разгладилось, как будто он что-то вспомнил. Многозначительно усмехнувшись, он сказал: «Когда человек становится отшельником и идет в горы, его петухи и собаки тоже поднимаются ближе к небесам (т.е. если человек занял высокую должность, близкие ему люди тоже получают власть). Неужели теперь даже ты можешь свободно ходить по Золотому дворцу?»

Чу Цяо опустила голову, оставаясь спокойной и ничего не ответила.

Юань Че холодным взглядом скользнул по женской спине, после чего пнул к Чу Цяо лежащую на земле шапку и не сказав ни слова, развернувшись ушел.

По-прежнему бушевала метель, девушка подняла голову, но она также смогла разглядеть лишь удаляющуюся от нее смутную тень. Однако неизвестно, отчего, но она вдруг почувствовала, что столкнулась с огромной проблемой. Почему сегодня, во время метели, этот человек снова вернулся во дворец?

Незаметно, обстановка в Чанъане стала более напряженной, и это не учитывая то, что до возвращения Ян Сюня в Янбэй оставалось еще полгода.

В тот же вечер в Священном Золотом дворце был организован большой банкет. Помимо вернувшегося с триумфом Седьмого принца Юань Че, здесь также находился четвертый молодой господин из семьи Юйвень, Юйвень Юэ, отправившийся семь лет назад на гору Улон для поправки здоровья. Сейчас он уже стал заместителем командующего военным ведомством.

Император Великой Вэй Юань Чжэнде как и прежде на подобные банкеты не ходил, только императрица Мухе Наюн чисто символически разок показала свое лицо, в конце концов, принц Юань Че был ее родным сыном. Все наслаждались банкетом, на шумной пирушке принцы и подчиненные веселились вместе, поднимали кубки за здоровье. Не было и намека на то, что три дня назад восьмой принц Юань Цзюэ, вызвав гнев императора, был исключен из храма предков Юань и понижен до простолюдина, сейчас в тюрьме он ожидал приговора суда.

«Эти кровавые перевороты похожи на камни в озере, не каждый человек способен разглядеть их форму и величину. Только очень отважные осмеливаются войти и проверить их на ощупь, но вода может оказаться слишком глубокой, - поэтому нельзя утверждать сможешь ли выйти оттуда живым».

Ян Сюнь, по-прежнему не имевший права присутствовать на торжествах Великой Вэй, обрезал горшечные цветы, низко опустив голову, он сказал эти слова, после того, как прибежав, Чу Цяо сообщила ему о том, что узнала.

Чу Цяо наклонила голову и задумалась над сказанным, после чего передав ему ножницы, она тихо спросила: «Ты говоришь, что на этот раз Юань Че вернулся не из-за Юань Цзюэ?»

Ян Сюнь слегка улыбнулся: «У Мухе Наюнь было только двое родных сыновей. Желая бороться с кланом Вэй за место наследного принца, клан Мухе мог позволить себе поддерживать лишь одного из них. Последние четыре года, Юань Че охранял границы, вдали от столицы, кто знает, что у него на уме. Братские чувства в императорской семье Юань, ха-ха, смешно даже».

С хрустом острые ножницы мгновенно срезали стебель цветка. Это был горшок бесценных орхидей, доставленных в столицу на быстром скакуне с южных окраин Талюй, и только что принесен в оранжерею. Увидев это, Чу Цяо мучительно выдохнула, в то время как, Ян Сюнь без колебаний отбросил отрезанный цветок в угол, после чего взял другой горшок с белоснежной орхидеей и тоже принялся его обрезать.

«Что касается клана Мухе, они такие же как я, все, что им остается, это продолжать подрезать одну из своих орхидей, у них просто нет другого выбора», - Ян Сюнь слабо улыбнулся: «Кто велел садовнику принести во дворец лишь два горшка орхидей?»

На улице метель закрыла небо, и не было видно ни луны, ни звезд. Внезапно, Чу Цяо поняла, что разработанный общими усилиями, ее и Ян Сюня, план четырехлетней давности - подставить Юань Че, потерпел полное поражение и этот принц, который изначально оскорбил клан Вэй и даже Совет Старейшин, после чего был отвергнут кланом Мухе, поднялся из грязи и с сердцем полным ненависти и желания отомстить, снова вернулся в столицу. Несмотря на то, что он не знает точно кто его истинный враг, в ближайшие месяцы они должны вести себя еще более осторожно и осмотрительно.

«Не стоит беспокоиться», - рука Ян Сюня мягко легла на плечо Чу Цяо: «Не факт, что «воскрешение» Юань Че это обязательно плохо. Ты ведь не всегда ненавидела семью Юйвень, убившую твоих брата и сестер. Прежде чем уехать мы вернем им все с процентами».

Глубокой ночью из Священного Золотого дворца выехала повозка семьи Юйвень. Юйвень Муцин отправился к западному устью реки, туда, куда прибыла недавно ставшая популярной певица из Бянь Тан. Хотя Юйвень Муцин занимал очень высокое положение и обладал огромной властью, он всегда в обстоятельном порядке продумывал и рассчитывал каждый свой шаг, он тоже страдал некоторыми мужскими пороками и слабостями. Мужчина ближе к шестидесяти поздоровался со своим сыном, после чего повозка отъехала от охранявших дом Юйвень, войск.

Едва вступив на двор Зеленых Холмов, Юйвень Юэ тут же встретил Хуаньэр, держа в руках зонтик, слуга прикрыл голову хозяина от снега и быстро доложил: «Четвертый молодой господин, доктор Хуа только что ушел, все в порядке, ничего серьезного».

С непроницаемым выражением лица Юйвень Юэ вошел в библиотеку. Книжная полка отъехала, открывая темный проход в стене. Мужчина снял плащ и, откинув его в сторону, вошел внутрь. Он шел на ощупь, одновременно стряхивая капающую на голову талую воду.

В центре каменного грота, сидела крепко скованная цепями бледная, худая девушка, вид у нее был изможденный, лицо белое как бумага. Заметив вошедшего Юйвень Юэ, она не проронила ни слова, лишь мельком бросила на него холодный взгляд.

Прежний юноша вырос, жизнь резко изменила его некогда мягкий характер. Он холодно смотрел на скованную девушку, однако его взгляд как будто проходил сквозь нее и видел тень другого человека.

«Достойный член семьи!»

Юйвень Юэ холодно усмехнулся про себя, но сразу нахмурившись, внезапно развернулся, направившись к выходу, возле самого входа в тоннель, он обратился к дежурившим охранникам: «Если такое снова повторится, вместе с ней отправитесь к праотцам!».

Слуги испуганно опустились на колени. Огни ламп мгновенно погасли, молодая девушка в легком (не согревающем) платье, медленно впилась зубами в нижнюю губу, одинокая слеза прокатилась по ее щеке и тихо упала на землю.

_______________________________

В тот же вечер, некогда наиболее обласканный вниманием отца - императора Великой Вэй, Восьмой принц Юань Цзюэ, был тайно приговорен к смерти. Все прошло гладко. Тело вынесли из дворца через ворота Сиань, после чего слуги вместе с трупом тут же растворились в необъятной темноте ночи. Никто не знал, что за преступление он совершил, никто и не собирался разбираться в этом деле. Все знали только то, что это был первый случай, когда император Юань Чжэндэ лично приказал кого-то казнить, с тех пор как на платформе Цзюю была казнена семья Янь, значит, причины умереть ему были. Так же как не мог не умереть и Ян Шичэн. Что же касается тех, кто стоял за всем этим, кто подтолкнул лодку веслом, это уже не имело значения.

Через семь дней столицу Великой Вэй должен был посетить наследный принц Бянь Тан, Сяо Цэ. Он лично отправился в это путешествие еще и для того, чтобы по политическим соображениям выбрать себе невесту из многочисленных дочерей императора Вэй, этот брак должен был послужить укреплению дружественных связей между государствами. Чтобы добиться этого права, он неоднократно пытался повеситься, спрыгнуть с крыши, выпить яд, одним словом совершить самоубийство. Будучи единственным ребенком императора Тан, Сяо Цэ был что называется «белой вороной» в императорской семье и славился своими причудами. Он никогда не заботился о власти и положении, он любил только стихи и красивых женщин. Возможно, только тот, кто никогда не проходил через такое испытание, как борьба за власть, мог быть столь беззаботным.

В то время когда принцы империи Вэй тайно вели между собой ожесточенные войны за престол, этот наследный принц, сам о себе говоривший, что «во имя империи Тан станет первейшим литературным гением», постепенно приближался к Чанъаню.

В этот момент, Чу Цяо еще не знала о том, как в будущем переплетутся ее и этого всемирно известного литературного таланта судьбы. Она поставила свою последнюю шахматную фигуру, после чего рассмеялась, поскольку выиграла у Ян Сюня последний кусок пирога и медленно проговорила: «Хоть я и не могу знать, кто завтра на охоте больше всех добудет дичи, одно я знаю точно, сегодня ты останешься голодным».

Ян Сюнь тихонько рассмеялся, посмотрев в окно, он увидел грушевое дерево, величественно возвышающееся среди заснеженного сада, излучающее чуть слышный тонкий аромат.

«Ачу, ты помнишь бутылку цветочного вина, которую мы закопали под этим деревом несколько лет назад?»

«Конечно, помню», - мягко улыбнулась Чу Цяо: «Мы договорились выпить его накануне возвращения в Янь Бэй».

Ян Сюнь спокойно закрыл глаза и, вдохнув, произнес: «Мне кажется, я ощущаю его аромат. Считаешь, я нетерпелив?»

Чу Цяо покачал головой и ответила: «Ты никогда не был нетерпеливым, ты просто слишком долго этого ждал».

На закате, бескрайние снежные просторы окрасились в кровавый цвет, а на Чанъань налетели холодные ветра. В этом году весна снова будет холодной.

_______________________

«Сиэр», - по широкой покрытой снегом дороге, с трудом продвигался отряд. Мужчина в роскошной одежде, сидел в шикарной карете. Он протянул свои белые, словно нефрит, длинные руки и озорным взглядом посмотрел на сидящую рядом женщину с пышными формами и очаровательными чертами лица: «У меня такие холодные руки».

Девушка хихикнула и, приоткрыв ворот своего платья, обнажила большую часть своих полных белоснежных грудей, под ее тонким белым платьем выступили соски, она заискивающе произнесла: «В таком случае Сиэр согреет их для вас».

Проникнув под отворот платья, рука мужчины слегка сжалась, он ахнул и спросил: «Сиэр, что это?»

Девушка сделала изумленное лицо и тут же мягко упала в объятия мужчины, с игривым как у кошки взглядом, она, хихикая, ответила: «Мой принц, это печь».

«Вот как?», - мужчина нахмурился, поглаживая пальцами: «Какая прелестная печь».

Его голос вдруг немного охрип: «Маленькая бестия, разогрей меня еще больше».

На землю опустились сумерки. Потомки небесных (царских) династий каждый по своему наслаждался ночным временем.

Мало-помалу Чанъань становился все оживленнее.