Реакция.
Ты пыталась сбежать.
Персонажи:
•Тайни Фэйрфлай.
•Брамс Хилшер.
•Хойт.
•Чоп Топ (Роберт Сойер).
_______________________________________
Тайни Фэйрфлай.
Этот дом был безумен, он сводил с ума точно так же, как и его безумные жители. Аморальная и асоциальная семейка маньяков доводила тебя до навязчивых мыслей, которые всё ещё пугали тебя, и ты не думала, что когда-то сможешь убить другого человека или саму себя. В голове крутилась мысль о том, как ты благодарна всем высшим силам за то, что попала в комнату Тайни, а не, допустим, Бейби, или, что ещё хуже, Отиса. Тайни был, по своей сути, ребёнком, но имел высокий рост, обгоревшее лицо, которое скрывала маска, и непонятное заболевание, из-за чего его тело было не таким, как у обычных людей. Он не пугал тебя, не издевался, как ты успела заметить, он просто играл с тобой в игрушки, мог кормить тебя с ложки хлопьями и причёсывать твои волосы. Для тебя время летело то быстро, то непростительно долго, и ты просто не знала, сколько уже находишься в этом аду, могли присутствовать лишь догадки и предположения. Тело часто затекало от долгого лежания в одной позе с завязанными руками и ногами, но мозг научился абстрагироваться от того, что происходит наяву и что твоё тело уже начинает выть от боли. Тайни давал тебе возможность походить по комнате, даже мог посадить за один стол с его семьёй как питомца или игрушку, но от этих походов ты была явно не в восторге. Отис сначала будет пристально глядеть на тебя, потом заведёт свой монолог и будет следить, чтобы ты слушала его и соглашалась с теми или иными вещами. Бывало, он злился на тебя за то, что ты отвела от него взгляд, но вместо физических побоев он кричал и мог стукнуть по столу, ведь не хотел портить семейный ужин. Тайни во время таких ситуаций просто беспорядочно ел и не влезал, ведь это не его дело, да и Отис не бьёт тебя, а значит, всё нормально. В один из вечеров, когда ты, привязанная, лежала на кровати Тайни, а его самого не было тут, в голове отчаянно являлись призраки твоей прошлой жизни: твой отдых с друзьями на озере, твои племянники, которые только пойдут в первый класс, спокойные дни, когда ты читала книги или смотрела фильмы, вкус какао, которое ты пила накануне перед поездкой в эти окрестности. Воспоминания ворошили всё ещё свежие раны, и они сыпались как соль на покалеченное мясо, отчего было неимоверно больно, как морально, так и физически. Но большую боль приносило осознание, что таких моментов больше не будет: это всё в прошлом. В настоящем есть только этот адский дом, стоящий на костях, и люди в нём, которые утратили все крупицы разума, если он, конечно, был.
За окном вечерело, это ты заметила из небольшой щёлочки между окном и старой, грязной и оборванной книзу шторой. Вечер у тебя всегда ассоциировался с чем-то тёплым, домашним, когда ты возвращалась домой, принимала душ, готовила себе и садилась есть в компании с каким-то фильмом, о котором говорила подруга Лесли. За окном тогда солнце заходило за горизонт, окрашивая небо тёплыми оттенками, а в твоей гостиной было спокойно: мягкая пижама, горячий чай с печеньем и плюшевый плед, окутывавший твоё тело. Сейчас ты бы отдала всё ради ещё одного такого вечера, ради ощущения безопасности, нормальности и привычного мышления. Но здравый смысл прямо говорил, что такого больше не будет, если не начать действовать.
Был страх, были переживания и ощущалось присутствие вопроса: "А смогу ли я?" Мысль о действиях вселяла ужас и неверие, ведь на каждом шагу в этом доме может быть член семьи, и он сразу поднимет шум или будет действовать сам, что может быть ещё хуже. Планировка дома тоже была весьма не ясна, оттого ты и представить не могла, куда идти, дабы найти выход и наконец вырваться из кошмара, который захлестнул тебя на долгое время и из которого так нужен был выход и глоток свежего и свободного воздуха. Руки сами по себе дернулись в попытке освободиться. С двоякими чувствами от этого действия ты ощутила, как веревки завязаны не так туго, как мог бы завязать Тайни. Было ли это твоим шансом? Являлось ли это спасением? Как бы то ни было, тебя изнуряли два противоположных лагеря разума, которые выработались во время нахождения здесь и о существовании которых в прошлом ты и не думала.
Сначала начал говорить здравый смысл, оставшийся у тебя внутри от той рациональной и спокойной жизни. Он шептал план: как ты тихо уйдешь из этого дома, вернешься домой, и все будет снова хорошо. Но второй кричал, что как раньше не будет, твое мышление не будет прежним после этого ужаса. Он не шептал, как первый, он вопил во все горло, будто издеваясь и предостерегая, что они умнее тебя, они знают этот дом, они знают местность вокруг и наверняка сразу прочуют, что тебя нет.
Ослабленные веревки на твоих запястьях, которые обычно, словно коварные змеи, сжимали твои руки до кровоподтеков, сейчас манили и усиливали мысль о побеге. Это ощущалось как запретный плод, который так и хочется вкусить и получить желаемое.
Правая рука медленно освобождалась, и ты с неверием уставилась на нее, будто это не твоя часть тела. Но потом рука быстро потянулась и судорожно начала развязывать вторую конечность. Шепчущий до этого первый лагерь твоего разума сейчас был в разы громче второго, который уже тихо помалкивал и следил за развитием событий, как бы обозначив свою позицию, что он предупреждал и не несет ответственности за твои следующие действия, за которые непременно последует расплата.
Две затекшие руки отвязали ноги. Предотвращая скрип кровати, ты аккуратно встала, держась сначала за саму кровать, которую ты часто сравнивала со своей будущей могилой, а потом руки дотянулись до стен.На ощупь они были неприятны, в принципе, как и сам этот дом. Отвечали ли за это люди, живущие в этих стенах, или само их жилище, построенное на костях, вселяло неприязнь, липкий, омерзительный страх и инстинктивный порыв убежать от него поскорее? Ноги ступали потихоньку, но уверенно, ведь тебя подгоняло желание, одно-единственное желание - выбраться отсюда и уйти далеко, уже неважно куда, главное - быть не здесь, не с этими людьми и не чувствовать издевательства ни душой, ни телом. Ты преодолела расстояние от кровати до двери и сумела сделать это тихо, так чтобы ни одна старая доска на полу не скрипнула, как предатель и соучастник этих монстров. Дверь оказалась не заперта, что ты и раньше замечала: они не закрывают двери в доме на ключ или задвижки, поэтому это упрощало задачу незаметно покинуть территорию этого безумного дома. Коридор на мгновение дезориентировал тебя, но, следуя крупицам логики, ты пошла в сторону, где предположительно была дверь, там, где был виден свет и теплилась твоя надежда на спасение. В голове снова родилась мысль о том, что дом будто специально замолчал, затаил дыхание, чтобы его обитатели услышали то, как ты крадёшься, и он ждал твоей ошибки, дабы оповестить всех, что ты уходишь. В висках била кровь, и твоё давление от этого всего поднялось. Ты бы прокляла саму себя, если бы из твоего носа полилась кровь в такой ненужный и ответственный момент, который решает, умрёшь ты или будешь жить.
В одной из комнат промелькнула тень, но из-за сосредоточенности на побеге и своих чувствах ты не заметила её, что было ошибкой, которая уже была окончательной для тебя и твоего будущего.
Шаг за шагом ты преодолевала расстояние, и тебе казалось, что вот, протяни руку - и ты уже будешь в полицейском участке, потому что глаза уже видели дверь, которая манила свободой. Но на периферии твоего зрения появился силуэт. Большой и тёмный, что можно было сравнить его просто с большой, искажённой тенью от шкафа и не придавать должного значения. Но тот лагерь, сидевший тихо до этого момента, крикнул повернуть голову и посмотреть, кто это. На этот раз, покорно повинуясь голосу, твои глаза встретились с красным свитером, на котором был череп. Это был Тайни. Он стоял, глядя на тебя и чуть покачиваясь на ногах.
Улыбка, измученная и нервная, появилась на твоём лице, но она не красила тебя, она показывала, как твоя надежда рухнула, а улыбкой управлял тот голос разума, который кричал, что побег - плохая идея. Ты попятилась вперёд к заветной двери, как будто ты была в трансе, но взгляд ты не отводила.
- Малыш, тише, я скоро приду, только тише, хорошо? Ты же хороший мальчик? Ты никому не скажешь? Я... Мне нужен просто... подышать свежим воздухом, да! Точно, только будь тише, никому не говори, прошу...
Твои отчаянные попытки вразумить гиганта и просить милости у одного из своих пленителей, кажется, могли увенчаться успехом, если бы не голос из тени.
- О, конечно, он не скажет, зачем ему говорить, если я уже всё знаю? - женский смех разрезал тишину как нож, настолько он был резким и звонким. Бэйби вышла из той самой комнаты и схватила твои оцепеневшие плечи в свои стальные руки. Её голубые глаза яро выражали удовлетворение от этой неудачной попытки сбежать, её забавляло то, что ты не пыталась вырваться, а только глотала слёзы и взиралась на Тайни, шедшего позади них.
- Тайни, раз ты не можешь следить за своей игрушкой, я отдам её Отису, он умеет следить за такими, как она.
Брамс Хилшер.
Ты часто смотрела в окна. Утро, день, вечер - тебе было всё равно, неважно, видно там что-то или нет. Главное - мысль о том, что там, за стеклом и стенами этого дома, свобода.
В голову иногда приходит мысль, что ты птичка: они сначала летают в небе и не думают о решётках, а потом их ловят и заточают в клетку, где они и умирают, пока на них смотрят. Птицы часто подлетали к окнам и постукивали своими клювиками по стеклу. В эти моменты ты тихо, затаив дыхание, приближалась к окну и наблюдала за пернатой тушкой. Но чаще всего птица, заметив движение, вспорхнув крыльями, улетала. В этом доме была давящая атмосфера, за тобой будто следили стены, потолок и вещи. Но позже выяснилось, что за тобой действительно следили, но не примитивные вещи быта, а живой человек. Ты уже давно догадывалась о присутствии в доме кого-то живого помимо тебя, но всё ещё имелись сомнения по поводу собственных догадок.
С утра была солнечная погода, лето было в разгаре, но твоя душа сегодня была не на месте. Было что-то странное, и это всё подкрепляло щемящее чувство того, что что-то должно случиться. Ты начала день как обычно: умылась, пошла к кукле и, приготовив ему завтрак, вышла из кухни, давая тому поесть, а сама вновь начала смотреть в окно. Ты сама не замечала, как взгляд всегда направлялся в окно. Так и тут: глаза смотрели в окно, а мысли были явно не в этом помещении. Тебя манило небо, трава, деревья, свежий воздух, но этот дом будто съел тебя, и ты закрыта в нём навсегда. В голове всплыла мысль: "Что будет, если я уйду?" Теперь она плотно засела в твоём сознании, и странные вещи, происходившие в этом доме, подталкивали к этой мысли сильнее и сильнее. Как всегда, завтрак был съеден, кукла на своём месте, и ни намёка на живую душу. Ты научилась не замечать это, тебе не нужно мотать себе этим нервы. Да, тут определённо кто-то есть, но этот кто-то не трогает тебя, он просто ждёт исполнения всех правил в списке, что ты и делаешь. Но всё равно в атмосфере этого дома было напряжение, исходившее в основном от тебя, ведь ты чувствовала взгляд, даже когда принимала ванну.
К вечеру у тебя было время на себя, и ты расчёсывала волосы, сидя перед зеркалом, а в голове строился план ухода из дома. Ведь хотелось сбежать от взгляда, но было и желание узнать, кто смотрит на тебя. Глубокая ночь, и ты просыпаешься от желания попить, натягиваешь носки на ноги и идёшь в кухню. Сейчас что-то явно было не так, было ощущение, которого не было днём, и, пригубив стакан с водой, ты осознала единственную причину твоего нового ощущения: на тебя не смотрели, ты была одна и остро это ощущала. Улыбка натягивалась сама по себе, а твой вечерний план упростился в разы: требовалось просто взять ключи, открыть дверь и идти. Всё равно на вещи, главное - небо, которое манило, ветер, который трепал бы твои волосы, и опьяняющая свобода. На тебе была простая футболка, шорты и носки. Мысли о забытых ощущениях затмили здравый смысл в твоей голове, что даже не хотелось тратить время на сборы. Ты тихонько побежала к себе в комнату, дабы обуть кеды и взять ключи из ящика.
Ты успешно прошмыгнула в комнату, где со скоростью метеора обулась и нашла ключи, совсем не замечая того, что стала шумной.
Он услышал и пришёл вновь, явился как призрак и стал смотреть на счастливую тебя через щели в стенах. Ты была подозрительна: зачем ты надела обувь? Почему ты не спишь? Чему так радуешься? Одна мысль была хуже другой, но все как одна сводились к тому, что ты хочешь покинуть его, оставить и уйти, бросить как ненужное существо и забыть о нём. Мужчина не позволит, тебя он не отпустит, нет, ты никогда не уйдёшь от него, а если и уйдёшь, то он убьёт. Он может, и он сделает.
Чувство скорой свободы уже забило тебе голову, взгляд, обращённый на тебя, ты не замечаешь и, прижимая к себе ключи, идёшь к входной двери, которая была заперта. Он следовал за тобой, отставая лишь на шаг, чтобы держать тебя прямо перед глазами и внимательно следить за твоими эмоциями. Ты плохо умела скрывать их, и если что-то тебе нравилось, это было видно, если что-то показалось мерзким, это тоже видно. Он хорошо знал тебя, нахождение с тобой почти сутки напролёт давало о себе знать. Он знал, что ты не любишь кофе, по вечерам пьёшь зелёный чай, любишь читать классиков, через день ходишь в ванну, предпочитаешь холод жаре и слишком часто смотришь в окна. До этого момента Брамс предположить не мог, что ты планируешь побег, но сейчас это ударило по его и так нестабильной психике. Его снова бросают, но он не опустит тебя, никогда, точно не тебя.
Ты уже тянешь ключ к замку, но за спиной раздались странные звуки. Сначала не заметила, потом не обратила внимания. Осталось провернуть еще раз, и дверь откроется, но на твое плечо ложится крепкая мужская рука. Тело мгновенно застывает, и глаза расширяются. Разум отключился и не мог помочь в данную минуту. Руки начали подрагивать, а дыхание участилось. Неужели это тот, кто следил? Тот, о чьем существовании ты догадывалась, но думала, что он безопасен? Голова медленно поворачивается. В глаза сначала бросается его рука с выпирающими венами, длинными пальцами и черными волосами, а потом и само твое тело оборачивается и видит темноволосого мужчину. Лица не видно, его скрывает тень, но взгляд тот же самый, который ты ощущала все эти месяцы и который вынудил твой мозг продумывать план побега, который не понадобился.
Ты могла простоять так вечность, ибо тело окоченело от страха, но он подал голос: «Зачем ты уходишь? Я не хочу, чтобы ты уходила, ты теперь тут со мной. Тебе здесь плохо?» Голос был детским, абсолютно не подходивший взрослому мужчине, что ввело тебя в ещё больший ступор. Ты почувствовала, как в глазах потемнело, от лица ушла кровь, превратив тебя в белое полотно, а к горлу подступил ком. Веки закрылись, и бессознательное тело начало падать, но крепкие руки подхватили тебя и ещё раз взглянули на тебя, прежде чем отнести в комнату.
Он никуда тебя не отпустит, никогда и ни за что. Твоё место здесь, вместе с ним.
Хойт.
Солнце было высоко, лучи его блуждали по высохшей земле. Разбитое зеркальце в нескольких метрах от тебя поймало один из лучей и пустило в твое лицо солнечный зайчик. Ты сморщилась и хотела отвернуться, отойти или перевернуться на другой бок, но такой возможности у тебя не было, ведь голова безумно болела, тело ломило, а разум окутала туманная дымка. Все твое тело будто обмазано чем-то липким, неприятным и пахнущим железом, от чего на кожу прилипали маленькие веточки, букашки, травинки и прочий мусор. Некогда чистые волосы теперь являли собой нечто похожее на гнездо, где были ветки, грязь, спутавшая пряди, и, конечно, твоя собственная кровь. Твои глаза открывались медленно, а веки закрывались словно крылья мотылька, летящего на свет, который идет от костра, который и станет его гибелью. Ты ощущала всю тяжесть своего тела: мышцы, кости, литры крови, кожа, хрящи, жир и органы. И сейчас все это было таким тяжелым, и ты удивилась, как люди ходят с такой ношей. Ты безвольно лежала на каком-то столе в сарае, где трупная вонь и запах смерти, кажется, пропитали стены, от чего везде слышатся эти запахи.
Эти двое куда-то отошли, но старик с мерзкой улыбкой и интонацией пообещал вернуться через минут десять. Ты уже была готова умереть, сил не было, желания жить после такого кошмара тоже, ведь жизни, как прежде, уже не будет, ничего и никогда, как раньше, уже не будет. Сколько ты бежала по этой чертовой пустыне? Целую ночь? А что в итоге? Они все равно нашли тебя, как ищейки, приволокли сюда, не забыв хорошенько отпинать и попасть по всем косточкам и органам, взвалить на этот разделочный стол, как скот на убой, и измываться над еще живой тобой. Хойт, как он сам представился тебе, говорил о том, какое же городское отродье - дерьмо, и что таких, как ты, нужно утилизировать, ведь на большее вы не способны. Потом он смеялся и подкалывал здоровяка с бензопилой, который был действительно гигантским и мясистым, но он молча таскал какие-то инструменты, и тебе даже показалось, что он не слушает старшего. Мужчина в форме шерифа подошел ближе и спросил:
- Ну что, милая? Ты согласна послужить более практичному обществу своей тушкой?
Его морщинистое лицо исказила уродливая, издевательская улыбка, больше походившая на оскал гиены. Рот сам наполнился слюной, вязкой, с примесью крови. Не раздумывая, ты плюнула прямо в его лицо, желая хоть как-то унизить это жалкое существо. Глаза мужчины вмиг озверели, как будто в нём действительно жило животное или демон. Со всего размаху он дал тебе пощёчину, что заполнило твой рот кровью ещё больше, и ты выплюнула её на грязный пол сарая. Что-то пробурчав, он пошёл к инструментам, попутно стирая твой плевок с лица. На сей раз он пришёл с улыбкой более гадкой, ведь теперь в ней сквозила злоба и желание покорить тебя.
- Признаю, думал, что ты разумнее, - он прислонил к твоей щеке нож, похоже, очень хорошо наточенный, раз от прикосновения и несильного нажатия сразу потекла кровь. - Теперь ты просто так не отделаешься. Я превращу твои оставшиеся дни в ад, настоящий, как было в плену в Корее. Там я познал, что такое ад на земле, и подарю тебе такие же ощущения.
Нож отправился между грудей, делая ровный надрез, но несильный, чтобы ты не истекла кровью раньше времени. Потом были бока, затем руки, ноги и вновь лицо, которое ему уж очень понравилось калечить. Во рту был вкус крови, глаза видели кровь и лицо мучителя, получавшего удовольствие от твоих жалких попыток закричать или сопротивляться. Твои конечности уже не слушались, а рот болел и наливался кровью. Хойт, в свою очередь, вставлял комментарии и иногда просил громилу подать что-то ещё, и тот послушно давал то, что от него требовал мужчина, а потом возвращался к своим делам. Но вскоре он вышел из сарая, громко топая по ветхим доскам, которым было много лет.
Настал черёд твоих пальцев, которые он дергал и выворачивал, довольствуясь твоими животными криками боли и отчаяния, которые вырывались из тебя, когда он тебя заговаривал, а потом дергал. И уже через полтора часа некогда ровные пальцы стали походить на кривые корни деревьев. Пару раз ты падала в обморок, но он быстро приводил тебя в чувства. И в третий раз ты открыла глаза, и перед твоим лицом был молоток, уже изрядно испачканный и явно не новый.
- Посмотри, что у меня есть для таких тупых сук, как ты. - Он специально повертел им перед твоим лицом, дабы показать всю удаль его нового способа мучений и причину твоих новых криков, визгов и хрипов. Вдруг с улицы послышался крик старой женщины, которая звала его. Он сразу это услышал: ведь его лицо помрачнело, рука с молотком опустилась, а взгляд был раздражённым. - Меня зовут, дорогая. Отдохни, но учти: я вернусь примерно через десять-пятнадцать минут, постараюсь не задерживаться.
Он ушёл и не закрыл дверь, отчего в тебя и светили солнечные зайчики. Уже ничего не хотелось, но, моргнув, перед твоими глазами появилась твоя семья: мама, которая плакала, отец, который тоже уже не мог сдерживаться, и младшая сестра, истерично кричащая, чтобы ты вернулась к ней. Ты любила их, ты дорожила ими, так же как и они тобой. Помнится, мама не хотела отпускать тебя на концерт с друзьями, у неё было плохое предчувствие, но ты, уверенная, что всё будет хорошо, заверила всех членов семьи, что всё будет нормально и ты вернёшься невредимой и с отличным настроением. Что ж, невредимой ты точно не вернёшься, как бы ты ни обещала маме у двери своего дома, когда прощались. С отличным настроением тоже пролетела. Да ты уже и не надеялась вернуться в отчий дом. Сейчас опять придёт этот подонок и закончит то, что начал. Сестра в твоём сознании плакала ещё сильнее и не просила вернуться, она требовала этого, и что-то в тебе действительно щёлкнуло. Ноющие от боли руки, с переломанными пальцами, подняли твоё кровавое тело, ноги свесились со стола, а голова повернулась на дверь, откуда теперь до тебя не доходил солнечный зайчик. Когда ты пошла к двери, ноги шатались, но держали тебя и упорно делали шаг за шагом.
Улица встретила тебя разгоряченным воздухом, который было неприятно даже вдыхать, а солнце, как сообщник этих зверей, начало жарить тебя. Осмотревшись, ты была уверена, что никого на улице не было, все должны быть в доме, потому что их звала старуха, и ноги начали передвигаться быстрее, а через несколько мгновений ты уже бежала, медленно, спотыкаясь и прижимая руки к груди, но ты бежала, не зная дороги.
Казалось, вот оно - спасение. Сестра помогла и вновь вдохнула в тебя жизнь, но за спиной послышался рев бензопилы и команды, отдаваемые Хойтом.
Слёзы хлынули из глаз и текли так, как будто это был водопад. Солёные слёзы мешались с кровью на ранах, от чего всё лицо щипало от боли. Дышать было сложно, ноги уже гудели и наливались свинцом, от чего бежать было проблематичнее.
Рев нагонявшей бензопилы слышался следом, как и тяжелый топот ног гиганта. Из горла вырывается крик отчаяния и потери того к чему шла, а после он переростает в крик боли и ужаса. Он догнал, он полоснул бензопилой по спине и ты упала в сухую траву заливая землю, с прожилками от обезвоживания, своей кровью тем самым напоив ее чем-то ценнее чем вода.
Хойт подошел не спеша, в развалку и с абсолбтной победой в глазах. Он без какой-либо жалости смотрел на то как ты ревешь, катаешся по земле от истерики и придимаешь к себе свои изуродованные руки. Томас стоял рядом, заглушив мотор бензопилы и тоже молча наблюдал за тобой. Старик подошел ближе и пнул тебя под ребра, из твоего рта вырвался выдох и кровь разбрызгалась по земле и бежевой штанине шерифа.
Он сел на корточки перед тобой и выражение его лица было снисходительное, с нотками победы и знанием что так будет.
- Чтож ты сучка бегаешь от нас? Прими свою судьбу, будет легче умерать. - Хойт встал, поправил штаны и развернулся дабы уйти, но кинул здоровяку на последок: - Томми, тащи ее обратно, только привежи крепче, чтобы больше не устравивала забеги от скуки.
Чоп Топ (Роберт Сойер).
Сколько именно ты была здесь, ты не знала, даже предположений не было. Ты не считала дни с того момента, как тебя поймали, а до этого ты два дня и одну ночь бегала от них по окрестностям, отдыхая по полчаса в абсолютной тишине и потом вновь бежала. Тебя поймал тот, кто теперь каждый день ошивался рядом с тобой и гиперактивно что-то рассказывал, а ты слушала. Не слушать ты его не могла, понимала про себя, что это разгневает его и навлечёт ещё большую беду.
Повар звал его Чоп Топ, но однажды у него вырвалось его настоящее имя - Роберт, когда старший ругал младших. Упоминание этого имени не обрадовало Чоп Топа, что он явно показал, крикнув что-то Дрейтону и рукой сбив жестяные банки со стола. Бурча что-то себе под нос, он удалился на улицу вместе со своей вешалкой в руке. Говоря о его вешалке, он часто ковырялся ею и соскребал со своей головы собственную кожу, смакуя её и иногда предлагая тебе, но ты вежливо отказывала.
Твоё нахождение не было плохим, тебя не били, не морили голодом, но ты понимала, что это не просто так. Ты всем своим нутром ощущала, что ты для них как консерва на будущее. Они сохранят тебе жизнь до поры до времени, а когда мяса не будет, тогда тебя вскроют как банку и уплетут твоё мясо за обе щеки.
А ведь у тебя были планы! Ты мечтала отучиться на филолога и заниматься этим, а потом выйти замуж и родить сына и дочь. Ты помнила, как делилась своими планами с родителями, как рассуждала о том, как назвать своих будущих детей и о том, какой дом ты хочешь в швейцарской деревушке. Улыбка появилась на твоём лице, а ведь ты в прошлом даже не подозревала, что никакого образования не будет, ни мужа, ни детей, и тихой швейцарской деревушки тоже не видать. Тебя окружали психи-каннибалы, пески Техаса и людские кости в доме, расставленные здесь как декор. Глаза защипало от того, что твои мечты не сбылись. Имена для детей уже были выбраны, но ты никогда не сможешь их дать своим несбывшимся отпрыскам, не сможешь почувствовать радость материнства, и никто не назовёт тебя детским голосом: "Мама".
Ты слышала, как Нуббинс ушел фотографировать придуманных куриц возле трассы, как Бубба с поваром ушли на заправку по делам, и в доме остался только Чоп Топ и ты. Возможно, ты тоже обезумела от нахождения под одной крышей с этими асоциальными элементами, но в голове дзинькнул звоночек, что лучшего времени для побега не будет. Тебя вела мечта, тебя вело твое будущее и желание выжить и позже подарить жизнь новым людям. Диван в гостиной был старым, но пружины, на удивление, не скрипели, отчего ты встала без звука. Но пол так и норовил скрипнуть разок-другой под ногами, и, пытаясь минимизировать скрипы, ты шла словно по минному полю. Чоп Топа слышно не было, но это не значило, что его нет в доме. Он был, и, как ты думала, скоро вновь придет тебя проведать, и поэтому тебе нужно быстрее убираться из этого костяного дома. Ты окинула лестницу взглядом, тоже никого. Тишина звенела в ушах, отчего тебе стало еще страшнее, но ты затеяла выбраться, значит, ты это сделаешь. Думала так только ты, но он, смотрящий на тебя с кухни, так не думал.
Ты прошла дальше, заглянула на кухню, и там тоже пусто. Для тебя это было идеально, будто сама судьба была на твоей стороне и подсказывала следующие шаги из этого дома. Дверь открылась, и в тебя дунул утренний ветерок, которого скоро не будет из-за наростающей жары. Но тебе все равно, ты была уверена, что покончила с этим кошмаром и сейчас пойдешь прямо до населенного пункта и попросишь помощи. Даже твое тело показалось тебе легким, когда ты сходила с лестницы. Ощущение походило на то, как сбрасываешь со своих плеч камни, а с ног и рук снимают кандалы.
Крепкие руки обвивают тебя за шею и талию и тянут обратно. Сказка разрушена одним человеком, тем самым, который сейчас заливался смехом. Чоп Топ видел все, но смолчал, ему хотелось повеселиться, и ты устроила ему шоу. Ты кричала, пыталась выбраться и оттянуть его руки, которые зажали тебя словно капканы, из объятий которых ты больше не выберешься, не пролив крови. Мечты разбились о суровую реальность. Чему ты поверила? Глупому и не факт что осуществимым мечтам? Они были розовые и воздушные, вовсе не вписываемые в твои нынешние реалии, где ты заложник и будущий обед.
Он утягивал тебя в тот же дом, где скрипели доски и воняло чем-то неприятным, где окна были грязными, а на столе в кухне были разводы крови. Этот дом был твоей тюрьмой, ей он и останется, ведь после такого они явно не спустят с тебя глаз.
- Куда же ты собралась? Я не слышал, чтобы ты спрашивала разрешения. - Приволочив тебя домой, он толкнул тебя на стул в кухне, куда ты безвольно упала, глотая слёзы и всхлипы. - Глупая, глупая! Ничего, придёт Дрейтон, и я скажу, а потом мы спстим дедушку, он тоже с радостью послушает о твоей маленькой проделки. - Он затягивал на твоих руках верёвки, да так, что тебе казалось, будто кровь перестанет поступать в конечности, но он лишь улыбался, хохотал и делился своими впечатлениями от твоего побега до прихода остальных.
___________________________________________
Подписывайтесь на тгк, там всё об этой работе и других; так же бывают спойлеры https://t.me/svitsUnion