ЭПИЛОГ
Неделю спустя. Тихая Гавань. Берег океана.
Темнота сознания потихоньку стала отступать, будто вязкие чернила, просочившись сквозь, медленно возвращали прежний белый цвет листу бумаги. На нем тут же стали вырисовываться образы, далекие сновидения, возвращенные затуманенным разумом, вспыхивали один за другим, не давая передышки. От их обилия порой становилось дурно, но распахнуть тяжёлые веки казалось куда сложнее. Потому оставалось только ждать, наблюдать и надеяться, что тьма вновь не возьмёт верх.
Издали слышался непривычный шум: шепот ветра, крики чаек и далёкие голоса, в которых он не мог принять участия. Под носом иногда чувствовался запах соли и необъяснимой чистоты, той, в которой хотелось утонуть и вынырнуть новым, другим человеком.
Сколько прошло времени с момента этой темноты, определить было почти невозможно. Он только ощущал, как с каждым разом конечности немели всё сильнее, настолько, что переставали чувствоваться пальцы на ногах. Иногда сознание пробуждалось, позволяя телу хоть немного движения, но слабость подкашивала вновь. До сегодняшнего дня.
Ньют открыл глаза, с минуту изучая открывшийся перед ним пейзаж. Потолок самодельной лачужки, сплетённый из неотёсанных палок, связанных друг с другом тонкими на вид листьями. Сквозь щели между ними пробивался солнечный свет, настолько яркий, что если бы не этот потолок, Ньют мог бы запросто ослепнуть.
От разглядывания новой картины его отвлёк шум. Сумев повернуть голову, блондин смог полностью рассмотреть своё убежище. Достаточно большое пространство из таких же брёвен и листьев, выглядевшее так, словно сбежало из фильмов про выживших на необитаемом острове. Может, именно таким он сейчас и был? Выжившим?
Вспомнились последние события, и Ньют заставил себя подняться, чтобы убедиться, что он действительно жив и это не один из кругов ада.
Конечности ныли от долгого бездвижения, он размял руки, плечи, крепче вжался ногами в землю. То есть в песок. Жёлтый, переливающийся на свету песок. Ньют выдохнул и, оттолкнувшись от импровизированной лежанки, поднялся, слегка покачиваясь. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы поймать равновесие и не рухнуть обратно. Когда покачивание затихло, парень сделал первый шаг. Потом второй, третий. Отодвинув в сторону дверь из мятой ткани, он замер.
Берег океана с удивительно тёмно-синей водой, будто нарисованной, а по нему ходят люди в лёгкой одежде. Кто-то строит похожие лачуги, кто-то усердно помогает, пара ребят играют в песке. Это было похоже на безмятежный сон, сон, после которого не хотелось просыпаться. Улыбка сама озарила лицо, и он пошёл дальше, вглубь жизни, частью которой был и сам.
Солёный ветер щекотал нос, заставляя морщиться от приятного чувства, расчёсывал волосы и трепал одежду. Ньют шёл босыми ногами по песку, ощущая его тепло, небольшие камушки, иногда впивающиеся в нежную кожу, и свободу. Когда вдалеке показались знакомые силуэты, слёзы подступили к горлу. Но не горькие, совсем нет.
Ньют не ускорил шаг. Не побежал, хотя сердце, то самое, что вдруг забилось где-то в горле, требовало бежать. Но он продолжал идти медленно, будто боялся спугнуть этот миг, боялся проверить, не растворится ли картинка, если подойти слишком быстро.
Сначала он увидел Сэм. Она сидела на перевёрнутом бревне спиной к нему и что-то говорила Томасу, но тот слушал вполуха, глядя куда-то в море. А потом взгляд его скользнул в сторону, замер, и лицо дрогнуло. Сэм обернулась, проследила за его взглядом и застыла. На секунду. На одну короткую, невесомую секунду, которая вдруг растянулась в вечность. А потом она сорвалась с места. Ньют даже не понял, как она оказалась рядом. В один миг он шёл по песку, а в следующий его уже сбивали с ног, обхватывали руками, прижимали к чужому плечу, с такой силой, что перехватывало дыхание.
— Ты живой, — голос её дрожал, срывался, тонул в собственных всхлипах. — Живой, живой, живой...
Она целовала его: в губы, в щёки, в нос, в закрытые глаза, в уголки губ, снова в губы, торопливо, жадно, будто боялась, что он исчезнет, если она остановится хоть на мгновение. Ньют засмеялся, негромко, устало, но счастливо, и поймал её лицо в ладони, заставляя замереть.
— Привет, принцесса, — сказал он.
И поцеловал сам. Медленно, бережно, будто она была из стекла. Будто одно неосторожное движение и она рассыплется. А когда отстранился, за её спиной уже стояли остальные. Томас шагнул первым. Ничего не сказал, просто обнял, крепко, по-мужски, хлопнув по спине так, что Ньют кашлянул. А когда отстранился, в глазах у него блестело что-то подозрительно влажное, хотя он старательно прятал это за привычной усмешкой.
— Долго спать изволили, милорд? — голос Минхо прозвучал ровно, но когда он подошёл и легонько стукнул Ньюта в плечо, пальцы дрожали. — Мы тут без тебя чуть с ума не сошли.
— Я тоже скучал, шанк ты этакий, — хрипло ответил Ньют, обняв друга в ответ. Минхо усмехнулся и шагнул в сторону, уступая место следующему.
Фрайпан не стал церемониться. Подхватил Ньюта под мышки и приподнял над землёй, будто тот весил не больше мешка с картошкой, потом опустил и хлопнул по плечу.
— Хорошо, что ты очухался, — сказал он, и в его голосе было столько всего, что Ньюту стало не по себе от этой простой, непривычной искренности.
Галли стоял чуть поодаль. Не лез вперёд, не хватал за руки. Просто смотрел и кивал, будто говоря: «Живой. И ладно». Ньют кивнул в ответ. А потом он увидел Соню. Она стояла рядом с Арисом и Гарриет, чуть позади всех, и смотрела на него так, будто пыталась прочитать что-то на его лице, скрытое от посторонних глаз. Ньют замер. Сердце, которое только начало успокаиваться, снова забилось где-то в горле.
— Они мне рассказали, — сказала Соня, делая шаг вперёд. Голос её звучал тихо, но ровно, без надрыва. — Сэм помогла вспомнить. Я теперь знаю. Знаю, что ты мой брат.
Она шагнула ещё раз и обняла его. Горько, отчаянно, будто извиняясь за все годы, которые они потеряли. Ньют прижал её к себе и закрыл глаза. Он не плакал. Нет. Просто на песке вмиг стало слишком много соли.
***
Внутри лачуги было сумрачно и пахло травами. Джей копошился у стола, раскладывая склянки, бинты, странные приборы, которые вряд ли когда-нибудь использовал по назначению. Ньют сидел на стуле, придерживая рубашку, которую ему велели закатать до локтя. Сэм стояла рядом, вцепившись в спинку стула так, будто боялась, что Ньют сбежит.
Джей долго щупал пульс, заглядывал в зрачки, слушал дыхание, хмурился и бормотал что-то себе под нос. Наконец выпрямился и вынес вердикт:
— Вроде всё нормально.
— Вроде? — переспросила Сэм. — А точно сказать нельзя?
Джей вздохнул. Потом, неожиданно для всех, щёлкнул Ньюта по носу. Тот дёрнулся, зажмурился и отдёрнул голову.
— Рефлексы в норме, значит, и он сам в порядке.
— Да, медик из тебя хоть куда, — саркастично заметил Минхо, стоявший рядом с Томасом у противоположной стены.
— Если бы у нас здесь была нормальная аппаратура, я бы провёл полный анализ, — сказал Джей, обращаясь к бывшему куратору бегунов. — Но так как на острове есть только шиш и песок, это всё, на что я пока способен. Ты сам то, как себя чувствуешь, Ньют?
Ньют потёр нос и честно ответил:
— Отлично. Даже замечательно.
Джей обвёл взглядом комнату, — Томаса, Минхо, Фрайпана, Галли, Соню, Винса и Сэм, — и развёл руками.
— Если он говорит, что все хорошо, значит, хорошо. Мне тут больше нечего делать.
Он начал собирать свои склянки, но Винс его остановил:
— А способности? Как у нашей Сэм? Может, проверим, появились ли они?
Томас, словно только этого и ждавший, достал откуда-то две пустые стеклянные банки и водрузил их на стол. Сэм взяла Ньюта за руку, помогла подняться и подвела к столу.
— И так, — сказала она, становясь напротив. — Тебе нужно сосредоточиться. Выбросить всё лишнее из головы и сконцентрироваться на одном объекте. Почувствуй внутри энергию, то, как она переливается, а потом направь её на банку. Вот так...
Она сама напряглась, на секунду, не больше, и одна из банок взорвалась, разлетевшись осколками. Ньют отшатнулся, прикрывая лицо.
— Можно использовать руку, — добавила Сэм, будто ничего не случилось. — Направлять энергию через неё. Так проще.
Ньют посмотрел на оставшуюся банку. Потом на свои руки. Потом на Сэм.
— Давай, — подбодрил его Томас. — Просто попробуй.
Ньют выдохнул, зажмурился, сжал кулак. Услышал, как стучит сердце, гулко и ровно, как учащается пульс, как ребята затаили дыхание, в ожидании чуда. Он стоял так, наверное, целую вечность. А потом разжал кулак и вскинул руки.
— Всё это чушь, — сказал он. — Есть способности или нет, мне всё равно. Я не хочу знать. Я жив, и здесь с вами. А сила... — он махнул рукой. — К чёрту её.
Сэм бросилась к нему, обняла, и он почувствовал, как она улыбается, уткнувшись лицом ему в плечо. Ребята закивали, кто-то усмехнулся, кто-то хлопнул в ладоши, соглашаясь.
— Ну, ладно, оставим всё как есть, — заметил Винс. — Хотя было бы неплохо иметь двух людей со способностями. Стройка быстрее бы шла.
Все рассмеялись. Ньют улыбнулся, взял Сэм за руку, и они начали медленно выбираться из лачуги. Перед тем как выйти, он бросил короткий взгляд на оставшуюся банку. Стекло блеснуло в луче света, дрогнуло, но больше ничего не произошло.
Ньют вышел наружу.
***
Они сидели на берегу. Песок под пальцами ещё хранил дневное тепло, но воздух уже начинал холодить кожу. Океан шумел ровно, спокойно, будто дышал. Сзади доносились голоса, смех, иногда крики детей, игравших в темноте. Жизнь текла, неторопливая и непривычно мирная.
Ньют смотрел на воду и молчал. Сэм сидела рядом, прижавшись плечом к его плечу, и тоже молчала.
— Может, расскажешь, — наконец сказал он. — Как вы выбрались?
Сэм долго не отвечала. А когда заговорила, голос её звучал глухо, будто слова приходилось с силой выдавливать из себя:
— Здание рушилось. Мы рванули по коридорам, не зная куда. По дороге нам повстречалась Пейдж, удивительно, но она помогла. Сказала, что мы можем выбраться через Плоспер в её кабинете.
— Плоспер? Как тот, что был в Ковчеге?
— Ага. Мы вбежали в кабинет из последних сил, портал работал, и мы бы сбежали все вместе, если бы только не потолок. Он стал рушиться и Тереза... она осталась. Чтобы я успела. Толкнула меня в портал, а сама...
Она не договорила. Ньют сжал её руку.
— Мне жаль, — сказал он. — Она оказалась настоящим героем. Спасла и меня, и тебя.
Сэм кивнула, уткнулась носом ему в плечо, и он почувствовал, как по его коже скользят её тихие, беззвучные слёзы. А потом она поцеловала его в щёку, просто так, чтобы согреться. Он улыбнулся, погладил холодные пальцы и вдруг засмеялся. Негромко, но удивлённо, будто вспомнил что-то важное.
— Что? — Сэм отстранилась, глядя на него с недоумением. — Что смешного?
— Вирус, — сказал Ньют. — Он убивал меня, это да. Но пока я сходил с ума, он вернул мне то, что ПОРОК украл. Воспоминания.
Он помолчал.
— Я вспомнил отца. Мать. Наш дом. Как мы с сестрой увидели снег в первый раз. И своё имя. Настоящее. Не то, которое дал мне ПОРОК, а то, которое дали родители.
Сэм смотрела на него, не моргая. Ньют усмехнулся и сказал:
— Сэм.
— Что?
— Нет, я имел в виду имя. Моё настоящее имя. Сэмуэль.
Сэм молчала секунду, осмысливая услышанное. А потом расхохоталась, громко, звонко, запрокидывая голову.
— То есть ты тоже Сэм?
— Похоже на то.
— Что же получается, — она вытерла слёзы, на этот раз от смеха, — мне теперь звать тебя Сэмом? Надеюсь, путаться не будем.
— Ну уж нет, — сказал Ньют, беря её лицо в ладони. — Я встретил тебя, будучи Ньютом. Им и останусь. Рядом с тобой.
Он поцеловал её, и океан шумел, и ветер трепал волосы, и где-то далеко смеялись дети. Всё было правильно. Всё было здесь и сейчас.
— Эй, голубки!
Они отстранились друг от друга. На берегу стояли Томас и Минхо, оба с ухмылками до ушей.
— Хватит любоваться видом! — крикнул Томас. — Винс рыбу поймал. Фрайпан с Хорхе обещают приготовить из неё шедевр кулинарного искусства. Грозятся, что будет лучше, чем крысы на палочке.
Сэм и Ньют переглянулись, встали, и пошли к друзьям, держась за руки. Те сразу же обняли их с двух сторон. Они покачивались в странном танце, возвращаясь к остальным. К той жизни, которую заслужили.
Столько испытаний было пройдено, чтобы они оказались здесь. Столько жертв. Их имена не сотрутся из памяти никогда. Алби, Бен, Клинт, Джефф, Чак, Уинстон, Холли, Далтон, Тереза... Их не забыть. И забывать не стоит. Ведь после всего, что случилось, они все были детьми. Детьми, которым пришлось бороться против мира. И победить его.
Костёр горел ярко. Рыба шипела на углях. А над океаном вставала новая луна, и никто не знал, что принесёт завтрашний день. Но сегодня они были вместе. И этого хватало.