5 глава
Как солнце может слепить сквозь закрытые веки? Именно эта мысль первой прорезала мое сонное сознание, а вслед за ней слабая боль прорезала виски. Будто по голове всю ночь били молотком.
Но даже всё вышеперечисленное не сравнилось с главной причиной пробуждения, которой стала крепкая мужская рука у меня на бедре. И она не просто лежала. Длинные пальцы впились в кожу, да так, что на их месте могли остаться синяки.
Вспоминая вчерашний вечер, я открыла глаза и уставилась на спящего Доминика. Его точёное лицо было таким безмятежным, что я на секунду засомневалась, он ли это. Никаких тебе усмешек и высокомерных взглядов. Сейчас он выглядел, как настоящий мужчина. Спокойный и мужественный в каждой черте лица. Волосы цвета воронова крыла непослушно торчали в разные стороны. От одной мысли о том, что мы спали в одной кровати, к щекам прилил жар. Боже, а чего я наговорила ему ночью?
Нужно валить отсюда, пока он не проснулся. Дерьмо, как же звенело в ушах. Я на секунду закрыла глаза, чтобы чуточку полегчало, и лишь в этот момент поняла, что моя нога лежала между его ног, а рука на его груди. План побега самую малость усложнился.
Как можно было так запутаться во сне? Может, кому-то из нас снилась йога? Почему он как среднестатистический человек спал на спине, а я и тут сумела создать себе проблему? Почему от осознания того, насколько близко мое тело находится к нему, живот налился обжигающим теплом?
— Умираю, — протянул Доминик, и, видимо, в этот момент понял, что в постели не один. Или понял еще до этого? Не стал бы он говорить сам с собой? Чёрт с ним, кто его знает.
Рука на моём бедре начала следовать вверх к изгибу талии. За прикосновением его пальцев следовал шлейф электричества, возбуждая спящие клетки тела. Остановившись у края топа, Доминик тихо застонал, и от этого звука щеки налились краской.
— Детка, ничего не помню о вчерашней ночи, но могу всё исправить, — не открывая глаз, тихо проговорил он хриплым ото сна голосом.
Думаю, ему всё равно, кто лежит рядом с ним. Хоть один из тех парней, игравших в бильярд. Когда его пальцы скользнули под мой топ, вся безмятежность вмиг улетучилась, и Доминик снова стал кретином. Схватив его руку, я прочистила горло.
— Поднимешь руку ещё выше, и я клянусь исполнить свою вчерашнюю угрозу.
Его губы растянулись в озорной усмешке, парень потер глаза свободной рукой.
— Котенок, неужели я уже получил то, чему никогда не быть моим? — спросил Доминик, защекотав оголенный островок кожи пальцами руки, которая по-прежнему оставалась в моей хватке.
— Я думала, моя весовая категория не входит в список твоих желаний! — рыкнула я, отпихнув его руку.
Своим вопросом Доминик только подтвердил то, что каждая девушка для него не больше чем трофей.
— Я же говорил держаться подальше от выпивки.
Что это? Неужели, он наконец решил снизойти ко мне. Парень перевернулся на бок, а игривое настроение сменилось серьёзным. При этом движении одеяло немного сползло, оголяя его широкие плечи и грудь. За возможность прикоснуться к этому телу любая другая уже бы десять раз умерла.
— Я не знала, что там было спиртное. Вкус был, как у обычной газировки, — сдаваясь, ответила я.
Впервые в жизни я пожалела, что являюсь таким чайником по части вечеринок и алкоголя. Подозреваю, что Доминик перестал иметь дела с такими ещё в средней школе.
— Больше так не напивайся.
Его фирменная усмешка подтвердила мои подозрения, снова напоминая о трофеях. Конечно, с готовой на всё старшекласницей намного меньше возни, нежели с новичком вроде меня. Заставив себя отвести взгляд от его груди, я решила поскорее покинуть эту порочную кровать. Слишком уж много этого парня в моем личном пространстве.
Давление вдруг подскочило вместе со мной, и в глазах на секунду потемнело. Проклятье, я всего-то выпила, а симптомы были такие, будто больна неизлечимой болезнью. Я почувствовала, что валюсь с ног, и, к счастью, Доминик с утра после пьянок был поэффективнее меня. Подозреваю, что такое приходит с опытом. Подхватив меня, парень крепко прижал к себе. Лицом к лицу. Его взгляд всего на мгновение скользнул к моим губам. Не знаю от этого или нет, но часть тела тут же загорелась огнем.
— Идем на кухню, — сказал Доминик, возвращая лицу беспечное выражение.
В каком-то смысле я тоже мысленно выдохнула. По неизвестной мне причине было намного легче отрицать его привлекательность, когда он отвечал статусу звёзды, а не когда томно разглядывал мои губы.
— Лучше я сразу пойду домой, — вывернувшись из его рук, пробормотала я.
— Я не кусаюсь, Валери. Пока что, — засмеявшись, заявил он, подталкивая к двери.
Меня это как-то не обнадёжило. Чёрт, он что, назвал меня по имени?
По дороге вниз пришлось знатно поизворачиваться, чтобы не наступить на один из валявшихся отовсюду пластиковых стаканчиков. Ох, оказывается в той части гостиной, которую не разглядеть от двери, висела большая плазма, под которой валялось приличное количество игровых приставок. На асимметричных полочках в ряд выставлены фотографии в рамочках из тёмного дерева. Моя бы мама убила, узнай, что я самолично впустила в такой дом гору неандертальцев.
После моего ухода в кухне, кажется, случился ураган. Здесь было еще больше стаканчиков, чем во всем доме. От одного взгляда на пустые бутылки к горлу подкатила желчь, и я почувствовала, как всё выпитое мной ищет путь наружу.
Тем временем порыскав в кухонных ящиках, Доминик протянул мне таблетку и стакан воды. Запив свою одним большим глотком, он вопросительно посмотрел на меня.
— Это от головы. И тошноты.
Неужели по мне так видно, насколько мне плохо? Не раздумывая больше ни секунды, я закинула таблетку в рот. Осушив стакан, я поставила его на столешницу и направилась в гостиную. Вот только в комнате передо мной стоял длинный стол и пара стульев. На стене висела большая черно-белая картина, изображающая танцующую пару.
— Выход в другой стороне.
Даже не глядя, я понимала, что он насмехается. Зачем здесь столько ненужных дверей? Зло развернувшись, я направилась к соседней двери. Шаги Доминика эхом отдавались за спиной, поднимая шкалу раздражения над отметкой допустимого. Откуда только Ванесса взялась на мою голову? Как я позволила себе быть такой неосмотрительной? Господи, а мама? Даже думать не хочу, какой длины нотацию она мне прочитает.
— Тебя подвезти?
— Лучше я пройдусь, не хочу, чтобы нас сбили.
Если у Доминика в голове сейчас творится то же, что и у меня, то мы даже не сумеем выехать с подъездной дорожки. Уже на улице я поняла, что пешая прогулка будет болезненней, чем я представляла. Солнце ослепляло глаза, словно ультрафиолет, и я почувствовала себя, как все вампиры из моих любовных романов, когда-либо попадавшие под солнечные лучи. Противясь силе природы, я упрямо зашагала к дороге. Менять свое решение я тоже не собиралась.
— Уверена, что стоит и дальше упираться?
— Я уже говорила, что не все должны падать перед тобой в обморок! — крикнула я, махнув рукой. Было тяжело не оборачиваться, но я справилась.
— Я ещё не говорил, но не стоит судить обо мне, основываясь на опыте с кем-то другим! — крикнул он в ответ, и захлопнул за собой дверь.
Звучало так, будто ему не плевать. Но как ещё я могу судить его, если он ведёт себя в точности так же, как и остальные самоуверенные спортсмены? Покажи он хоть раз, что не такой, я бы заметила. Тем не менее, большую часть времени он ведёт себя как мудак. По опыту знаю, что у таких венценосных ослов с такими как я личных дел не бывает. Поэтому, Валери, будь честна с собой, ничего не выйдет.
Дорога к дому заняла целых полчаса. У меня кроме телефона не было даже пары долларов, чтобы воспользоваться такси. Заметка на будущее — всегда иметь при себе пару долларов.
Свернув ко входу в двухэтажный дом, подпирающий наш четырёхэтажный, я направилась прямо к Тане. Обычно в это время её родители уже на работе в своём овощном магазинчике. Они арендуют здание в квартале отсюда. Если хочу увидеть Таню, нужно сделать это до того, как окажусь под домашним арестом. А я окажусь.
— Ох, привет, — слегка удивлённо пробормотала Таня, сонно опираясь на дверь. Кажется, я её разбудила. Прекрасно, так ей и надо.
— Ты меня забыла! — без обиняков заявила я, надеясь, что подруга заметит, насколько я раздражена. — Как вообще можно забыть человека? Кто из нас был пьян?
— Но... но, я думала, что ты ушла, — растерянно пробормотала Таня, потирая глаза. — У меня есть новость!
Ушла. Одна. Ночью. Это самая нелепая отговорка из всех существующих! Она должна предложить мне весомую причину того, почему не забрала меня. Таня терпеливо ожидала, пока я отвечу, потому что мое лицо совершенно точно выражало всё то негодование, которое на самом деле чувствую.
— Да? Ну попробуй, облегчи свою вину.
— Адам поцеловал меня, — восторженно завизжяла Таня, — провёл до дома и поцеловал!
Вся лестничная клетка услышала о столь важном событии в её жизни до того, как подруга наконец затащила меня в квартиру.
— Не верю, что ты наконец-то решилась. Бедняга Адам, — проворчала я, показывая, что новости не удалось до конца растопить мое сердце.
— Я тоже. Но это того стоило. Он был таким нежным, — мечтательно протянула Таня, закусывая губу.
Поцелуй или Адам? И что это получается? Она намеренно оставила меня, чтобы поцеловаться? Нельзя было сделать это на вечеринке? Таня поплелась на кухню, продолжая сверкать глупой улыбкой. Вот и настало время, когда оды глазам Адама уступят место одам, посвящённым его губам.
— Постой. Доминик сам лично сказал Адаму, что ты поехала домой. Но если всё-таки не уехала... Где ты была?
Таня с хмурым выражением оглядела меня, несколько раз моргнув, чтобы прогнать сонливость. Доминик сказал? Он солгал Адаму? Или Адам солгал Тане, чтобы провести её и поцеловать? Какого черта лишней осталась я? В уме я злобно потерла руки, а наяву наклонилась к ней для пущего эффекта.
— Ох, я была там, где ты и должна была меня найти. В постели Доминика, — произнесла я до невозможности будничным голосом. — В следующий раз советую проверять самой. Оказывается, парни могут лгать.
Серые глаза Тани увеличились в несколько раз и вместе с бровями полезли на лоб. Подруга так и застыла с пустой чашкой в руках, переваривая мои слова. Могу поклясться, что девушка даже на некоторое время забыла о собственном первом поцелуе.
— С тем самым Домиником?! Шутишь? Требую подробностей!
— Извини, но мне нужно появиться дома, и выслушать нотацию о том, насколько я безответственная дочь.
— Но... — запротестовала она.
— Но ты сама виновата.
Я уходила с улыбкой на лице, зная, что неведение самое большое наказание для Тани. Думаю, в следующий раз она меня не забудет.