Воровка

Тед

Лязг металла царапает барабанные перепонки и будоражит нервные окончания. Я на секунду закрываю глаза и делаю глубокий вдох, чтобы вернуть себе способность действовать хладно, но гребаный Моноли продолжает трепыхаться, раздражая меня громкими звуками больше прежнего.

– Мистер Моноли, – я подхожу к распятому цепями на бетонной стене, иззелена-бледному Кегану, и засовываю руки в карманы брюк. – Вам есть, что сказать мне?

Рыжебородый ублюдок плюет в меня, но попадает под ноги. Я опускаю взгляд на носки своих блестящих от лака черных туфель и, скривив губы в ухмылке, медленно киваю.

– Я понял вас.

– Мелкий недоносок! – брызжет слюной Моноли, дергая запястьями. – Думаешь, ты выше других только потому, что грохнул своего папашу и братца? Думаешь, тебя кто-то боится? Ты просто зазнавшийся кусок...

Я заношу ногу. Несколько раз бью по животу, затем отхожу. Кеган падает на колени и повисает на цепях. Давится собственной кровью, сплевывает ее и жмурится, опустив голову.

– Тем не менее, мистер Моноли, вы в курсе того, что я сделал. Если бы это ничего не значило, никто бы и не напоминал мне об этом при любой удобной возможности.

– Да всем насрать!

– Это радует, – наигранно искренне улыбаюсь я и достаю из-за пояса пистолет. – Что касается страха...

Я делаю выстрел. Специально промахиваюсь. Кеган ежится от шокового оцепенения, а отойдя от него, заходится истеричным, несдержанным смехом. С подбородка мужчины тянется окровавленная слюна.

– Мне нет дела до того, боятся меня или нет. Это не имеет значения, если в моей руке пистолет, пуля из которого, несомненно, дойдет до адресата. Не считаете?

– Тогда просто пристрели меня уже, говнюк. Что ты тянешь?

Еще один выстрел. На этот раз в бедро. Истошный вопль разлетается по заброшенному складу. Я подхожу к Моноли ближе и надавливаю ступней на сочащееся багровой жидкостью огнестрельное. Он снова вскрикивает, корчится, но ни одна морщина не пролегает на моем лице.

Да. Это оно. Чувство возмездия с металлическим шлейфом. То, что мне надо, чтобы прийти в себя.

– Есть небольшая помарка, – я еложу подошвой по ране. – Если до страха мне нет дела, то, что касается боли... О, я обожаю видеть боль тех, кто переходит мне дорогу. Это происходит действительно не часто, но, когда все же происходит – мне, к чужому несчастью, бывает тяжело остановиться.

– Твоему папаше стоило прикончить тебя еще в утробе твоей чокнутой...

Пуля рассекает воздух. В последний раз.

В лоб.

Терпеть не могу, когда речь заходит о ней.

Я убираю пистолет обратно за пояс и разворачиваюсь, двинувшись к стоящему неподалеку Бейтсу. Рядом, приставив к его виску дуло, стоит Нейт.

– Как тебе, Алистер? – я достаю пачку сигарет и закуриваю. – Ты ведь у нас любитель представлений.

Он с трудом сглатывает. Я киваю Леману, и тот опускает пистолет.

– Думаю, теперь тебе стоит быть более осмотрительным при выборе стороны.

– Да. Ты прав, – сухо соглашается Бейтс и отворачивается, не в силах смотреть на расползающиеся вокруг Моноли лужи крови.

Я щурю глаза, вперив задумчивый взгляд в Алистера, и выдыхаю тонкий столб дыма.

Изувечить? Отпустить?

Убить?

– Как рука? – без толики искренней заинтересованности спрашиваю я.

– Заживает.

Какой идиот.

Я скуриваю сигарету до середины и, под остекленевший от страха взгляд Бейтса, беру его за руку с перебинтованной ладонью, прокрутив тлеющий табак в белоснежной марле. Точно насквозь прожечь не удается, но Алистер все же морщится. Отлично.

– Проваливай, Бейтс, и не смей больше связываться со мной.

Он уходит. Я достаю новую сигарету.

Все равно мало.

– Ты решил заикой его сделать? – подает голос мой помощник.

– Я бы хотел отрезать ему язык и член, Нейт. Считай, что он легко отделался на этот раз.

– Что за хрень с тобой творится, Тед?

– Говори конкретней.

– Не помню, когда ты в последний раз копался в таком дерьме. Всю грязную работу по выбиванию дури ты обычно поручаешь мне или нашим ребятам, и, знаешь, лучше бы так было и дальше. Что, мать твою, изменилось?

Душа вновь скрывается в плену безразличия ко всему, что происходит вокруг. Я снова пролил чью-то кровь? Перекупил чей-то бизнес? Досада. Значит, заслуженно.

Донельзя одинаковые, зазнавшиеся, потерявшие счет всякой мере. Я такой же. Но, блять, на какие-то жалкие дни что-то... Что-то изменилось. Мне ненавистно это чувство, и оно же предельно желанно.

Это сводит с ума.

– Считаешь, что я плохо справляюсь? – я отщелкиваю пальцем окурок на сырой бетонный пол.

– Ты слышал, о чем я говорил?

– Я прекрасно слышу все, что мне говорят. Я бы даже сказал: через чур много говорят. В итоге мы имеем кого-то вроде выскочки Бейтса и канувшего в небытие, не упокой Господь его душу, Кегана Моноли.

– И кто же следующий?

– Кирк.

– Блять! Боже, блять, Тед, ты сам себя слышишь? – Нейт нервно проводит руками по своим волосам и выпучивает на меня глаза от злости. – Мы и так напичкали его дом скрытыми камерами и прослушками, и я до сих пор не пойму, нахрена он тебе! Ты не в себе!

Меня пробивает на смех. Нервный, маниакальный. Леман тушуется.

– Как я мог взять в помощники такого идиота, – скалюсь я, дернув головой. – Чем тебя так пугает Кирк? Связями?

– У него охренеть какие большие связи, и ты это знаешь. Это не Алистер, который только и может, что просаживать бабки направо и налево.

– Нейт, как думаешь, чьих рук дело убийство наших ребят?

– Явно не Кирка.

– Нет, не Кирка, – спокойно соглашаюсь я. – Но вспомни, что однажды мне пришлось заключить с ним некий дружественный договор в устной, предупредительной форме. Вспомни, из-за кого мы его заключили. Она уже один раз попыталась это сделать, и тогда мне просто повезло, что Кирк решил выбрать мою сторону, а не ее, ведь тогда я был еще действительно ничтожным сопляком.

Плечи Лемана опадают, лицо приобретает удрученность. Он отворачивается и тяжело вздыхает, потерев переносицу.

– Ты думаешь, она снова за свое? Вышла на Кирка, чтобы насолить тебе?

Как же я ненавижу упоминания о ней. Мне моментально хочется свернуть чью-то шею, представив, что это будет именно ее шея.

– Кирк бизнесмен. Он знает, что за время нашего сотрудничества я накопал на него много интересного, и сейчас я для него слишком опасный конкурент. Он не будет переходить мне дорогу напрямую, но ее руками сделает это с удовольствием. В конце концов, у нее куда сильнее мотивация уничтожить меня.

– Какая ему от этого польза?

– Расширение бизнеса. Предполагаю, она пообещала поделиться с ним теми акциями, которыми владеет наша подставная фирма, если не вообще отдать ему ее целиком. Он уже давно проявлял к ней интерес, но я всегда отказывал.

– Не считаешь, что будет тише и разумней просто поделиться?

Один уголок моего рта криво полез наверх.

– Не хочу. Нужно уметь принимать отказы. А если в этом замешана еще и эта сука, то они не получат ничего из того, чем я владею, даже когда буду гнить под землей.

– Тед, ты правда не в себе.

– Не делай из меня полного отморозка. Я всегда даю шанс, и порой даже не один. Тебе я тоже дал шанс в свое время.

– Можешь не напоминать мне об этом, – отрезает Леман и хмурится. – Я помню. И именно потому, что помню, взываю к твоему рассудку. Будет крайне неприятно, если все, что ты создал своими руками, полетит к чертям из-за того, что ты повелся на эмоции.

– Хватит, – раздраженно отрезаю я и разворачиваюсь. – Не пытайся лечить меня, Нейт. У меня крайне препаршивое настроение.

Я иду к выходу, но Леман все не сдается.

Боже, заткнись, заткнись. Не делай мне мозги, которые и так вот-вот расплавятся и без тебя!

– Дафна. Все дело в ней. Так?

Ее имя воспринимается больно. Удар под дых. Смешно и одновременно чертовски грустно.

Останавливаюсь в темном проеме, ведущем в длинный, едва освещенный коридор, и, чуть повернув голову, сухо бросаю через плечо:

– Уберитесь здесь и свяжись с Элфордом. Пусть безвылазно пялится в монитор и слушает Кирка, даже если польется кровь из ушей и глаз. Тебя это тоже касается.

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

Я падаю в кресло, сделав очередной глоток джина прямо из горла. Морщусь, стираю тыльной стороной ладони с подбородка пролившийся алкоголь, и запрокидываю голову к потолку, раскидав руки на подлокотниках.

Неудачное стечение обстоятельств. Так я утешаю себя с тех пор, как Палмер уехала. Мне все еще претит ее вспыхнувшая из-за неумения дослушивать людей ненависть, но и она же приходится на руку. Пусть ненавидит меня и будет держаться подальше ради своего же блага.

Мы просто встретились... Не в то время. В очередной переломный момент треклятой жизни. Глупая месть Бейтса и Моноли, убийства моих людей, возможный сговор Кирка и не шибко достопочтенной дряни, и последняя личность заставляет артерии едва ли не лопаться от бурлящей ярости. Какие-то из этих событий связаны между собой, какие-то – нет, но все они в одной кровавой куче, и Дафна просто могла бы пострадать, находясь рядом со мной. На какие все же трепетные чувства я способен, ха.

Я жарко желал дать ей все, что у меня есть. Получить еще больше и дать больше. Причина?

Влюбился.

Я не реагирую, когда в комнату кто-то тихо входит. Понимаю, кто это лишь тогда, когда улавливаю тошнотворный запах роз. Сразу вспоминается, как Дафна остервенело оттягала Кортни, и я тихо смеюсь своим мыслям.

Она подходит со спины, кладет руки мне на плечи и наклоняется так, что блондинистые локоны накрывают мое лицо.

– Что ты здесь делаешь? – делаю глоток.

– Я соскучилась, – ласково шепчет Кортни мне на ухо и целует в шею. – Выглядишь уставшим. Помочь тебе расслабиться?

Тело не обдает ни малейшим градусом возбужденного жара.

Она обходит меня и останавливается напротив, после плавно опустившись на колени между ног. Тянет руки к тем нескольким нижним пуговицам рубашки, которые я не расстегнул, и скользит ладонями к ширинке. Невинно стреляет своими глазками и играючи облизывает блестящие от розового блеска губы.

Возможно, это помогло бы забыться и забыть Дафну. Возможно, я вернулся бы к тому, что было до нее. Возможно, удалось бы.

Возможно.

А абсолютно точно – я не хочу никого, кроме Палмер.

Я хватаю Кортни за подбородок и с презрением отталкиваю от себя. Ее глаза округляются и наливаются тонким слоем слез.

– Тебя никто не звал. Проваливай, пока я не приказал вывести тебя силком, и больше не появляйся.

Губы ее дрожат от обиды. Капризная, вылизанная кукла Барби. Дафна была права.

– Все из-за этой кудрявой психички, да?

– Да, – пресекаю истерику я, удивившись самому себе, что наконец решил признать правду в такой идиотский момент. – Еще одно слово, Кортни, и единственной твоей работой до конца жизни будет вылизывать полы в уличных туалетах. Не испытывай меня своей тупостью. Я просто трахал тебя, не больше, и ты была на это согласна, ты знала, но на этом все. Уходи. По-хорошему.

Не смотрю, как она, сдерживая рыдания, поднимается на ноги и убегает.

Не то.

Палмер бы меня уже расчленила одним только взглядом. При возможности – не только, а я бы даже не сопротивлялся и добровольно сложил бы руки.

Блять. Больно. Как долго это будет продолжаться?