Уэнздей. Снисхождение

Уэнздей вздохнула, закрывая глаза. Она должна была забраться в разум Вильяма, прочесть последнее воспоминание.

Её очень огорчило, что ей достался именно директор, а не Севера или Гентриетта. Всем экстрасенсам сегодня был отдан для проверки телепатии Брадфорд.

У него мало что можно узнать. Тень двух женщин всегда останется пешкой.

Мужчина смиренно прикрыл глаза, а Аддамс стала выискивать его энергию. Слабую, жёлтую. Она ухватилась за неё, раскрывая, как огромную сумку, и ныряя в неё с головой.

Возник образ коридора. Она проморгалась. Опустила глаза на свои руки. Вернее это были руки директора. В одной ладони была зажата белая мокрая тряпка. Уэнздей чувствовала, как Вильям шумно выдыхает. Он поднял глаза, когда перед ним в ступоре замерла студентка.

Уэнздей не знала её. Только то, что та была оборотнем.

Вильям резко подался вперёд, занося руку. Девушка зашипела, готовая обратиться в волка, но тряпка быстрее коснулась её лица, чем она смогла облачиться животным.

Уэнздей вышла из головы директора. Её просто швырнуло из неё. Она распахнула глаза, глядя на мужчину, что поправил очки на переносице и даже не смутился.

Севера пометила галочкой пункт в бланке и махнула рукой, чтобы Аддамс продолжила экзамен. Девушка мельком глянула на класс. Той волчицы не было. И никто даже не заметил?

По спине Уэнздей пробежали мурашки, когда она перевела взгляд на Вильяма. Он точно читал её мысли и усмехался. Черноволосая поморщилась. «Но ты никто. Серая мышь. Обычный человек, по тупейшей случайности ставший директором. Чёрная академия с белым предводителем. Что-то не вяжется, дядя».

—Блокировка сознания.—произнесла Севера, не отрывая глаз от бланка.

—Позвольте.—потянул Торп старший. Уэнздей распахнула глаза. Сомнений не было, что Винсент мог просто разорвать её защиту, и болезненно войти в сознание, потроша всё на своём пути. Почему не поставят кого-то другого? Почему не Гентриетта? Она ведь владеет основными ментальными знаниями. Для того, чтобы проверить умеет ли Уэнздей огораживаться от вторжений, абсолютно не обязательно ставить Винсента Торпа.

—Да, пожалуйста.—ухмыльнулась Севера, и Аддамс захотела свернуть ей шею.

Винсент встал напротив девушки. Она плотно сомкнула губы, сжала кулаки. Она была готова к тому, что сейчас будет болезненный толчок в её подсознание, а затем что-то похожее на мигрень. Так это описывали в книгах экстрасенсологии.

Но этого ничего не произошло. Она приоткрыла один глаз, удивлённая тем, что Винсент ничего не предпринимает. Он уже копался в её мыслях? Этого не может быть. Она ведь даже не ощущает его присутствия в себе. «Интересно, он бы мог сломать защиту Северы и Гентриетты? Выведать всё до мельчайших деталей..»-она скрипнула зубами,-«Не думай! Не думай об этом»-она постаралась вспомнить что-то такое, от чего сможет вытолкнуть из сознания Торпа. И в голову ничего не пришло, кроме образа Глэйзера. Нависающего над ней в темноте комнаты. Аддамс  вспыхнула от гнева и резко ощутила холод на висках. Она распахнула глаза. Мужчина, не моргая, смотрел на неё. В его взгляде читалось лёгкое удивление. Он сложил руки за спиной и кивнул Севере.

—Сдала.

Уэнздей выдохнула, но не от облегчения. Колени слегка подрагивали, пальцы рук тряслись. Ей удалось вытеснить из головы Торпа или ему захотелось покинуть её сознание. В любом случае она сдала.

Она прошла за свою парту. Арген даже не глянул на неё. Уэнздей осталась стоять возле своего места.

—Я могу идти?

Севера переглянулась с директором, а затем кивнула. Аддамс стремительно быстро покинула класс.

Она зашла в библиотеку. По обычаю за своим столом сидела миссис Андвари, пьющая чай с бергамотом. От её кружки шёл пар, а аромат чая, кажется, впитался в каждую книгу и полку. Она повернула голову, вскинув седые брови.

—Уэнздей, деточка, разве у тебя не экзамен?-обеспокоено спросила библиотекарша.

Девушка неоднозначно мотнула головой, оставляя вопрос без ответа.

—Мне нужно кое-что узнать у вас.

—И что же?—женщина отложила чашку, складывая руки в замок.

—Вы же ведёте письмо по прибывшим и отбывшим из академии ученикам? Кто покинул академию в этом семестре?—она выгнула бровь, бесцеремонно усаживаясь в кресло напротив стола пожилой женщины.

—Ох, сейчас.—она встала из-за стола, отошла к шкафу и отворила дверь, что-то перебирая. Затем вынула лист.—Вот. Итак, посмотрим..—она надела свои огромные очки, присматриваясь.—Довольно много. Но сюда приходят и уходят, так постоянно. Вэйда Мортис..

—Но она умерла. Не покинула, а умерла.

Женщина судорожно вздохнула, приложив руку к сердцу. Её глаза наполнились отчаянием.

—Не говори так. Её тело не нашли. Все говорят, что Торп избавился от него, но это безрассудство.—Уэнздей почти слышала, как сильно бьётся сердце миссис Андвари.—Я знала его. И ты знала его. Он не способен убить.

Уэнздей выдавила подобие улыбки, но сама невольно вспомнила неясное видение, в котором Ксавье полоснул острием горло Гвенди. Быстро, даже не задумываясь.

—Да, вы правы. Он бы не смог.

Женщина вздохнула, продолжила читать список тех, кто покинул академию.

—Гвенди Глэйзер. Ливия Огойя. Вирджиния Флинберг. Эвтида Клинс.

—Кто последние три девушки? Почему никому не объявляли об их уезде?

—Они были.. Всё три были одиночками. Не дружили с вами, даже с такими как они. Эвтида была оборотнем, но не признавала других таких же.—Уэнздей пощурилась. «Её и отравил Вильям. Мерзкая белобрысая крыса»,—Поэтому незамедлительно уехали.

—Все сразу? В один день?

—Нет.—она заглянула в лист бумаги,—С промежутком в три дня каждая.

Через три дня после так называемого уезда Гвенди пропала ещё одна, но никто не заметил? А потом ещё и ещё?

—Ладно.—девушка встала, кивнув старушке.

—Уэнздей?—растеряно бросила ей в спину миссис Андвари.

Та, не ответив, завернула на выход из библиотеки.

Она выпотрошила все полки шкафа. В ярости пнула его ногой, от чего с самого верха выпала чёрная коробка. Она успела запылиться.

Вещь залез на кровать, когда Аддамс осторожно открыла коробку. В чёрном бархате был замотан телефон. «Что это? Гаджет Торпа?»-она покрутила его в руках, неодобрительно прищурившись.-«Ладно».

Она включила телефон, на чёрном до этого экране загорелась яркая фотография. Как Уэнздей закинула голову, смотря на Ксавье. И он отвечает ей нежным взглядом в глаза. Девушка сжала коробку с подарком так, что костяшки побелели. И ниже сообщение. Я слежу за тобой.

Слежу.

У Уэнздей дёрнулся глаз. Кто был в академии из того списка, кто желал её запугать? Слишком долго перечислять. Глаза девушки округлились. В момент, когда она уставилась на некорректное и бессмысленное сообщение, всплыло следующее.

'Я знал, что ты сразу же побежишь к Торповской безделушке.'

Она отшвырнула телефон, будто тот обжёг её кожу. Она подбежала к окну, вглядываясь во двор, в окна с других сторон. Её охватила ярость. Кто-то решил, что может играть с ней? Она рывком подняла телефон, читая следующее сообщение, а верхняя губа уже тряслась в раздражении.

'Я не во дворе. И не в соседних комнатах. Я у тебя за спиной.'

Уэнздей резко обернулась, мысленно подмечая, что не знает зачем. Что она собиралась увидеть? Кого?

На тёмной деревянной двери, бордовой краской было неаккуратно выведено:
Снизойдёт ли до тебя твой Дьявол?

Она не заметила надписи, когда входила?

Уэнздей зашипела от злости. Её Дьявол. Что это вообще за бред? Она вполоборота обернулась к окну. «Ну конечно. Приспешники Бога». Севера. Носит крест, использует имя божье слишком часто, и в конце концов молится на коленях в своей комнате, бьётся лбом о пол с криками и слезами.

—Снизойди же Всевышний.. Помоги нам! Помоги, помоги, помоги.. Подай знак.. и я сделаю всё.. всё что нужно!

Но на кой чёрт ей это нужно? Может она просто хочет освятить мир и уничтожить всё зло? Уэнздей ухмыльнулась в стекло окна, в котором замерло её блеклое отражение. Нет, не Севера. Её не было в академии на тот момент. И Гентриетты тоже. Был только Вильям, мать его, Брадфорд.

Уэнздей опустила взгляд на телефон в руке. А затем ответила.

'Всевышний не поможет вам, директор. Ни вам, ни вашей милой Севере Гудман. Вернее, не Гудман, да?'.

Сообщение пометилось прочитанным. Никто не оставил ответа в течении пяти минут. Аддамс довольно улыбнулась.

Это Вильям. Это был он.

Девушка ещё раз глянула на фотографию её и Ксавье. Безнадёжность накрыла её с головой. Где он? Что с ним? Жив ли он вообще?

Она хотела убрать телефон обратно в коробку, но чёрный маленький ящик завибрировал.

—А это что за хрень?—она выгнула бровь, когда на весь экран возникло до мерзости знакомое лицо. Она бы даже сказала довольно рыло.

—Сестрица!

—Как ты нашёл этот номер?—с недоверием спросила Аддамс Пагсли. Он выглядел рассеянным и чем-то испуганным.

—Я умею много чего, о чём ты не знаешь.

—И зачем ты, отродье, позвонил мне?

—Ну ведь мы отродья одного и того же. Брат и сестра.

—Не одного и того же. Я выше тебя по статусу, щенок. Я старше. Я умнее тебя, и я сильнее тебя. Не думай, что мы на ровне.

Мальчик закатил глаза, высунув язык.

—Я хотел только спросить, всё ли у тебя хорошо. А? Не ожидала? Подловил?—Пагсли захохотал. Уэнздей ощутила меланхоличное чувство отвращения к этому существу. Всегда так было. Это успокаивало её и тревожила одновременно.

—Всё омерзительно. Если честно..—она прикрыла глаза, усаживаясь на кровать.—Я не знаю, что делать.

—Делать что? Ты же знаешь, что можешь мне довериться.

—Видишь ли, братец, я научилась кое-чему. Очень опасному,—она вызывающе подняла брови. Лицо Пагсли загорелось интересом.

—Чему? Чему научилась?

—Убирать преграду.—Аддамс лукаво улыбнулась,—Раньше экстрасенсам вроде меня можно было легко отрезать путь к разуму турмалином, или достаточно хорошей защитой. Но я нашла противодействие этим защитам.—она зашипела с широко улыбающимся ртом,—Теперь я знаю всё, что в их головах, Пагсли..—«Было бы неплохо, если бы это было правдой».

—Что? Это невозможно. Невозможно..—глаза мальчика забегали.—Но как? Как ты это сделала?

—О, всё очень просто. Помнишь, мы любили играть в шахматы?—он незамедлительно кивнул,—Так вот..—улыбка стала ещё шире. Она никогда не играла с Пагсли в шахматы. Единственное их совместное развлечение уместилось в взаимоуничтожении. И не на шахматной доске,—..нужно лишь взять коня и засунуть его себе в задницу,-она улыбнулась в остекленевшее лицо мальчика.—Севера Брадфорд.

Лицо Пагсли исчезло с экрана. Сердце Уэнздей болезненно колотилось в груди. Севера оборотень-перевёртыш. Она может обернуться кем угодно. Брата и родителей Уэнздей всегда сможет опознать, но остальных? Она обернула телефон в бархатную ткань, укладывая в коробку и натыкаясь на стеклянный бутылёк с розовой искрящейся жидкостью.

—Аддамс?—в дверь без приглашений и стука зашёл Арген. Девушка обернулась к нему, едва заметно дрогнув.—Я идиот.—он стал ходить по комнате кругами, сжимая волосы на висках.

—Я знаю.—она отвернулась, закрывая коробку.

—Но эта.. хренова Бьянка..! Она точно сумасшедшая.—Глэйзер фыркнул, останавливаясь.—Её дружки ломились в дверь, как чёртов спецназ. А сама привела Гудман с Брадфордом. Я сломаю ей шею.—последние слова он процедил сквозь сжатые зубы,—Ты что-то успела?

Она не писала те слова на стене в коридоре. Конечно, не писала. Она не могла написать это хотя бы потому, что это написал уже другой.

Уэнздей вздохнула.

—Ладно, Глэйзер, признаю, ты отлично умеешь играть. Лучше меня.—она глянула на парня, который довольно улыбнулся ей, слегка склонив голову. Он любил лесть от неё, учитывая что её редко можно было услышать. Это был первый раз.

Ей было известно, кто это написал. Ведь она прикрывала его. Ведь она и спланировала это.

—Что значат эти слова? Сама сочинила?—усмехнулся Арген, смотря в лист, который протянула ему Аддамс.

—Эти слова будут началом революции, Глэйзер. Давай быстрее. В этом коридоре никогда никого не бывает и всё же, может попасться какая-нибудь любопытная Йоко.

Девушка протянула Аргену ведро с краской и кисть, а когда на всю стену уже были выведены потёкшие слова, она прочитала их вслух:

—Иногда нужно убить умирающего. Так кто же предатель?—она ухмыльнулась, а Глэйзер прокашлялся, привлекая её зловещее внимание.

—И что дальше? Вряд ли это испугает изгоев.

—Дальше, ты приведёшь сюда толпу.—она улыбнулась парню, который на секунду замер, обдумывая её слова, а затем расплылся в чеширской улыбке, подкинув в воздухе испачканную кисть.

—Вы оба такие идиоты.—в коридоре появилась худощавая фигура. Эстер, сложив руки на груди, прошла вперёд, с небрежностью окинув взглядом стену.—Это не станет революцией, Аддамс.-шикнула она исподлобья.—Это станет позором.

—Ну привет, малышка Лили.—Арген мельком глянул на белокурую девушку, будто был вовсе не удивлён её появлением.

—Ты скажешь, что это написала я.—сказала Уэнздей, поворачиваясь к вампирше.—Глэйзер проведёт в коридор под предлогом Гентриетту, которой в чай я подсыпала тиопентал. Через час она уже будет плаксива и раскрыта для меня. Ей ничего не останется, как отвести меня в кабинет отсчитывать за написанное, но к тому времени, она уже забудет зачем меня отвела в кабинет. Единственное, что она будет помнить, это то, что с кем-то нужно поделиться своими переживаниями. И это буду я. Чем тебе не революция, Эстер?

—Ладно.—фыркнула девушка, явно намереваясь добавить ещё что-нибудь.—Но.. если хоть кто-то узнает, что я была в курсе происходящего..

—Не скалься, Лили. Всё будет нормально,-наотмашь бросил Арген, слишком очевидно показывая то, что их разговор подходит к концу.

Девушка, мастер по интонациям и эмоциям других, оскорблённо хмыкнула и, развернувшись на пятках, быстро ушла из закутка.

—Ты узнала что-то конкретное?—спросил внезапно Арген. Уэнздей обернулась на его голос, отвлечённая от мыслей. Отвела глаза, а затем, подумав, качнула головой.

—Нет. Не успела.

Она не могла ему верить. Одно дело использовать его в качестве достижения своих целей, но совсем другое — делить догадки, запускать его в свою голову.

—Она была не разговорчива. Видимо, Юджин что-то напутал в дозировке. Она вырубилась раньше времени. Но сегодня уже на ногах, и то хорошо.

Глэйзер осмотрел её, будто пытался понять не врёт ли она. Решив, что врёт, он улыбнулся и согласно кивнул.

—Ладно.—он обошёл её кругом, осматривая с ног до головы.

Она обернулась, когда он встал у неё за спиной, вскинув брови.

—Ты в норме?—выпалила она, мысленно отмечая, что не планировала сейчас интересоваться его состоянием. Ей вообще это было неинтересно, если в этом не было смысла.

—Нет.—кинул он, смотря поверх её головы. Затем медленно опустил взгляд, будто только сейчас понял, что его собеседница здесь.—Нет, Аддамс, не в норме.

Она ощутила резкое жжение на запястье, до того, как успела понять, что Глэйзер сжал его в своей руке. Девушка секунду оценивала насколько крепка его хватка и что она может означать. Злость? Недоверие? Желание напомнить, что он всё ещё может причинить ей, если не психологическую, так физическую боль? Может, остановить?

—Ты серьёзно, ведьма?—усмехнулся он, обнажая зубы,—Боишься меня?

—А нужно?-задрав голову, прошипела она от ноющей боли в запястье.

—Ты всегда можешь сказать мне нет.—он наклонился к её шее, обдавая горячим дыханием кожу. Она почти вздрогнула и подалась грудью вперёд.—Что? Не хочешь?—промырлыкал он, притягивая её за запястье ещё ближе.

—Не-ет..—от мурашек по всему телу, она едва могла устоять на дрожащих ногах. Она ненавидела это чувство. Беспомощности тающего мозга.

—Ты говоришь мне нет?—второй рукой Глэйзер обхватил её затылок. Поднимаясь выше и сжимая в кулаке две косы, он оттянул её голову назад, чтобы она смотрела прямо ему в глаза.

Она коротко вздохнула и, сжав воротник его рубашки, притянула к себе. Их губы грубо столкнулись, двигаясь слишком резко для, хотя бы чего-то, приближённого  к ласкам.

Уэнздей воспользовалась его слабостью и выдернула руку. Для того, чтобы отстраниться от его губ и ударить со звоном по щеке. Арген даже отшатнулся, глядя на девушку с какой-то осознанностью.

Уэнздей не поняла, что она сделала. Ладонь горела от шлепка. Глэйзер провёл пальцами от подбородка до губы. Мельком глянул на свои пальцы, и только тогда и сама Аддамс заметила на них отпечатки крови. Она внутренне вздрогнула, но затем обхватила его лицо руками и прижалась, обхватывая ртом его нижнюю губу. Ощущая металически-солоноватый вкус на языке, она расплылась в улыбке.

Ей он был нужен.

Для многого.

Парень прибрал руки в карманы, наклоняясь только к её губам, будто и вовсе не хотел её касаться. Или ждал кого-то.

В комнату зашла Энид, взмахивая руками.

—Дурацкий экзамен! Ты..—она ошеломлённо застыла в дверях.

Уэнздей оттолкнула от себя Глэйзера, резко поворачиваясь к соседке.

—Вы это чего?—блондинка с опаской глянула на Аргена, что направился в её сторону.

—Привет, Синклер.—он ухмыльнулся и кивнул ей, а затем выскользнул в дверной проём и скрылся.

Она закрыла поплотнее дверь и с круглыми глазами уставилась на Аддамс.

—Что ты делаешь?—шикнула она, подходя к черноволосой.

—Что я делаю?—без интереса к разговору бросила Уэнздей. Она отошла к окну, незаметно вытирая ладонью с губ кровь.

—После того, как ты узнала, что он говорил о тебе с миссис Гудман, ты целуешься с ним? Серьёзно, Уэнздей? А это ещё что?—Энид провела пальцами по надписи на двери.—Какой дьявол? Это ты испортила дверь?

—Не я.

—Ты теперь не простишь меня? Глэйзера ты, смотрю, быстро помиловала.—презренно скривилась Синклер.

—Я не обижалась на тебя, чтобы прощать. Но если тебе это так нужно, то да. Ты прощена.

Энид слегка расслабилась: плечи её опустились от облегчения, едва слышно выдохнула.

—Хорошо. Но он? Разве ты не должна была возненавидеть его?

—Успокойся, Энид. Я ничего не сделала. Пока что. Как ты сдала?—быстро меняя тему обсуждения, спросила Аддамс.

—Ну.. директор был против. Я не смогла достаточно быстро обратиться. Но Севера настояла. Странная.

—И? Все прошли экзамен?

Энид задумалась, щуря глаз.

—Да, все. Были спорные, но миссис Гудман всё улаживала. Назревает вопрос: зачем это тогда вообще было нужно? Я не знаю. Но всё это из-за кровавой луны. Однозначно. Уже завтра. Представляешь?—девушка приземлилась на свою кровать, поглаживая свою длинную коричневую юбку с, до смешного, большими карманами.

—Я прочла про этот 'неверморский обычай'. Это же полный бред. Осветить академию кровью оленя? Где сказано, что кровь лесного животного взовёт загробный мир оберегать Невермор?

—Не загробный мир, а высшие силы. Те, что дали нам способность. Их не называют богами, они просто.. существуют и покровительствуют над изгоями. Они - начало нашего рода и происхождения. Волк из Ансбаха. Слышала?—блондинка понизила голос.

—Нет.—Уэнздей выгнула бровь. Она была не очень заинтересована легендами и мифами первых оборотней или каких-либо других видов изгоев.

—О..—потянула она, приподнимая юбку и поджимая под себя ноги.—Первый оборотень. В Ансбахе произошла череда нападений волка на беспризорных детей, все безуспешные, а вот на скот вполне. Народ был запуган и озлоблен. Ещё и корыстный мэр, что губил город, умер. И всё это сложилось так близко по временному отрезку, что народ решил, будто это мэр вселился в животное и теперь продолжает запугивать их. Они поставили ловушки. Поймали волка. Они убили его, постригли налысо и одели в одежду мэра, насмехаясь над ним. Его подвесили на площади города, но по утру его уже не было на своём месте.. Только в тот же день в город явился неизвестный. Лысый, вместо одежды лохмотья. Он попросил помощи и его приютили.—девушка хмыкнула: то ли довольно, то ли разочарованно,—Неизвестный перерезал десятки домов за одну ночь. Так и появился  первый оборотень. Кто-то говорит, что люди сами его создали. А кто-то, что они пробудили в животном человеческое чувство. Гнев.—она хлопнула себя по коленям, как бы заканчивая свой рассказ.—Когда мама рассказывала мне это, я, конечно, не поверила. Но кто знает?—она пожала плечами.

—Ладно.—равнодушно бросила Уэнздей, параллельно задумываясь о легендах первых экстрасенсов. Как известно, это были ведьмы, которых сжигали на кострах.

Энид будто прочитала мысли Аддамс. Вскочила и побежала к столу. Она достала небольшую книжку, отряхнула и открыла заглавие.

—Так, так. Экстрасенсы. Нашла.—она открыла нужную страницу, усаживаясь с книгой на кровать,—В городе Цирцеи впервые сожгли ведьму. Это была рыжая девушка.—Энид закатила глаза,—Вечно рыжих недолюбливают. Её обвинили за колдовство. Она обронила слова в споре с соседом о том, чтоб его забодали его козлы. Так и случилось. Вскоре ещё одну рыжую девушку за то, что та собирала цветы и варила целебные отвары. Была ещё одна: Розетта. Рыжие кудри, да голубые глаза. Кожа светлее луны. Мужчины и юноши смотрели ей вслед с замиранием сердца. Ни в одном доме не было никого, кто бы не говорил о Розетте. Все женщины Цирцеи были так разгневаны этим, что решили наклеветать на Розетту, мол она колдует над внешностью и делает привороты. Девушку сожгли, но не до конца. Женщинам было приятно смотреть, как висит обожжённая, уродливая Розетта. Шли дни, вороны кружили над телом несчастной, но ни один не садился. Одна из горожанок решила пойти к дереву, где сжигали ведьм. Поглядеть на Розетту. Но увидала лишь силуэт в чёрном одеянии. Он протягивал костлявую руку к лицу Розетты, и кожа её затягивалась, с рыжих волос сходила чёрная пыль. Горожанка закричала, и тогда обернулся силуэт. Это была женщина с чёрными, как смоль, волосами и чёрными бездонными глазами. Верховная. Самая сильная и самая первая.—Энид распахнула глаза шире, перевела взгляд на Уэнздей,—Вдруг она была твоим предком?

—Я экстрасенс, а не ведьма.

—Видеть и предвидеть это так же и способности ведьмы. Так что..

—Энид, ты перестанешь когда-нибудь болтать? Голова болит от тебя.—Уэнздей перевернулась на другой бок в кровати, закрывая глаза. Вымотанность. Она не могла пошевелиться от накатившей усталости.

—Считаешь, бред, да? А я вот не думаю. Вот у тебя.. ну.. появляются новые возможности?

«Раньше я не могла видеть во снах, что-то вещее. Как Ксавье. Теперь, вроде, да. Прикасаясь к предмету или к человеку, я теперь вижу его действия ранее, его переживания, и то, что он хочет скрыть. Это считается, Энид?»

—Нет. Дай поспать.—хмыкнула она.

—Я уже говорила, но повторю: не дай бог тебе быть хоть немного интересной.—в ответ укоризненно промямлила Энид.

—Я тоже повторю. Иди в задницу, Синклер.

Та возмущённо надула щёки, встала с кровати, а затем ушла из комнаты.

«Ну и катись к своему Аяксу. Катись и не смей катиться обратно в эту комнату. Если во мне есть, что-то кроме бесполезного предвидения, я обязательно тебя прокляну, Синклер. Ты будешь до конца своих дней мучаться за то, что не осталась рассказывать мне какую-то херню, а бросила одну»

Уэнздей легла на спину, выгнув бровь. Она озадачилась. Почему это она стала думать так, как было свойственно думать Глэйзеру. Безалаберно, глупо, по-детски. А может, Энид ушла не к Аяксу, а тренироваться перед луной? Вдруг все готовятся? А она лежит тут, занимая свою голову, какой-то ересью.

Она понятия не имела о том, что такое кровавая луна. Бредовые обычаи Невермора угнетали её. Но ей нужно было подчиняться.

Наверное.

Она нервно вздохнула от тяжёлого чувства в груди. Чувствовала, как задыхается. Пальцы рук сжались на одеяле до белых костяшек. Это не видение. Уэнздей точно это поняла. Позвоночник импульсивно выгнулся, а затем она обмякла на кровати. Телом.

Разум оказался в лесу. Она видела себя от третьего лица. И она была не одна.

Глэйзер обхватил руками лицо девушки. Её щёки горели от холода. Она смотрела на Аргена почти моляще. Никто бы не  заметил, кроме самой Аддамс, что у неё дрожат губы.

—И помни..—парень быстро поцеловал её в лоб, сцепив их пальцы,—Всё будет хорошо. Я люблю тебя.

Аддамс стояла за десять шагов от них. Её кулаки сжались. Она не могла на это смотреть. Блестящие то ли от слёз, то ли от падающего лунного света глаза другой Аддамс вызывали тошноту.

—Арген.

—Ты пообещала мне!—вдруг выкрикнул ей в лицо Глэйзер. Он выдохнул, прикрывая глаза.—Я всё объясню тебе. Просто.. просто иди за мной.

Он сделал шаг назад.

Аддамс, наблюдающая за этим, чуть ли не бросилась, чтобы остановить себя. Но осталась на месте. Это всего лишь проекция. Не настоящее.

Девушка оставалась стоять, смотря как Арген уходит. Он повернулся к ней, протягивая руку.

—Иди за мной, Аддамс.—гипнотически повторил он. И она пошла. Сделала ещё и ещё шаг. Уходя за силуэтом Глэйзера в холодную глушь леса.