8 глава
Секунды превращались в минуты, пока я, с бешено колотящимся сердцем, стояла возле входной двери моей квартиры той же ночью. Моя голова опустилась на дверь, и на лице выступили эмоции отчаяния. Ноги тряслись от нервов. Я, не выдержав, рухнула на пол трусливой массой. Сумочка с грохотом упала. Мои мысли летали где-то далеко от пистолета под рукой во время нашего свидания, когда он обнимал меня за талию и нес на руках. Я могла вырваться, противостоять. Вина прибавилась ко всем прочим чувствам, что я испытывала в данный момент.
Свет не горел ни в одной комнате, когда мы подъезжали, поэтому я знала, что Эбигейл с Джонс спят. Моей удаче не было предела, так как я не особо хотела сейчас пересказывать ей весь вечер. Она обязательно устроит допрос утром, тогда я буду готова морально. Сейчас мне хотелось просто тишины.
Ничего не было более успокаивающего, чем темнота. Она поглощала тебя любым, держала в тайне секреты о яростных слезах и не брала взамен ничего. Большинству она казалась тайной, полной секретов и несла беспокойство. Мне же она была необходима как воздух в некоторые моменты для опустошения разума и отдыха.
С ребенком невозможно отдохнуть днем. В то время ночь стала моим спасением. Мать-одиночка только звучит круто и произносить это нужно смело с гордостью, но никто не говорит о моментах, когда руки опускаются и рядом нет никого, кто подаст руку помощи. Это убаюкивать ребенка, который плачет уже несколько часов без остановки, а ты так ничего и не успела поесть за день. Мои дни и ночи проходили без сна и перекусов. Эбигейл просила моего постоянного внимания, как обычный новорожденный. Тогда я винила себя за то, что рядом не было никого, кто мог бы помочь. Я же сама от всех ушла. Только когда осталась одна, я поняла, как тяжело потрясло меня до глубины души осознание страха одиночества. Мне хотелось гордиться, что у меня на руках лежит моя кровь и плоть, но сил не было. Мысль о том, чтобы оставить Эбигейл перед детским домом, посещала меня все чаще, когда я проходила мимо него каждый день, ходя с ней на прогулки. Что-то внутри меня останавливало и заставляло бороться с той усталостью, которая преследовала меня каждую минуту.
Каждый прожитый день был победой. Денег тети Вернанды, которые она оставила мне в наследие, не хватало. Я откладывала зарплату во время службы в спецназе, но их тоже было мало, чтобы обеспечить маленького ребенка. О себе тогда я даже не думала.
Тогда-то я и поняла. Вариант продолжать сидеть дома уже не подходит. Мне нужно начать зарабатывать. Эбигейл был год, и я с ней на руках сидела в кабинете фирмы, которую оставила мне тетя от родителей, в печальном состоянии, и работала тяжелыми сутками. Мне удалось поднять доход компании. Она уже не была близка к банкротству. Когда я смогла нанять няню для Эбигейл, мне стало намного легче работать.
Меня не покидало чувство вины перед моей дочерью из-за того, что я думала отдать ее в детский дом или, еще хуже, не рожать. Я поклялась себе дать ей лучшую жизнь, не важно, каким тяжелым и несправедливым путем.
Сегодняшняя ночь напомнила мне снова о том, что я должна жить моментом, пока есть возможность прожить его на полную. Свобода, которую мне подарила поездка на мотоцикле Джошуа, была такой освобождающей. Долгое время я не чувствовала ничего подобного.
Джонс поставила передо мной чашку травяного чая. Я отпила небольшой глоток, который обжег мое горло.
Рука пролетела перед моим лицом, и я содрогнулась, рефлекторно схватив ее. Джонс посмотрела на меня с сомнением в моем состоянии, ведь она просто потянулась открыть дверцу кухонного шкафчика. Я отпустила ее руку, дальше попивая чай.
— И как прошел вчерашний вечер? Я не слышала, как ты вернулась, — сказала она то, что я ожидала от нее услышать сразу. Вчерашний вечер промелькнул в моем сознании.
— Я вернулась ночью, — сказала я, не уверенная, когда вообще вернулась и когда легла, — Ничего особенного. Скучный вечер с таким же спутником. Еще рано о чем-то говорить, — сказала я, видя ее выжидающий взгляд.
— И что? Ничего интересного? — спросила она, явно разочарованная.
Я покачала головой и подула на чай. Сзади раздались быстрые шаги. Эбигейл показалась из-за стены и вбежала на кухню.
— Выходные! — крикнула она и откашлялась от хрипоты в голосе. Она забралась на стул с огромной улыбкой. Эбигейл была маленького роста в свои пять лет и даже на стул не могла сесть без усилий.
— Доброе утро, — сказала я и, оставив чашку чая на столе, поднялась и положила на тарелку из тостера ей два сэндвича, поставив перед ней.
— Спасибо, — сказала она, и я поцеловала ее в макушку.
Чай с утра уже не казался привлекательным, и я вылила его в раковину. Мой телефон завибрировал в кармане.
«Сегодня мне приезжать?»
Я посмотрела на число в календаре. Точно. Сегодня же недельный осмотр должен быть. Я отписала, что он должен приехать и загрузила посудомойку.
— Я буду в своей комнате, — сказала Эбигейл, быстро поставив тарелку на столешницу и убежала, чуть ли не спотыкаясь о Джонс, которая шла навстречу.
— Осторожнее, — сказала она, остановив ее, и та дальше пошла спокойным шагом в свою комнату.
— Ты куда-то идешь? — спросила я ее, когда заметила макияж и новое красное свободное платье, которое будет без сильных усилий развеваться на ветру. На ее ногах были босоножки на небольшом каблуке под стать платью.
— Хотела прогуляться и заглянуть в пару магазинов, — сказала она и оторвалась от застегивания застежки на сережке, — Есть что-то, что мне нужно сделать срочно?
— Нет, ничего, — просто сказала я и обняла ее на прощание.
Джонс всегда ценила одиночество и свежий воздух. Она никогда не была навязчивым типом людей, и это я в ней оценила сразу. Ее легкость и понятливость была мне по душе.
Карл как всегда осмотрел Эбигейл и задал ей несколько вопросов. Он вышел из ее комнаты и направился ко мне, но я подошла к нему сама быстрее.
— Изменений нет, но у меня есть подозрения на дисфонию с симптомами асфиксии, что не очень хорошо, так как это начало прогрессировать.
— Что нужно ей? — спросила я и выжидающе смотрела на Карла, так как ничего не смыслила в медицине и диагнозах, названия которых были слишком тяжелы для восприятия. Мои нервы превышали все децибелы. Это было видно по моей спешке, беспокойству в голосе.
— Нужно сдать анализы, чтобы я точно мог сказать, что это и как это предотвратить, — сказал он, когда записывал что-то в своем телефоне, — Это адрес лучшей больницы, где лучше сдавать анализы. Также специализированный врач, к которому вы можете обратиться. Он лучше сможет описать ситуацию и назначить лечение.
— Еще что-то?
— Давать отдых ее голосовым связкам. Ничего холодного и горячего, — закончил он.
— Хорошо, — ответила я и провела его. После ухода врача, я заглянула в комнату Эбигейл. Она сидела на кровати и читала книгу. Теперь уже не вслух.
— Эбби? — позвала тихо я ее, и она подняла голову, — Мы поедем в больницу сейчас. Собирайся.
Она спрыгнула сразу с кровати и подошла к шкафу. У нее было много вещей и ни одного платья. В этом она была похожа на меня, как и в большинстве вещей. В одно время мы покупали совместные образы, но потом она захотела создать свой личный стиль. В этом я ей тоже помогла.
Сама же я одела спортивные штаны, откатав одну штанину возле колена, а другую свободно спустила вниз. Футболку с рок-группой Nirvana и кепку, так как на улице сегодня светило яркое солнце.
Из своей комнаты вышла Эбигейл, когда я уже стояла на кухне, ждав ее. Она одела тоже спортивные штаны и футболку с рисунком человека-паука. На ногах у нее были Air Jordan, мой подарок ей на Новый год. Эксклюзивная пара детских кроссовок с ее инициалами. В руке она держала платок, когда подошла ко мне.
— Поможешь?
Я взяла ткань из ее рук и аккуратно сложила волосы в сторону, чтобы завязать его на голове. Ей нравились они и давали возможность волосам не мешать, не завязывая их в хвост или пучок, которые при этом еще неприятно сдавливали кожу головы. Когда я закончила, она предстала передо мной в ее любимом цвете, черном. Он контрастировал с моими красными штанами и кепкой такого же цвета.
В больнице мы прошли нескольких врачей, от педиатра до кардиолога, чтобы взять направление на анализы. Здесь было все адаптировано по новым технологиям. Результаты должны были прийти завтра.
Дома она была уже менее энергична, чем с утра. Я ушла на кухню и взяла несколько тарелок с разными закусками. Эбигейл подбежала ко мне сразу после того, как я вернулась в гостиную.
— Совместные выходные с настольными играми? — спросила я ее. Это были совместные выходные, как и каждые другие. Традиция нашей небольшой семьи. Она с сомнением посмотрела на меня.
— Мы не пойдем гулять? — спросила она, шепча. Врач, наверное, уже предупредил ее, что ей не нужно напрягать голос.
— Пока не пришли результаты анализов, мы не сможем куда-то пойти.
На ее лице отразилось разочарование. Мне хотелось стереть это с ее лица. Я поставила тарелки на маленький столик перед диваном и села на него.
— Поиграем? — спросила я, доставая новую настольную игру.
Ее глаза загорелись, и она прыгнула на диван, внимательно слушая правила игры. Моя улыбка тоже заиграла на лице, когда ее боевой дух включился. Я несколько раз выиграла, и Эбигейл еще больше старалась.
— Да ну, — сказала она и повернулась ко мне, схватив один мармелад и кинув в рот, — Как ты это делаешь?
Я пожала плечами и увидела Джонс у входного прохода. Она подошла к нам и помахала коктейлями в своих руках.
— Можно с вами? — спросила она, сев на край дивана.
— Помоги мне выиграть маму. Она жульничает, — сказала Эбигейл, подсев ближе к Джонс.
— Неужели? — спросила я и изобразила недоумение, — Клевета.
— Что нужно делать? — спросила Джонс, и тогда Эбигейл начала оживленно рассказывать ей правила. Она пыталась ее понять, но это было тяжело. У нее был более неразборчивый хриплый голос в последнее время. Некоторые слова были полностью искажены.
Вскоре мы все втроем начали играть, и Эбигейл смогла вырвать победу. Она отпраздновала это прыжками на диване.
— Я выиграла, — крикнула она и замолчала, когда я кинула на нее предостерегающий взгляд.
Она взяла клубничный коктейль, который Джонс специально взяла для нее, и отпила большой глоток. Перед этим я проверила температуру напитка. Я была серьезно настроена насчет ее здоровья. Под поздний вечер Эбигейл уже засыпала, так как праздновала каждую свою следующую победу прыжками и бегая по гостиной. Джонс ушла в душ после того, как сдалась, не выиграв ни разу. Я отнесла спящую Эбигейл на руках и положила на ее кровать. Она крепко спала и не проснулась, когда я сняла с нее одежду и переодела в пижаму. В постели она обхватила руками своего плюшевого кролика, ее единственную мягкую игрушку. Понаблюдала за ней несколько минут и пошла в свою комнату.
— Ей хуже? — остановил меня внезапный голос в гостиной.
Джонс сидела на диване в темноте комнаты. Ее волосы были мокрыми и завернуты в полотенце. Ее ноги были прижаты к груди, и она обхватывала их руками.
— Пока не понятно, какой диагноз, но он прогрессирует, — я остановилась возле нее и обняла за плечи, — У тебя все хорошо?
В последнее время мы редко говорили как подруги. Слишком много работы и обязанностей.
— Нет, но будет, — сказала она больше шепотом, чтобы не разбудить Эбигейл, хотя не думаю, что она проснется в ближайшее время, — Стресс из-за нашего дела, здоровье Эбигейл. Ты же знаешь, что она мне дорога. Мне не хотелось, чтобы моя дочь жила так. Ты сильная, Кара. Лучшая мама для Эбигейл.
Эти слова были очень приятны и нужны именно сейчас. Джонс не застала того тяжелого периода, но была рядом в последующие. Была лучшей поддержкой.
— Ты для нее как родная тетя. Она тебя любит, — сказала я и знала, что именно так и есть, — А с нашим делом все будет хорошо. Я закончу все, как мы и планировали. У меня есть еще несколько недель или месяц ведь.
Она кивнула и повернулась в моих объятиях, обняв меня в ответ. Мы встретились в самый тяжелый период наших жизней и продолжаем идти вместе.
— Какие-то мы стали эмоциональные, — подразнила она, когда отстранилась.
— И вправду, — я отступила и вытерла слезу, стекшую по щеке.
Я даже не заметила, как заплакала. Джонс всегда могла подбодрить своими шутками.
— Спокойной ночи, Джо, — сказала я и отпустила ее руку, которую держала последнее время.
— Хороших снов, — ответила она и улыбнулась мне искренней улыбкой.
Не представляю, чтобы их двоих не было рядом со мной. С ними я могу все. Мне плевать на все трудности, когда они за моей спиной как самая надежная опора.
После быстрого душа я легла в кровать. Мой телефон завибрировал.
«Надеюсь, твои ноги будут в силе пойти со мной на свидание в следующий раз».
Я перевела взгляд с телефона на кожаную куртку, закинутую на дверцу шкафа.