Глава 199. Предсказание
Большой сад на заднем дворе резиденции Правителя Юань утопал в зелёном цветении. Пышные кусты разрослись по всей территории, оставляя лишь извилистую каменную дорожку. Та пересекала весь сад и разветвлялась у фонтана в его центре, что издавал тихое журчание. Зеркальная гладь небольшого озерца вокруг него отражала в себе плывущие по чистому небу облака. Пение диковинных разноцветных птиц сплеталось с шелестом листвы, что покачивалась от мягкого тёплого ветра.
Именно здесь Кай Сицзин и нашёл Юань Цзуна, а после тихо следовал за ним некоторое время. Владыка пребывал в умиротворении: должно быть, сегодняшним утром переговоры с главами областей прошли намного успешней, чем ожидалось.
Юань Цзун остановился у раскидистого куста, на котором росли большие голубые цветы.
– Что тревожит тебя? – спросил он, не поворачивая головы.
Кай Сицзин тихо стукнул своим копьём о каменную дорожку и произнёс:
– Эти двое не внушают мне доверие. Как я и говорил ранее, я сомневаюсь в том, что это в самом деле западный князь.
Юань Цзун спросил:
– Разве не ты разыграл ту сцену и сам назвал его князем?
– Лишь для того, чтобы понять истинную цель этих двоих. Когда человек чувствует, что находится в безопасности и его слова приняли на веру, он становится менее осторожен – и тогда непременно допустит ошибку. Все эти дни я старался выяснить, с какой целью они проникли в Цзючжоу. Возможно, этот парень и не западный князь, но он и не из бандитского боевого братства. Однако... он не предпринял никаких шагов за эти дни. И не пытался ничего вынюхать.
– Не пугай это маленькое превосходительство своей слежкой, – тихо усмехнулся Юань Цзун. – Он безобиден, и явился сюда явно не чинить зло.
– Почему вы так уверены в этом? – с недоумением спросил Кай Сицзин.
Отношение Владыки к этим двоим казалось странным. Он даже выделил им один из лучших дворов и удостоил чести сидеть рядом с собой на пирах. Вряд ли всё дело было в том, что один из этих иноземцев являлся титулованной особой. Юань Цзун никогда не склонял голову перед Владыками с императорских земель, и не было смысла угождать им. Наблюдая за всем эти дни, Кай Сицзин пришёл к выводу, что во Владыке, скорее, прослеживалось отношение к этому западному князю, как к своему младшему брату.
Юань Цзун улыбнулся и протянул лапу, чтобы коснуться нежных лепестков большой голубой лилии. Неожиданно всё тело этого большого тигра окутала призрачная искрящаяся дымка, и в следующий миг к голубым цветам потянулась человеческая ладонь с длинными пальцами.
В уголки губ мужчины закралась улыбка, а в глазах появилась нежность.
– Он напоминает мне кое-кого...
Ветер с шелестом лепестков пронёсся под его рукой и облетел запястье, чтобы коснуться кончиков пальцев. Свет проник в узкие глаза Юань Цзуна, сделав их намного ярче и светлее.
Это был высокий и крепкий мужчина, лет тридцати с небольшим. Распахнутая лёгкая рубаха обнажала широкую грудь с несколькими шрамами, а чёрные штаны облегали длинные сильные ноги. Распущенные волосы, доходящие до середины спины, были пепельного цвета с одной красной прядью с левой стороны, что уходила за ухо. Пара ярких глаз сверкала на смуглом лице.
Кай Сицзин безмолвно наблюдал за Правителем некоторое время, прежде чем спросить:
– А как же тот, второй? Я всё ещё не выяснил, что он задумал. Но по тому, как этот синеглазый вёл себя на арене, я сомневаюсь, что он в самом деле простой идиот с дурным характером.
Играющая улыбка на губах Юань Цзуна не исчезла, когда он спросил, продолжая любоваться нежными цветами:
– Ты ведь не забыл наш древнейший закон, друг мой?
Уловив замешательство со стороны пантеры, он чуть повернул голову и пояснил:
– Сила – это один из столпов власти. Тан Цзэмин продемонстрировал свою силу всем нашим кланам не просто так. Он говорил, что не отдает своё. Разве это нельзя считать заявлением?
– Вот только что ему нужно... – нахмурился Кай Сицзин.
Юань Цзун вновь опустил глаза на цветы. Уголок его губ пополз вверх, когда он добавил:
– Оповести всех, что я организую пир в честь всех выживших на арене завтра вечером.
༄ ༄ ༄
С самого утра Лю Синь находился в библиотеке. Полки были завалены свитками с историями прошлых Правителей и легендами, что увлекли его на несколько часов.
Тан Цзэмин нашёл его лишь к полудню, а после провёл здесь вместе с ним пару часов. Лю Синь выглядел расслаблено, в кои-то веки окунувшись в любимое дело с головой.
На самом деле, с самого утра он сбежал в библиотеку лишь по той причине, чтобы не обсуждать вчерашний день. Встреча Тан Цзэмина и Гу Юшэнга должна была породить сложный разговор, чего Лю Синь был намерен избегать. Обдумав всё этим утром, он пришёл к выводу, что Тан Цзэмин, судя по всему, не отступился от своего плана по вызволению генерала, а значит, непременно попросит его о помощи.
Дочитав книгу с городскими повестями, Лю Синь поднялся с кресла и подошёл к длинным стеллажам. Тан Цзэмин, что сидел на соседнем стуле за большим столом, тут же последовал за ним¸ словно наконец дождался удобного момента для разговора.
– Я хочу... – начал было он.
Лю Синь резко остановился и повернул голову, метнув в него острый предупреждающий взгляд. Внешнее показное спокойствие, как оказалось, не коснулось глаз, в которых бушевало пламя эмоций. Плечи напряглись, а руки сжались в крепкие кулаки. Было похоже, что одно неверное слово или просьба заставят его вспыхнуть злостью как кусок лакмусовой бумаги.
Судя по напряжению во взгляде, Лю Синь полагал, что сейчас вновь услышит просьбу о помощи в освобождении Гу Юшэнга.
Но Тан Цзэмин вдруг усмехнулся и, привалившись плечом к стеллажу, легко вскинул брови:
– Я просто хочу пригласить тебя на прогулку.
Лю Синь непонимающе моргнул и переспросил:
– ...Прогулку?
Посмотрев в окно на катящееся к горизонту солнце, Тан Цзэмин пояснил:
– В столице сейчас праздник. Он будет идти целый месяц, и раз уж мы здесь, к чему прозябать в четырёх стенах? Ведь нас могут заподозрить в том, что мы плетём интриги. Лучше быть у всех на виду.
Лю Синь вновь моргнул и только теперь услышал шум в городе. Настроение Тан Цзэмина было праздным, должно быть, он в самом деле чувствовал себя вполне комфортно в этом месте, и даже вчерашний тяжёлый бой не мог запереть его в спальне.
Придя к таким мыслям, Лю Синь предупредил:
– Но мы не будем обсуждать твоего бывшего наставника.
Тан Цзэмин согласно кивнул.
Наспех умывшись и переодевшись в лёгкие светлые одеяния, он направился за Тан Цзэмином в центр города.
Подавленное настроение всё не желало отступать, но шум праздника немного облегчил тяжесть в груди. А музыка, льющаяся из-под рук музыкантов, быстро прогнала дурные мысли.
Проходя мимо той самой рыси, что торговала жареными баоцзы, Тан Цзэмин остановился рядом с ней, увидев, как Аолэй виляет хвостом.
Та растянула клыкастую пасть и, протянув им кулёк, спросила:
– Пельмешки?
Мягкая начинка, завёрнутая в тонкое тесто, представляла собой ароматные кругляши. Получив каждый по своей порции, они продолжили прогулку.
Они бродили по шумным улицам некоторое время, смотря представления уличных трюкачей и театров. В городах империи Тан Цзэмин был равнодушен к подобного рода развлечениям, однако здесь его взгляд то и дело следил за историями, рассказываемыми актёрами про местных духов и героях с севера, востока и самого Цзючжоу.
Лю Синь с удивлением заметил, что на губах Тан Цзэмина играет лёгкая улыбка, а глаза источают интерес.
Как ранее Тан Цзэмин следил за выражением чистого восторга на его лице, так и Лю Синь, сам того не осознавая, залюбовался им, когда они остановились понаблюдать за представлением.
На очередном витке сюжета толпа захлопала и засвистела. Тан Цзэмин широко улыбнулся и повернулся к Лю Синю. Зная о том, как тот любил уличные театры, он спросил:
– Тебе нравится?
Глядя в его глубокие синие глаза, в которых танцевал свет, Лю Синь немного растерянно моргнул и вскинул уголки губ:
– Нравится. Очень.
О чём была сама постановка – он даже не заметил.
Они понаблюдали ещё немного, прежде чем отправиться дальше. Закатное солнце к тому времени уже позолотило крыши высоких павильонов.
В Древнюю столицу Цзыси с каждым днём прибывало всё больше и больше людей, чтобы застать дни главного праздника в году.
По улицам сновали большие паланкины, развозящие знать; прислужники бегали по поручениям, нагромождённые свёртками ткани и украшениями.
С интересом оглядываясь по сторонам, Лю Синь заметил, что Тан Цзэмин немного отстал от него. Повернувшись, он увидел, что тот остановился посреди улицы, глядя вверх. Проследив за его взглядом, Лю Синь распахнул глаза. Над улицей плыли зачарованные большие бумажные рыбы. Подсвеченные изнутри духовным пламенем, они источали золотой и алый свет. Их плавники и хвосты мягко колыхались, точно у живых рыб, и зрелище это было столь необычным, что Лю Синь также зачарованно замер.
Протянув руку, он коснулся плавника золотой большой рыбы и тихо рассмеялся. Тан Цзэмин также был поглощён зрелищем. Его синие глаза отражали в себе проплывающих над ними рыб, подсвечиваясь внутренним светом. И в то же время, всмотревшись внимательней, в них можно было разглядеть тоску.
Рыбы проплыли вперёд и, нырнув под лунный мост, вылетели с другой стороны и закружили над рекой, даря всем невероятное зрелище.
Взглянув на Тан Цзэмина и увидев его выражение лица, Лю Синь улыбнулся:
– Тебе в самом деле нравится здесь.
Тан Цзэмин задумчиво произнёс:
– Я думаю, что вырос в Цзючжоу.
– Что? – удивлённый, Лю Синь сделал шаг ближе.
– Где-то же я пробыл всё то время до прибытия в Цайцюнь. Север был мне незнаком, его обычаи и порядки были мне чужды. Но со временем я начал вспоминать какие-то детали... – Подумав немного, Тан Цзэмин продолжил: – Помнишь, что я рассказывал тебе про Великую охоту варварских земель, когда мы путешествовали перед приходом в Юньшань? – Дождавшись кивка Лю Синя, он продолжил: – Тогда я думал, что узнал это из книг Вэнь-гэ, но никак не мог вспомнить, из какой именно. Об этой традиции вообще мало кто знает в императорских землях и, как я узнал позже, Вэнь-гэ даже не слышал об этом.
– О... – выдохнул Лю Синь, осмысливая услышанное.
В книге, что он когда-то прочёл, не было сказано, где Тан Цзэмин провёл свои ранние годы. Лю Синь и не задавался этим вопросом, с головой уйдя в более насущные дела и проблемы. Но сейчас, услышав эти слова, погрузился в раздумья.
Кто заботился о Тан Цзэмине всё то время? Младенец не смог бы выжить в одиночку... Возможно ли, что в пламени горящей резиденции Тан кто-то из слуг уберёг его и сбежал вместе с ним, скрываясь в безумном хаосе? И где же теперь этот человек? Почему Тан Цзэмин покинул место, в котором вырос? И как оказался в Цайцюнь?
Тан Цзэмина, казалось, также захватили размышления. Он оглянулся вокруг. Большой древний город кипел жизнью и, казалось, навевал чем-то знакомым, как привкус давно забытого блюда, чей аромат ты вновь почувствовал спустя много лет. И в то же время, память не оживала, когда он смотрел на высокие и мощные фигуры зверей, видел их повадки и манеру общения. Лишь некоторые традиции, что он наблюдал эти дни, подсказывали, что некоторые из них были знакомы.
Мысли о том, кто он и откуда, временами мучили его, словно никак не заживающие открытые раны. Лишь изредка в них что-то просачивалось – смутные образы и ощущения, что лишь добавляли мучений, не давая ответ.
Тан Цзэмин погружался в медитации, заглядывал в своё духовное море, но никак не мог найти ответ на вопрос: откуда он прибыл? Кто заботился о нём все те годы? Кто не позволил сгинуть в лапах демонов, разрывающих Север двенадцать дней?
Как и всегда, задаваясь этими вопросами, Тан Цзэмин почувствовал прострелившую виски тупую боль.
Лю Синь молча шёл рядом с ним. Занятый размышлениями, он столкнулся с кем-то плечом и поспешно извинился. А когда обернулся, увидел, что Тан Цзэмин смотрит куда-то в сторону.
На крыльце таверны неподалёку за столом сидела шумная группа людей.
Несколько человек толпилось вокруг, пока трое с напряжением следили за юнцом.
Хмыкнув, Шаньдянь опрокинул в себя полную чашу крепкого вина и с грохотом опустил уже пустую на столешницу.
– Ха! Я выпил десять чаш! – крикнул он, на что пухлощёкий парень рядом с ним захлопал в ладоши. – Давайте! Давайте! Высыпайте сюда серебро!
Несколько мужчин напротив них тихо цыкнуло, но раздосадовано положили на стол деньги. Затем встали и, с кислыми выражениями на лицах, отошли подальше от этих людей. Кто знал, что этот хилый на вид юнец окажется таким стойким к алкоголю и запросто победит в споре!
Шаньдянь сгрёб деньги в свой потрёпанный кошель и потряс им над столом. Остальные бандиты из его группы выразили одобрение широкими ухмылками.
Лю Синь и Тан Цзэмин подошли ближе.
Увидев их, Шаньдянь тут же подскочил и, широко распахнув глаза, улыбнулся во весь рот:
– О! Да это же сукин... Молодой господин! – хлопнув Тан Цзэмина по плечу, он махнул в сторону стола: – Всё нами выпитое вино сегодня только в твою честь!
Толпа разбойников одобрительно загудела, вскинув чарки вина.
Обернувшись к Тан Цзэмину, Шаньдянь добавил:
– Все мы уцелели только благодаря тебе, братец! Но лишнего серебра у меня нет, так что можешь не просить!
Тан Цзэмин усмехнулся и, повернувшись к Лю Синю, представил:
– Это мой спутник. Можете звать его просто Мастером.
Лю Синь пересёкся с ним взглядом и кивнул: не стоило произносить настоящее имя, пока он находится здесь под чужой личиной.
Шаньдянь распахнул глаза ещё шире, оглядывая Лю Синя, и присвистнул:
– Какой красавец! – затем похлопал себя по груди и немного заплетающимся языком добавил: – Шаньдянь будет звать тебя «красавчик гэгэ!»
Лю Синь учтиво улыбнулся и, сложив вытянутые ладони перед собой, поклонился.
– Молодая госпожа храбро сражалась на арене, чтобы защитить своих людей, – сказал он. Но спустя мгновение увидел, как атмосфера за плечом Шаньдянь несколько переменилась.
Пухловатый парнишка и вовсе икнул с полным ртом, вытаращив глаза.
– Т-ты девка?!
Выражение лица Лю Синя застыло, точно ледяная маска, когда он в растерянности посмотрел на Шаньдянь, а затем на Тан Цзэмина, что усмехнулся. Он совсем не выглядел удивленным, скорее всего, также поняв это изначально.
Шаньдянь вскинула бровь и ухмыльнулась. В лисьем взгляде блеснули довольные искры.
– Прошу простить, – сказал Лю Синь, шаря напряжённым взглядом по земле.
Быстро проглотив снедь, пухлощёкий, по имени Цзютун, посмотрел на остальных бандитов. А не увидев на их лицах изумления, вновь повернулся к Шаньдянь и воскликнул:
– Т-ты... Ты!.. Я ведь мылся у тебя на виду и нужду справлял! Б-бесстыжая!
Прикрыв пах пустой тарелкой, он раскраснелся и запыхтел.
Шаньдянь фыркнула, сложив руки на груди, а затем, растягивая слова, надменно сказала:
– Я присоединилась к вам пять лет назад, и никто из вас не спрашивал: девка я или парень? Зачем же самой про это говорить, тупица?
Мужчины за столом закатили глаза и вернулись к выпивке и закускам: один лишь незатейливый Цзютун продолжать пыхтеть и ворчать.
Шаньдянь усмехнулась и, взглянув на двух парней перед собой, сказала:
– Владыка Юань пригласил всех победителей на завтрашний пир, так что мы решили задержаться и поесть бесплатного мяса.
– Хм... – кивнул Тан Цзэмин. – Постарайтесь вновь не угодить за решётку.
Шаньдянь неловко почесала затылок, взлохматив распущенные волосы. Затем, увидев, что эти двое собрались уходить, расплылась в улыбке и помахала рукой, глядя на Лю Синя.
– Увидимся, красавчик гэгэ!
Всё ещё испытывая неловкость, Лю Синь вежливо улыбнулся и поклонился напоследок.
Махнув им рукой, Шаньдянь вернулась к столу, где Цзютун всё продолжил хныкать и сыпать вопросами.
Отойдя от навеса, Лю Синь потёр висок и тихо цыкнул.
– Не бери в голову, – сказал Тан Цзэмин, с улыбкой взглянув на него. – Боевые братства живут по собственным правилам. Преступный промысел в какой-то степени роднит их: и нет никакой разницы – женщина подставит тебе плечо или мужчина. Какие бы тайны не хранил каждый из таких людей, любой подставится за своего ближнего. Именно поэтому они и братство.
Слова придали некоторую уверенность, и Лю Синь кивнул.
Когда вчерашним вечером Тан Цзэмина увели на арену, он и не предполагал, что тот попытается помочь даже преступникам. Однако сейчас, поговорив немного с этими людьми, Лю Синь отчётливо услышал их северный акцент. В самом деле: преступниками были эти люди или нет – для Тан Цзэмина в первую очередь они являлись северянами, и он не мог не протянуть им руку помощи.
Лю Синь отстал на пару шагов, глядя Тан Цзэмину в спину. Путь этого молодого мужчины только начинался, но он уже помог многим. Тысячи людей знали его имя, и все хранили его в тайне от тех, кто северянами не являлся или был чужаком. Должно быть благодарность, что испытывали спасённые им люди, зародила в них также и твёрдую верность.
Верный народ проще вести. Тем более человеку, который следует праведной цели.
А цель Тан Цзэмина была в том, чтобы возродить Царство Цинь и вернуть северянам их земли.
Позади из-под навеса раздался смех. Лю Синь повернул голову и увидел, что Шаньдянь взобралась на крышу, чтобы снять бумажного змея плачущей внизу девочки.
Лю Синь улыбнулся и вновь посмотрел на Тан Цзэмина.
Тан Цзычэн был обладателем большого сердца, что позволило его народу искренне любить своего Правителя и почитать. И его сын, сам того не зная, был ещё сильнее него: потому что не воспитывался праведным Правителем, а просто действовал так, как велит сердце.
Лю Синь почувствовал, как что-то сладко сжимается под рёбрами, заливая теплом всю грудь.
Он хотел рассказать всю правду Тан Цзэмину когда они прибудут на Север, но, возможно, стоило рассказать всё сейчас? Возможно, это лишь поспособствует его силе, а не сокрушит его? И, возможно, с этим знанием его путь будет пролегать легче?
Ступая за Тан Цзэмином, Лю Синь всё раздумывал. И при мыслях о раскрытии правды уже не чувствовал дрожь в груди, как было ранее. Лёгкая улыбка играла на губах. Совсем скоро Тан Цзэмин взлетит по лестнице к почёту и славе, и его будут окружать тысячи верных людей.
Взять, к примеру, Шаньдянь. Лю Синь был уверен, что такая пылкая девушка и её братья встретили Тан Цзэмина на ножах. И уже после, на арене, когда он защитил этих людей, они взглянули на него по-другому.
Сколько же раз Тан Цзэмин вызволял северян и простых людей, про которых Лю Синь и не знает? Он лишь слышал, что на Юге куртизанки ждали его в своих домах удовольствий, чтобы отблагодарить за то, что он спас огромное количество жизней в одной из самых тяжёлых битв на море. И, судя по всему, Тан Цзэмина ждали не только в южных цветочных павильонах.
В груди Лю Синя неприятно затянуло, отчего даже плечи немного опустились. В прошлом он читал, что во время своих странствий Тан Цзэмин обзаводился верными братьями и немногочисленным гаремом, состоящим из разных женщин: опытных мечниц в большинстве своём, но и красавиц в нём было не мало.
Заметив, что Лю Синь немного отстал, Тан Цзэмин остановился и повернулся к нему с вопросом в глазах.
Лю Синь натянул на лицо улыбку и, расправив плечи, спросил:
– Госпожа Шаньдянь она... очень красивая, не так ли?
Ещё мгновение назад тёплый взгляд Тан Цзэмина внезапно похолодел, вцепившись в Лю Синя.
– Она тебе нравится? – неожиданно спросил он, и голос, как оказалось, также звучал немного ниже.
Лю Синь слегка нахмурился. Неприятное чувство в груди вновь вспыхнуло с ещё большими силами.
«Только недавно спас её и уже так ревнует?» – мысленно подумал он.
– Она покинет Цзючжоу уже через пару дней, – отрезал Тан Цзэмин и развернулся, чтобы пойти дальше. Его плечи отчего-то были напряжены.
«Поэтому так недоволен?»
Лю Синь почесал нос кончиком пальца и пошёл за ним.
Они прогулялись ещё немного вдоль палаток с украшениями и тканями, у каждой из которых Тан Цзэмин останавливался, чтобы купить самое лучшее. И всё отчего-то нашло своё место в мешочке цянькунь Лю Синя, а не его собственном.
– Молодые господа не желают узнать свою судьбу? – раздался вдруг сбоку бархатистый голос, когда они проходили у одной из палаток.
Повернув голову, Лю Синь увидел небольшой шатёр. Тяжёлые тёмно-алые ткани свисали с каркаса, расшитые золотой нитью узорами облаков и мечей. Стоящая у входа женщина лет сорока была облачена в многослойные одежды, кое-где небрежные, словно её вид и вовсе не волновал её. В прядях чёрных волос виднелось несколько кос с нанизанными на них бусинами. Узкие глаза с длинным разрезом маняще сверкали, глядя на двух парней.
– Нам это не интересно, – отмахнулся Тан Цзэмин и собирался было пойти дальше.
– Кому это «нам»? Тебе и твоему большому хвосту? – улыбнулся Лю Синь.
Решив, что отвлечься не помешает, он сделал шаг в сторону палатки.
Гадалка улыбнулась, приглашающим жестом откинув лёгкий полупрозрачный полог.
Тан Цзэмин не любил подобные развлечения, а потому остался снаружи рядом с небольшой лавкой, в которой торговали железом и клинками.
Внутри царил полумрак и было немного душно: пахло сладкими благовониями и сушёной глицинией. Тканевые стены украшало несколько гобеленов, а в центре стоял небольшой низкий стол, на котором лежала доска, а по бокам дымилось несколько курильниц.
Сев за стол, Лю Синь всем видом показал готовность гадалке.
Женщина усмехнулась. Бусины в её волосах покачнулись с тихим стуком, когда она сложила маленькие крабовые клешни в стакан и тряхнула. В течение нескольких секунд в небольшом сосуде стоял стук, затем дюжина клешней рассыпалась по доске, испещрённой древними символами.
– Хм... – гадалка взглянула на них, и немного прищурила глаза.
Лю Синь проследил взглядом, но для него разбросанные костяшки представляли собой не более, чем хаос. Во взгляде гадалки же отразилась понимание, точно она читала ясный для себя текст.
Улыбка заиграла на её тонких губах, когда она произнесла:
– Вижу, что ты опытный воин, прошедший долгой и трудный путь.
Лю Синь подавил улыбку, глядя на неё.
Конечно, чего ещё можно было ждать от рыночной гадалки? На его ладонях были характерные следы от меча, поэтому не стоило особых усилий разгадать в нём мечника, который долго и упорно тренировался с клинком. Ци Сюаньцы вышколил его так, что даже разворот его плеч и шаг выдавал в нём мечника. И рука, что так и норовила лечь на пояс, где обычно держался клинок, также не укрылась от внимательных глаз «провидицы», что выслеживала потенциальных клиентов на этой улице.
С долей насмешки глядя на неё, Лю Синь не спешил уходить, желая послушать ещё немного. В конце концов, подобное было лишь развлечением. Разве не для этого они с Тан Цзэмином и отправились на прогулку?
Но со следующими словами всё лёгкое настроение Лю Синя стремительно сошло на нет, а на грудь точно плеснули ледяной воды.
– Путь, по которому ты идёшь, приведёт к гибели. – Словно пытаясь что-то разглядеть, гадалка приглушённо добавила, вглядываясь в клешни: – Приведёт к ужасным последствиям из-за мыслей и намерений, что сейчас в твоей голове.
Лю Синь протолкнул слюну в сжавшееся горло. Затем неосознанно повернул голову и бросил взгляд на Тан Цзэмина, что стоял за тонкой занавеской у лавки с кусками железа неподалёку.
– Да, верно, – вкрадчиво произнесла гадалка и медленно подняла взгляд от доски, впившись в него тёмными глазами.
Зрачки в глазах Лю Синя задрожали точно тревожное пламя свечи, когда он вновь посмотрел на неё.
Медленно поведя головой, смотря точно сквозь него, гадалка продолжила:
– Твоя судьба так туманна... Будто ты не там, где должен быть.
Губы Лю Синя дрогнули, и поджались. Он и забыл, что один из самых главных страхов, что до сих пор преследовал его по пятам, был чужим поползновением в его разум. В этом мире никто не должен был обнаружить, кем он был и откуда пришёл. Лю Синь и представить боялся, чем может всё обернуться, откройся правда и пролейся на свет. И лишь при мысли об этом почувствовал, как что-то будто пережимает горло.
Увидев, как выражение лица гадалки изменилось, Лю Синь почувствовал холод, пробежавший по груди и спине. Натянуто улыбнувшись, он опёрся руками о стол, чтобы встать. Но неожиданно цепкая худая рука метнулась вперёд, хватая его за запястье.
Глаза гадалки словно заволокло туманной дымкой, когда она на грани слышимости сказала, дрожа губами:
– Чудовище...
Лю Синь почувствовал, как воздух застрял в горле. Цепкие пальцы на его запястье сжималась всё крепче, впиваясь в кожу железными кольцами.
– Монстр, на счету которого множество загубленных душ.
Распахнутыми глазами Лю Синь смотрел на гадалку, чувствуя, как сердце опутывает холод. Звуки праздника вокруг него сменились грохотом цепей, криками и тревожным звоном колоколов. На фоне рычало пламя.
Гадалка резко перевернула его руку. Лю Синь опустил взгляд и увидел, что вся ладонь была залита густой кровью. Вязкими каплями она капала на стол, источая тошнотворный запах железа.
– Предатель своего рода, – прошипела гадалка, подавшись вперед. – Отступник и неверец. И судьба, уготованная предателю, будет к нему жестока.
Лю Синь пытался выдернуть ладонь, моргая напряжёнными влажными глазами, но всё тело будто обмякло, и тело не могло подняться со стула. Жуткое ледяное чувство поползло по загривку.
– Ты... – продолжила гадалка.
– Эй! – раздался вдруг позади резкий голос Тан Цзэмина.
Увидев бледное лицо Лю Синя и его точно остекленевшие испуганные глаза, он выдернул его руку из цепких пальцев гадалки.
– Что ты сказала ему?! – рявкнул Тан Цзэмин.
Гадалка медленно отстранилась, сидя на своём стуле и не сводя с него тяжёлый взгляд.
– Только правду, – приподняла она брови.
Тан Цзэмин оскалился, точно хотел выхватить меч и рубануть по её шее. Но Лю Синь быстро встал и, откинув завесу, стремительно покинул палатку.
Тан Цзэмин поспешил за ним.
Палатка погрузилась в тишину. Лишь треск свечей отскакивал от ткани.
Откинувшись на спинку стула, гадалка прикрыла глаза и задумчиво провела костяшками пальцев по нижней части лица. Уголок тонких губ пополз вверх в тени руки, сопровождаясь тихим смешком.
Тень гадалки, отбрасываемая на стену, в один момент пошла рябью, сменяясь силуэтом изящного мужчины.
Несколько человек стояли снаружи и ожидали своей очереди. Увидев, что посетители в лице двух юношей покинули шатёр, одна из девушек взволнованно поспешила внутрь, желая скорей узнать свою судьбу. Зайдя в шатёр, уже спустя несколько мгновений девушка вновь выглянула наружу и с круглыми глазами недоуменно спросила:
– Там никого нет. Куда делась гадалка? Только что ведь была здесь...
Заозиравшись по сторонам, несколько человек упустили момент, когда небольшой шатёр за их спинами растаял, точно его и не было всего мгновение назад. Их взоры затуманились и потеряли интерес. Не став заострять внимания, люди разбрелись по улице в поисках других развлечений.
Подол белых лёгких одеяний летел вслед за Лю Синем, пока он быстро пробирался через толпу. Жуткое чувство всё ещё ползло по загривку, точно чья-то костлявая рука схватила его и никак не желала отпускать. Грудь ходила ходуном, а услышанное только что билось в висках. Чувство паники душило горло, поднимаясь из груди, отчего он сам не заметил, что почти перешёл на бег. Всплывающие образы то и дело появлялись перед глазами, стоящие в толпе и безмолвно глядящие на него.
Сжав халат на груди, точно желая ослабить давление и вдохнуть полной грудью, Лю Синь пробирался сквозь плотную толпу, в ответ на что та будто давила ещё больше, распространяя громкий шепот множества голосов.
– Пропустите... пропустите...
На очередном шаге, когда паника вот-вот готова была поглотить его, Лю Синь вдруг задушено вздохнул. Крепкие руки подхватили его за талию, и спустя миг он почувствовал, как взмывает вверх, оставляя заполненную улицу под ногами.
Используя цигун, Тан Цзэмин легко вскочил на крышу и, точно он и Лю Синь в его руках не весили ни цуня, миновал ещё несколько высоких зданий, прежде чем приземлиться на крышу большого высокого павильона. Аолэй бежал вслед за ними, создавая под своими лапами ледяные печати.
Золотое свечение от окон не достигало досюда, лишь немного отбрасывало свет на тёмную черепицу.
Отсюда открывался вид на весь город, который усеивали праздничные фонари. Улицы, точно золотые реки, протекали через весь Цзыси. Слышался шум праздника и сотен радостных голосов. Свежий ветер дарил чувство облегчение и наполнил грудь.
Раскинувшееся перед ними ночное небо было усеяно россыпью звёзд.
Сидя на плоском коньке крыши, Лю Синь тихо дышал, приходя в чувства и глядя на эту умиротворяющую картину. Иногда он также взбирался на крышу своего павильона, чтобы понаблюдать за звёздным небом, оставляя суетный мир и проблемы где-то внизу.
Тан Цзэмин, сидя рядом с ним, молчал некоторое время, прежде чем сказать:
– Не бери слова этой гадалки на веру. Шарлатаны любят запугивать доверчивых людей. После она бы сказала, что непременно поможет тебе преодолеть все тягости пути, если опустошишь перед ней свой кошель, – усмехнулся он и взглянул на Лю Синя.
Тот даже не повернул головы, точно слова не достигли его. Но затем вдруг сипло спросил:
– Ты слышал, что она сказала?
Тан Цзэмин глубоко втянул в себя воздух и шумно выдохнул, уклончиво ответив:
– Только часть.
– Она сказала, что я монстр, на счету которого множество загубленных душ.
Лю Синь медленно моргал, точно погрузившись в себя и невидящим взглядом смотря на город.
Тан Цзэмин посмотрел на его профиль и спросил:
– Разве может быть монстром тот, кто спас полмиллиона жизней?
Брови Лю Синя чуть дёрнулись к переносице, когда в памяти всплыл отголосок об этой фразе, сказанной Тан Цзэмином ещё тогда, шесть лет назад, когда они только пришли в Юньшань. Защищая его тогда перед старейшинами, он произнёс эти слова, но Лю Синь воспринял их как импульсивное преувеличение, дабы превознести его значимость перед мудрецами.
Но сейчас, вновь услышав их, Лю Синь взглянул на Тан Цзэмина с непониманием.
Глубоко набрав воздух в лёгкие, Тан Цзэмин поразмыслил несколько секунд, прежде чем пояснить:
– Я давно должен был сказать тебе, но не был уверен, как ты воспримешь это. – Под внимательным взглядом Лю Синя он продолжил: – После битвы на корабле я не был удивлён тому, что ты не человек, потому что впервые увидел твою силу не тогда. А ещё Яотине, в ту самую ночь.
Лю Синь безмолвно смотрел на него. Лишь немного приоткрыл рот, а в глазах появилась растерянность.
– Что я сделал? – выдавил он из себя, чувствуя потрясение.
Видя, что тот балансирует на грани, Тан Цзэмин произнёс:
– Тогда разломы в Призрачное царство закрыли не ордена заклинателей. Это был ты. Ты был тем, кто сделал это с помощью своего меча. Благодаря тебе было спасено множество жизней и в том числе наши с тобой, ведь...
Тан Цзэмин осёкся и нахмурился, как бывало всякий раз, стоило ему сказать лишнее.
– Что я сделал? – вновь спросил Лю Синь, внимательно смотря на него.
Вернувшись в тот день, Лю Синь вспомнил лишь то, как в той патовой ситуации упал с лошади. Они бежали по улице, преследуемые несколькими десятками тёмных заклинателей. Огненный тигр почти настиг его, когда Лю Синь рухнул наземь и видел впереди бегущих людей. В тот миг, закрывая глаза, он знал – ещё несколько мгновений и их всех вместе с ним поглотит пламя. Однако вновь распахнув веки, он обнаружил лишь разрушения вокруг, оставленные огнём. В те мгновения некогда было думать, что стало тому причиной, а после разрушительных событий многие моменты той ночи и вовсе стёрлись из памяти, не желая возвращаться и ранить его ещё больше.
Лю Синь растерянно моргнул. Вид перед ним немного расплывался от собирающейся влаги в глазах.
Повернувшись лицом к городу, он переводил дыхание некоторое время, прежде чем спросить:
– Те тёмные заклинатели. Я... убил их?
– ...Нет.
Лю Синь повернул голову. Находясь под пристальным взглядом, Тан Цзэмин не смел юлить:
– В тот раз мне показалось, что гидра действует по твоему наущению.
– Гидра? – переспросил Лю Синь, вскинув брови, точно услышал невозможное. – Убила тех людей по моему приказу?
Тан Цзэмин опасался именно этого вопроса. Зная, какой ценностью для Лю Синя является жизнь, он не мог представить его реакцию на открывшуюся правду. Даже на корабле Лю Синь не сражался с демонами Ци Мо насмерть, поскольку те имели человеческий облик и имели разум. А после битвы на море он был столь подавлен, что открывшаяся правда о той ночи в Яотине легла бы ещё более тяжким грузом на его плечи. Шло время, и Лю Синь, казалось, понемногу свыкся со своей сущностью, пусть и не использовал силы из-за опасений. Но даже сейчас правда давила на него, что отражалось тяжёлыми чувствами во влажных глазах.
Тан Цзэмин подсел чуть ближе.
Лю Синь отвернул голову, чтобы скрыть растерянность и уязвимость во взгляде, и вновь посмотрел на город.
– Прости, я должен был рассказать раньше, – сказал Тан Цзэмин.
Он не знал, как отреагирует Лю Синь на эту новость. И не доставит ли ему это ещё больше страданий.
Тан Цзэмин произнёс, видя его подавленное состояние:
– Когда я убиваю врагов, в моём сердце нет сожаления и сострадания к ним. Для меня это всё равно, что уничтожать демонов – разницы нет, потому что я знаю, если не мой меч оборвёт их жизни, то они заберут жизни ещё многих людей. – Сделав паузу, Тан Цзэмин чуть тише добавил: – Один из принципов праведного пути меча: не допускать излишнего кровопролития и искоренять зло.
Лю Синь не сразу повернулся. Уголки влажных глаз покраснели от скопившейся влаги.
– Я не такой сильный, как ты, – голос дрогнул от тяжёлого чувства, что давило на грудь.
Тан Цзэмин вздёрнул уголок губ и, подавшись вперед, обхватил его лицо ладонями.
– Конечно, ты не такой сильный, как я. – Проведя большими пальцами под нежными глазами, он уверенно добавил: – Ведь А-Синь намного сильнее меня. Яшмовый мастер, который столь грозен, что может запросто отвешивать мне оплеухи.
Губы Лю Синя дрогнули, когда спустя мгновение он тихо рассмеялся и прикрыл глаза. Свет золотых фонарей коснулся кончиков влажных ресниц.
Проведя большими пальцами под его глазами и стерев влагу, Тан Цзэмин устыдился собственных желаний, что вспыхнули в его сердце в этот миг.
Лю Синь приоткрыл глаза и взглянул на него с благодарностью. Взгляд был столь нежным, что перехватывало дыхание. В действительности, точно яшмовый дух – не более, чем видение, что возникло перед его взором и позволило прикоснуться к себе. Но также легко могло упорхнуть из его объятий и унестись вдаль.
Над городом раздался шелест. Вверх взмыли десятки золотых фонарей.
Лю Синь повернул голову, чтобы посмотреть на них. Его глаза по-прежнему были влажными, но тяжёлые чувства в них несколько растворились, сменившись отблесками множества огней.
Тан Цзэмин огладил профиль красивого лица взглядом. Затем откинулся назад и лёг на крышу, закинув руку за голову.
– Но пусть ты и сильнее, это не помешает мне всегда защищать тебя от больших снегов и ветров.
Аолэй рядом с ним возмущённо заворчал и толкнул его головой. Протянув руку и почесав его за ухом, Тан Цзэмин усмехнулся:
– Да, да, и ты будешь защищать его, братец.
Аолэй кивнул и гордо топнул лапой.
Лю Синь тихо рассмеялся, чувствуя, что влажный жар в глазах сменяется теплом. Осторожно опустившись рядом с Тан Цзэмином, он так же устремил взгляд в звёздное небо.
Плывущие золотые фонари словно образовали собой млечный путь, устремляясь всё выше и выше туда, где терялись среди ярких звёзд.