Пленница Волка

— Что ты сказал? — гневно закричала Джису, что стены содрогнулись от пронзительного женского голоса.

— Милая… — мягко начал Чонгук и снова увернулся от летящей в него вазы. — Су~я…

Теперь в него полетела дорогая фарфоровая статуэтка, разбиваясь вдребезги при ударе о стену.

— Только попробуй повторить это еще раз!

Черт, его девочка сильно разозлилась. Но ничего, другого Гук и не ожидал, поэтому не говорил ей, о какой именно помощи он просил. Специально утаивая, что она согласилась повести стаю в полнолуние. Мужчина знал, что его пара еще помнит предыдущую полную луну, после которой ее жизнь кардинально изменилась. Но она была даже не просто его парой, а Луной, и должна была находиться рядом с ним, несмотря на то, что она человек.

Мужчина снова открыл рот, чтобы объяснить ей всю ситуацию, но Су оборвала его своим криком, который продолжался с тех пор, как он сказал ей о полнолунии и ее обязанностях.

— Только попробуй, и я посажу тебя на цепь! На целый месяц, песик!

В ее голосе не было ни капли страха, только гнев и ярость. И это делало девушку настолько сексуальной, что его желание граничило с болью. Член затвердел в штанах, а зверь, ведомый возбуждением, рвался на волю.

Серело. Луна на небе ярким пятнышком светила в сумраке, действуя на него так же, как и на всех оборотней. Но если раньше ее сила призывала зверя соединиться с сильной самкой, то сейчас он безумно хотел спариться со своей парой. Волк требовал обернуться, дать ему долгожданную свободу. Сила альфы струилась по венам, и стая, будучи единой, ощущала этот призыв. Призыв луны и леса. Дикость, которая рвалась наружу. Желание ощутить запах зеленой травы, могущих деревьев. Почувствовать, как ветер ласкает шерсть.

Но еще больше он желал почувствовать сладкий миг преследования. Бежать за своей парой, слушать бешеный стук ее сердца и знать, что она — его добыча, только его.

— Джису! — твердым голосом произнес мужчина, стараясь, чтобы в нем она услышала гнев, а не восхищение. — Ты моя жена и Луна стаи! Ты должна там быть! Только так стая окончательно примет тебя!

— Ты понимаешь, о чем просишь? Да какой муж захочет, чтобы его жена предстала голой перед целой толпой.

— Я что, говорил, что ты будешь стоять перед ними голой? Все, что я прошу, чтобы ты была там со мной. Чтобы, когда прозвучит мой зов, ты со всей силы побежала, как и остальные самки.

— Даже если я приду туда одетой, то точно знаю, что это ненадолго. Или ты хочешь сказать, что я буду там цветы собирать? — ирония скользила в ее вопросе, но Чон услышал хрипоту и страх в девичьем голосе.

— Ты боишься? — тихо спросил он.

Джису застыла, всматриваясь в его напряженные глаза. Девушка отчетливо видела там отголоски страха. Страха быть отвергнутым. Они оба боялись. Она страшилась его зверя, хотя честно признавалась самой себе, что это также и возбуждало, но откуда шло это чувство, девушка не знала. По всем людским законам и представлениям она должна не только быть в ужасе, но и испытывать отвращение.

В то время, когда страх был больше похож на опасение, его животная часть притягивала. А Гук, такой сильный и уверенный в себе мужчина, все еще боялся ее отвращения. Этот страх читался в его глазах, в каждом его движении. Су устало вздохнула, вспоминая всех женщин, с которыми познакомилась, стараясь войти в стаю. Она понимала, что луна — это их волшебное время, хоть в этом люди не ошиблись, описывая оборотней. И если она на самом деле решила занять свое место в этом мире, то должна вести себя как настоящая луна.

Сейчас Джису искренне верила, что Чонгук никогда не причинит ей боли, в каком бы виде он ни был. В этом девушка уже убедилась. Вспомнила его самое жестокое наказание, которое на деле оказалось лишь неудовлетворенным желанием, которое больше бьет по гордости, чем ранит физически. Он оберегал ее, лелеял, сходил с ума по их еще не рожденным детям. И, бывало, Джису радовалась, что это мальчики, потому что если бы у них была девочка, то малышке пришлось бы столкнуться с отцом, который бы суетился над ней как над редким цветком.

— Хорошо, — уступила Су. — Да, я боюсь немного, но ты прав, я должна быть там с тобой.

— Тогда пойдем, любимая, — он протянул ей руку, и девушка доверчиво вручила ему свою ладонь. — Стая уже ждет. Она в предвкушении. Молодые волки хотят ощутить дерзость леса и поиграть с ним. Пары хотят отдаться притяжению луны, утолив свою страсть. Старые оборотни желают размять кости и почувствовать уходящую силу. И, возможно, кто-то желает сегодня сцепиться, создать свою пару. — Мужской голос околдовывал, и Су почувствовала, как дрожь электрическим разрядом прошлась по телу.

— А что хочешь ты? — тихо спросила она.

— Я хочу бежать по лесу, преследуя свою пару, обладать ею и чувствовать ответное желание.

Ее сердце забилось чаще, и она потонула в его глазах, которые обещали истинное наслаждение.

— Но главное сейчас то, что желает мой зверь, то, ради чего он живет — это твое счастье, и он согласится с любым твоим решением.

Когда они наконец дошли до места, где их ждала стая, Джису уже заметно нервничала. Там находилось около пятидесяти человек, и все они ожидали своего альфу. В центре стоял Банчан, и по одному взгляду на мужчину можно было сказать, что он нервничал больше нее. Он стоял на месте не двигаясь, но у нее создавалось впечатление, что он мечется, как зверь в клетке.

— Я не вижу Лалису.

— Ее здесь нет. Она не член стаи, но я уверен, что сегодня она соединится с моим бетой.

— Поэтому Чан такой?

— Да, родная. Ты не представляешь, что делает луна с оборотнем, который нашел свою пару. Она просто сводит его с ума.

— Почему же, хорошо представляю, — Су хотела еще что-то добавить, но они оказались в центре полукруга, что создали оборотни, и девушка замолчала.

Чонгук медленно провел взглядом по взволнованной стае, а потом поднял голову, взирая на луну, что высоко сияла в небе.

— Вы чувствуете ее? — громко спросил он, и в его голосе проскальзывало рычание. — Она призывает! Это наша ночь! Идите за мной и своей Луной. Только мы, зов леса и полной луны.

Как только его слова прогремели над собравшимися, Джису увидела, как люди вокруг нее стали скидывать одежду и превращаться. Как ни странно, но сейчас это зрелище ее не пугало, а скорее, наоборот, восхищало. Это был целый мир, о котором не знал ни один человек. Они не похожи на тех монстров, что появлялись на экранах в леденящих сердце фильмах ужасов. Нет, они были созданы самой Землей, так же как и люди. И они тоже имели право на жизнь, и это право им дала сама природа. Девушка поняла, что теперь относилась к оборотням просто как к другой расе, к которой она теперь принадлежала, пусть не физически, но душевно. И, несмотря на то, что в ней всегда будут отличия, она и Чонгук стали доказательством тому, что когда-то их миры все-таки сойдутся воедино.

Джису посмотрела на своего мужчину. Он с дикой яростью рвал на себе одежду, в то время как кости изгибались, меняя форму. Дрожь прошла по девичьему телу. Дыхание сбилось. Сейчас это настолько завораживало своей звериной эротичностью, что хотелось впитать в себя это виденье и не отпускать. И ни капли страха не воскресло в ее душе. Доверие к этому мужчине перешло естественную черту.

Пара минут — и девушка стояла уже в окружении не людей, а зверей–оборотней, и совсем не боялась. Чонгук властно завыл, и ему вторил вой всей стаи. И тогда ведомая первобытными инстинктами Джису рванула с места, а вместе с ней побежали другие самки. Они разбежались в разные стороны, двигаясь быстрее нее, и скрылись за зарослями леса.

В суматохе огибая одно дерево за другим, девушка знала, что Гук специально дает ей фору. Постепенно другие женщины отдалялись от нее, разбегаясь по сторонам, оставляя Су одну. Убегая изо всех сил, она ощущала, как сердце загнанной птицей стучало в груди, но шум сзади подгонял вперед. А путь ей освещала полная луна, словно маня за собой.

Девушку накрыло эйфорическое ощущение полной нереальности происходящего. Возбуждение возрастало в крови, и ей давно уже хотелось остановиться и попасть в лапы преследователя. Дикость и непредсказуемость — восхитительная смесь.

Когда силы полностью иссякли, она остановилась возле дерева, прислоняясь  к его мощному стволу. Вокруг не было никого, и Су казалось, что она осталась одна. Лишь вой вдали, так похожий на волчий, напомнил о царствующих сейчас в лесу существах. Она услышала, как шелестят ветки и тяжелое дыхание доносится со стороны. Зверь обходил свою добычу, выбирая место и время, чтобы напасть и не дать той ни одного шанса уйти.

Будучи превосходным охотником, он не давал жертве возможности определить, с какой стороны он подходит к ней, близко ли он и есть ли еще время убежать. Хотя бежать девушке больше не хотелось. Каждая мышца в ее теле натянулась, как струна. Громкий шум слева отвлек ее внимание, и она не заметила, откуда перед ней возник огромный устрашающий, но такой знакомый в своей дикости зверь. Чонгук. Его Джису не спутает ни с кем. Казалось, все, что произошло месяц назад, было лишь невозможным сном, но вот она — настоящая реальность. Девушка знала, что внутренне он боялся снова предстать перед ней в виде оборотня. И даже сейчас в этом могущественном существе она ощущала еле заметные колебания.

Шумно вздыхая, втягивая в себя ее аромат, он медленно наступал на Су. Оборотень чувствовал волнение своей пары. Ее вздымающаяся от тяжелого дыхания грудь, расширенные зрачки и запах говорили об этом. И Чонгук волновался вместе с ней. Ведь сейчас он открыто в свете полной луны представал перед любимой, понимая, что это миг покажет, изменилось ли ее отношение к нему за эти месяцы, приняла ли она его или лишь заставляла себя пересилить страх. Это мгновение решало их дальнейшую жизнь. Он мог обрести все или окончательно потерять Джису.

Это был тот рубеж, который просто необходимо перейти. Вот именно сейчас она решала, быть с ним или нет, а не когда родятся дети. Чонгук стоял перед ней, открыт душой, весь как на ладони. Он и вся его жизнь. И как бы тяжело мужчине ни было, он дает ей право выбрать: принять его полностью или уйти. Самое тяжелое решение для оборотня — сдержать себя в полнолуние. А для него, как для альфы, оно казалось даже невозможным.

Но когда он увидел, как она протянула к нему руки, призывая к себе, зверь в триумфе завыл. И снова ему вторили звуки других членов стаи, радующихся со своим вожаком. Чонгук резко подскочил к своей паре и притянул к себе. Опустив голову к ее оголенной шее, он прошелся шершавым языком по зажившему шраму спаривания, лаская и выказывая свое благоговение перед ней. Ее руки вцепились в мягкую шерсть, ища опору, а тело выгнулось  навстречу ему в немом призыве. Его волк знал, что он должен быть осторожным со своей парой, ведь она не просто носила его потомство, а была в несколько раз хрупче самок оборотней. И даже сейчас, находясь на грани дикости в своем животном обличье, мужчина действовал невероятно нежно, что практически нереально для возбужденного луной зверя.

Яростно раздирая когтями ее шелковую блузку, он слегка задевал девичью кожу, оставляя красноватые следы. Но Су это, похоже, не волновало. Она помогала ему стягивать с себя порванные лоскутки вместе с бюстгальтером. Как только остатки ее одежды упали на траву и девушка предстала перед своей парой в костюме Евы, Гук шумно втянул в себя воздух, наслаждаясь первобытной женской красотой.

Наклонившись, он провел языком по затвердевшему от ночного холодка девичьему соску. Уши оборотня почти скрутились от удовольствия слышать ответный стон своей самки. Огромные ладони мяли женскую грудь, то приподнимая ее, грубо и нежно одновременно, то стараясь не задеть когтями.

Его действия сводили девушку с ума. Джису, закинув голову, протяжно стонала, вспыхивая от ощущения ноющего тепла, которое привычно собиралось внизу живота. Звериная шерсть касалась ее голого тела, посылая мелкие электрические разряды по нему. Девушка вздрогнула, когда Гук разорвал юбку и трусики, одним движением отрывая ткань от ее тела. На минуту она подумала о том, что домой ей придется возвращаться в чем мать родила, но эта мысль испарилась, когда он со своей дикостью втянул другой сосок в рот, уделяя ему должное внимание. Опустив руку вниз, он проскользнул ею между девичьих ног, накрывая влажное лоно. Когтем слегка царапая нежную плоть, он прошелся им по вздутому клитору, заставляя Су содрогаться от невероятного экстаза.

Резко оторвав девушку от дерева, он с легкостью ее поднял, заставляя оплести ногами торс. Джису чувствовала себя пушинкой в его нечеловечески сильных руках. Мужчина, отступив на пару шагов, переместил их под лунный свет, который пробивался сквозь густые листья деревьев. Его звериные глаза пожирали девушку своим желтым светом, гипнотизируя ее мысли и вызывая волны жара и страсти.

Но вдруг он резко повернул голову в сторону и зарычал в темноту деревьев. Джису вздрогнула, когда среди зарослей увидела другого скалившегося оборотня. Он грозно рычал, демонстрируя в оскале острые клыки и угрожая им взглядом. Чонгук рыкнул в ответ, показывая свою силу и предупреждая о том, что будет бороться за свою пару. Он уже был готов отпустить Джису на землю и сойтись в борьбе, когда оборотень резко развернулся и скрылся в ночном мраке.

Чонгук протяжно завыл, внутренне приказывая своим самцам быть осторожными, потому что он только что встретил чужака. И тот бы не скрылся от наказания за нарушение границ чужой территории, но зверь не мог оставить свою пару. Ее безопасность прежде всего. И поэтому гнаться за врагом было бы глупо и опрометчиво, хотя, возможно, он этого и добивался, появляясь перед ними.

Кровь кипела в венах зверя. Дикость, что не нашла успокоения в борьбе, требовала иного выхода. Жажда обладать своей Луной возросла во сто крат. И когда мысленное подтверждение членов стаи, что чужак покинул их территорию, принесло облегчение, он снова вернул все внимание к своей паре.

— Гук? — вопросительно прошептала Су, напуганная и дезориентированная происходящим.

Кто это был? Свой или чужой? Им грозит опасность или же это обычно для оборотней? Эти вопросы так и кружились в ее голове, но когда девушка почувствовала, как твердая горячая плоть прижалась к ее лону, она глубоко выдохнула. И именно в этот момент он медленно проник в нее, заставляя забыть обо всем на свете.

Джису не понимала, что сейчас, после встречи с чужаком, ему как никогда нужно было ощутить, что она целиком принадлежит ему. Его добыча. Его пара по праву сильнейшего и волей природы.

 Влажная от собственного желания, она так сильно обхватывала его член, что ему хотелось завыть от наслаждения. Но, стиснув зубы, мужчина лишь сильнее толкался в нее. Член был настолько большим, что Су до сих пор удивлялась, как он мог поместиться в ней. Но, вновь получая невероятное подтверждение этому, девушка отдавалась чувству наполненности.

 Медленно входя в нее по сантиметру, он остановился, чтобы тут же сделать резкий толчок, и Джису громко закричала от неожиданного наслаждения, которое взорвалось в ней. Ее крику вторил его звериный рык. Рык собственника. Могущественные руки стали поднимать и резко опускать ее, надевая на свой орган. Безумный ритм, дикий и нечеловеческий, не причинял ей боли, а лишь дарил невероятный экстаз. Су хватала воздух ртом, все ближе подходя к оргазму. Она совсем не чувствовала прохладу ночи, сгорая в страсти своего зверя.

Ее пальцы вцепились в мужские плечи, хватаясь за шерсть. Затуманенный взгляд поймал его мерцающие желтым глаза, в которых отражался лунный свет, и Джису откинула голову назад. Вид ее изогнутой шеи с гладкой белоснежной кожей сводил зверя с ума, требуя испортить это совершенство следом своих зубов. И он, опустив пасть, сильно сжал зубами основание шеи, обновляя свою брачную метку.

Это было божественное чувство. Она застонала, ощутив его крепкий захват, и сильно сжала внутренними мышцами фаллос, что резким толчком вошел в нее до упора. И снова громкий вой разнесся по округе, но Су лишь на границе сознания слышала его. Оргазм накрыл девушку с головой, утягивая в мир нирваны.

Сколько продолжался ее полет, девушка не знала. Но тело еще содрогалось от конвульсий, когда сознание понемногу возвращалось. Она чувствовала, что его орган раздулся, запирая себя в ней. Шершавый язык ласково и методично обводил место укуса. Не такого сильного, как месяц назад, но такого же крышесносного. Тогда Чонгук требовал свои права на нее, сегодня же лишь подтверждал их. Су чувствовала себя как никогда счастливой. Его тепло согревало ее, его руки защищали, и, казалось, не было ничего, что могло нарушить это единение их душ и тел.

Постепенно девушка успокаивалась и переставала дрожать, а его захват наконец ослаб, и Чонгук покинул ее сладкое лоно, оставив после себя ноющие мышцы и расслабленность. Он крепко держал девушку на руках, и Су, положив голову ему на плечо, задумалась, не повредят ли такие дикие занятия их детям?

«Нет, Лалиса говорила, что все будет в порядке», — услышала она ответ на свои мысли и посмотрела на Чона. Его пасть не двигалась.

— Гук? Это ты сказал? — вслух переспросила девушка, уже считая, что ей слышится.

Конечно я, милая.

Удивление это меньшее, что появилось на ее лице, когда она услышала эти слова, видя, что его губы не шевелятся.

«Но я же только подумала о детях, а не произнесла это?» — подумала Джису.

«Мы — истинная пара и можем слышать друг друга. Хотя я уже стал опасаться, что, раз ты не оборотень, эта связь не появится», — прозвучал мужской голос в ее голове.

— На самом деле я слышала тебя раньше. Всего пару фраз.

«Почему ты не сказала мне об этом?»

— Сначала я не поняла, что это. А потом заметила, что ты меня не слышишь, и решила не затрагивать этот вопрос. Ты же не сердишься на меня за это?

«Я сейчас так счастлив, Луна, что не могу на тебя сердиться». — И это счастье отражалось в его ласковом голосе, что теплой волной расходился по ее мыслям. И девушка понимала, что такой близости, что появилась между ними, нет ни у одной человеческой пары. И несмотря на то, что это немного пугало, потому что люди всегда боятся слишком открыться кому-то, когда ты так доверяешь мужчине, как она Чонгуку, это единение становится чем-то волшебным.

— Куда ты меня несешь?

«К стае. Необходимо исполнять свои обязанности альфы. Я чувствую, что этой ночью соединились две пары. Одна из которых — Чан и Лиса, а это значит, что бету мы сегодня уже не увидим».

— Почему? — с непонимающей улыбкой спросила девушка, не в силах за заполнившим ее счастьем соединить мысли в логическую цепочку.

«Когда я сцепился с тобой, то не мог и на минуту оторваться от тебя».

— Вот так всегда. Сначала вы не можете от нас оторваться, но через месяц ваше стремление слабеет, — наигранно пошутила Су.

«Ты же знаешь, что и через год этого не произойдет, милая. Соединение — это навсегда. И тяга к тебе никогда не иссякнет и не поблекнет. — Его язык, словно в подтверждение слов, коснулся мочки ее уха, ласково обводя его ракушку. — Просто то сумасшествие, что мы чувствуем во время спаривания, отключает все другие инстинкты и мысли. Сейчас же, утолив эту жажду, я могу подумать и о своих обязанностях перед стаей. Альфа — это не просто статус, это моя суть».

— Чонгук, я понимаю, — серьезно сказала девушка, но весь эффект от тона нарушил зевок, который вырвался наружу.

«Ты устала. Сейчас мы придем на поляну. Там ты сможешь укутаться в одеяла и посидеть отдохнуть, пока я соберу всю стаю воедино и объявлю забег оконченным».

— Ты приготовил для меня одеяла?

«Конечно, родная. Я не хочу, чтобы ты простыла, но и не могу постоянно согревать тебя своим теплом, иначе я снова забуду о своих обязанностях».

— Самая высокая похвала для женщины, — с триумфом и озорством улыбнулась девушка, и Чонгук, радуясь ее отличному настроению, потерся носом об ее лицо.

Джису лишь прижалась к нему посильнее. Она правда чувствовала усталость, а его объятия и источаемое тепло так успокаивали. Девичьи глаза медленно закрывались, сколько бы сил она ни прикладывала против этого. Но в итоге сдалась и задремала.

Чонгук бережно нес свою драгоценную ношу к поляне. Он услышал ее мерное дыхание и улыбнулся. Она заснула, доверчиво устроив голову на его плече. По пути оборотень встретил резвящийся молодняк, тихо рыкнул на них, боясь разбудить Су. Но девушка лишь хмыкнула во сне, пощекотав его мех своим дыханием. Мужчина с бесконечной нежностью снова посмотрел на нее, его пару, и волна гордости охватила его зверя. Девушка в который раз удивила его. Когда он услышал ее мысли, видя, что пухленькие губки не шевелятся, ему захотелось снова завыть в триумфе. Зверь настолько опасался невозможности этой связи, что уже практически и не рассчитывал на ее обретение. Будучи альфой, он мог мысленно связаться с каждым членом своей стаи, но Су, как человек, была закрыта для него. И это вселяло неуверенность и страх, ведь без этого невозможно полное единение. И ему оставалось лишь надеяться на то, что факт истинной пары сделает невозможное реальным. Но когда прошел месяц и ничего не произошло, он перестал ждать, повторяя себе, что это неважно. Теперь же, слыша ее мысли и передавая ей свои, мужчина думал, что он получил запретный, но такой долгожданный подарок.

Достав приготовленные заранее одеяла и спальный мешок, Чон уложил в него свою пару, бережно укутав ее. Поднявшись, он позволил себе еще мгновение полюбоваться ее безмятежным сном, а после призвал стаю. Ощущение приближения утра в серости красок, отливающих только показавшимся розовым, в холодности появившейся росы и тишине успокоившегося леса несло покой и умиротворение. Если не считать непредвиденное появление чужака, можно было сказать, что полнолуние прошло хорошо.

Альфа стоял и ждал, пока к нему с разных сторон стекались уставшие в ночной гонке оборотни.
Он призывал их своей силой, мысленно приказывая возвращаться. И они шли. Шли к своим альфе и Луне, которую теперь признала вся стая. Ведь эта простая человеческая женщина не побоялась сегодня предстать перед ними, присутствовать при их превращении и вести самок на пробег.
Чонгук даже забыл сказать Джису, что от нее потребуется. Но девушка и так все поняла. Ведомая инстинктами, она побежала, призывая своих сестер присоединиться к ней и побуждая своего самца догнать ее.
Она стала истинной Луной, и теперь ни у кого не осталось сомнений насчет этого.