Паралич - сборник историй

У меня был совершенно безобразный график. Смена на работе завершалась только к часу ночи: режим был сбитым донельзя. Поэтому я его активно доламывала: в спортзал добиралась к половине второго, просмотр сериала начинался лишь в три с четвертью, а с подушкой мы начинали храпеть в унисон только к пяти утра.

В этот четверг я весь вечер ужасно хотела есть. Несколько раз перекусила, однако ситуация никак не улучшилась. Животный голод одолел к концу рабочего дня; примерно к полуночи мой живот начал петь серенады. От идеи идти в зал я отказалась – так сильно есть я не хотела еще никогда в жизни.

Наверное, желудок предвидел, что это последняя моя трапеза, поэтому и ныл активнее обычного.

Такси подъезжало к работе стабильно без пяти минут час – общественный транспорт ходил до полуночи, и компания расщедрилась, предоставляла сотрудникам трансфер до дома.

Я всегда просила высадить меня немного раньше, и шла пешком минут пять – так было быстрее, ведь если такси везло меня прямо до дома, то чертов крюк занимал почти пятнадцать.

Отработав смену, я вышла из здания. Морозный воздух неприятно прошелся по груди, и я в очередной раз решила, что сошла с ума, раз не начала носить шарфы даже в минусовую температуру.

Обратно мы ехали втроем – я, да пара девчонок, с которыми мне было по пути. Всю дорогу они активно щебетали, совершенно не замолкая.

— Улетаешь завтра ведь, так?

— Ты хочешь чтобы я быстрее улетела?

Я их почти не слушала – думала, что вкусного приготовлю дома. Мясо? Желудок корчился в муках.

— Остановите за пешеходным переходом, пожалуйста. — Подала я голос.

— Как скажете, — отозвался таксист. Выходить не хотелось – в салоне было невероятно вкусно накурено. О да, так бывает. Этот ягодный запах химии почти возбуждал.

Однако желудок уже бил тревогу.

— Мягкой посадки, — махнула я на прощание коллеге, — не разбиться.

Она заулыбалась.

За последнюю неделю в новостях только и трещали о том, как самолеты терпят крушение. Как минимум четыре точно разбилось – год начался довольно феерично.

— Спокойной ночи.

Такси поехало по назначенному маршруту дальше. Я же нацепила наушники, перебежала переход и направилась в сторону дома по узкому переулку, слегка пританцовывая, будучи уверенной в том, что на меня никто не смотрит.

Улицы ночью здесь невероятно тихие и мертвые. Поэтому яркий желто-зеленый свет из ниоткуда меня буквально ослепил.

Автобус выехал со двора. Свет фар на мгновение показался мне липким. Может ли свет быть липким и отдаленно напоминающим слизь? Наверное, может. Думаю, что-то зловещее в этом однозначно было. Он словно растянулся в желтозубой улыбке и проехал мимо.

Я обернулась – общественный транспорт уже полтора часа как прекратил всякое движение и мир зарыл голову в землю. Ночных автобусов здесь никогда не пускали – городок слишком маленький.

Я пожала плечами сама себе. Немой вопрос достоин только немого ответа.

166?

Мысли снова зацепились за автобус, стоило ему только исчезнуть из виду. Не было никогда и быть его не могло здесь. Самый старший из братьев – номер 58. Или я ошиблась? Вполне возможно.

Хочется есть, — снова пробормотал мозг, — скоро желудок переварит сам себя.

Мне почему-то стало неуютно от этой мысли, хотя звучала она, как сущая глупость.

До дома минуты три от силы, сейчас быстренько соображу себе сытный перекус и все будет хорошо.

Но чем дальше я удалялась от переулка, тем сильнее ощущала беспокойство. Хотелось вернуться и посмотреть, уехал ли загадочный автобус или остановился за углом. А еще, откуда он такой взялся – любопытства во мне было на десять человек.

Музыка все еще играла в наушниках, но я перестала вслушиваться.

Одним глазком! — Пронеслось в голове.

Я развернулась и зашагала в обратном направлении по переулку. Из-за угла отчетливо лился желтоватый свет фар. Почему-то показалось, что он пульсирует. Или дышит. И что-то звало меня узнать, из-под какой земли вылез этот автобус, окутанный загадочной дымкой. Я уже предполагала, что опять придумала коварную историю из ничего, но закон подлости и навязчивых идей работает просто: не сделаешь задуманное и шило из одного места никуда не денется.

По пути я вытащила телефон и вбила в поисковую строку – АВТОБУС 166. Все результаты поиска дали статьи и расписания существующего в городке транспорта, но номера 166 нигде не было. Я почти подпрыгнула, чувствуя себя журналистом, обнаружившим большой скандал. Это проклятие читающих людей, как писал Кинг. Нас можно соблазнить хорошей историей в самый неподходящий момент. В моем случае – призрачной тенью истории.

Я ускорила шаг.

Свет звал к себе. Я завернула за угол – и вот он снова передо мной.

Я остановилась в нескольких шагах. Он стоял неподвижно, словно дожидался меня – двигатель работал, и, стоило мне подойти, двери открылись с характерным шипением. Стоило им распахнуться, я почувствовала запах – настолько пряный, что я проглотила слюну. Пахло едой.

— Схожу с ума. — Прошептала я себе. Предвкушение чего-то мистического заставило сделать пару шагов навстречу. Я поднялась по ступенькам.

Картина заставила меня присвистнуть. Я спустила наушники на шею и оглядела салон: внутри автобуса не было обычных сидений. Вместо них стояли кресла, туго обтянутые красной кожей. Вдоль окон, на крепленых столах, расположили всевозможные блюда – дым от горячих супов узорами поднимался к потолку.

Я пробежалась глазами по блюдам. Супы в глиняных мисках, стейки, сочащиеся соком, пироги с запахом яблок и корицы. Я словно могла почувствовать каждый аромат отдельно – вместе же они сливались в симфонию, от которой начало приятно покалывать в животе.

Я резко обернулась к водителю.

— Извините, мне просто стало любопытно. Не знала, что у нас ходит сто шестьдесят шестой автобус. Он для туристов?

Лицо водителя скрывалось в тени. Сгорбленное тело слегка повернулось в мою сторону. Прямого ответа я не получила, но кивок тени в сторону салона расценила, как предложение войти. Жест не показался мне жутким или неуместным – он однозначно был спокойным и приглашающим.

— Я, наверное, пойду. — Я перемнулась с ноги на ногу, но не смогла заставить себя отступить.

— Попробуй. — Произнес водитель в ответ хриплым спокойным голосом. Сначала я приняла это за угрозу, но оказалось, он попросту приглашал меня внутрь попробовать еду.

В животе предательски заурчало. Дыра в желудке как будто стала еще глубже.

— Спасибо, я недолго, — словно оправдываясь, я сглотнула снова и вошла внутрь.

Сначала я просто разглядывала кресла и блюда, а когда водитель предложил мне попробовать снова, я сдалась.

Запах жареного мяса ударил в нос, и на место любопытства встал первобытный голод, который толкнул меня на кресло. Передо мной тут же оказалось первое блюдо. Откуда – я так и не поняла, но ощущение магии в воздухе стало только явственнее. На тарелке был стейк, уже аккуратно поделенный на равные кусочки, чтобы мне было удобнее есть. Сочный, плотный – он словно светился изнутри. А запах...

Он был густой и теплый, а дымку приправ я затянула в нос, словно наркотик. Наклонившись к тарелке, взяла нож и вилку. Было бы наглостью именно в этот момент забыть об этикете, но буду честна: мне хотелось затолкать себе мясо в рот голыми руками. Правая кисть слегка подрагивала, а голод подталкивал положить первый кусочек на язык.

Я зацепила мясо вилкой и сомкнула на нем зубы. Оно тут же растаяло во рту – мясо было приготовлено идеально. Насыщенный, нежный вкус с еле различимым оттенком сладости. Стало интересно, что за экзотическое мясо они подают. Раньше я такого точно не пробовала. Может, кролик, а, может, оленина – я не имела понятия, но тепло разлилось по всему телу, а я отдалась ощущениям, отключая мысли.

Через несколько секунд я почувствовала жжение в горле, разряд острыми иглами пробужал по всему телу. Не больно, а именно приятно. В тот же момент я почувствовала характерный толчок – автобус двинулся с места.

Когда двери успели закрыться?

Мысль спросить, куда мы едем, пришла не сразу, а когда пришла – я перекатывала на языке второй кусочек, чувствуя еле заметное давление в висках.

— В еду что-то примешано? — Обратилась я к водителю, придавая тону шуточный оттенок. — Она настолько вкусная, что мне кажется нереальной. И куда мы едем?

Тень за рулем хранила молчание. Я всегда верила своей интуиции и в то, что могла почувствовать опасность. Однако сейчас, в полвторого ночи, я сидела в несуществующем автобусе и наслаждалась оркестром вкусов, а на душе было легко и спокойно. Жуткое предчувствие рассеялось с первым соприкосновением мяса с языком.

Надо мной загорелось табло, где обычно списком шел порядок остановок. Однако на этот раз на экране вырисовалась одна-единственная надпись. Название мне показалось сказочным и полным мистики. Я хохотнула от азарта.

Точка невозврата.

— Интересно придумали. На счет остановки, имею ввиду. Ощущения, как в настоящем квесте! — Подала я голос, рассчитывая, что водитель хоть как-то отреагирует, но он не издал ни звука.

В какой-то момент я краем глаза заметила движение в тарелке. Опустив на нее взгляд, начала приглядываться: показалось, что кусочки мяса начали двигаться и извиваться. От неожиданности я вжалась в кресло. Но, мгновение, и мясо стало просто мясом, плавающем в собственном соку. Судя по всему, показалось. Еще вероятнее – я вернулась домой и мне снится сон.

Голод снова скрутил живот, и третий кусок я закинула в рот, уже даже не думая.

Не знаю, сколько прошло времени. Я все ела и ела, а автобус все ехал и ехал. Ни он, ни я останавливаться не собирались. Как только я откинулась на спинку, сытая до невозможного, меня сокрушило осознание.

Я в автобусе. И мы куда-то едем. Вряд ли в Хогвартс. За окном было настолько темно, что я могла разглядеть только небольшой участок дороги, на которую падал свет фар.

— Прошу прощения, — голова у меня шла кругом, но я нашла в себе силы произнести это твердым голосом, — остановите пожалуйста, мне нужно домой.

Молчание. Автобус продолжал нестись вперед.

— Мне... нужен счет, — продолжила я, чувствуя, как внутри нарастает паника. Все происходило слишком быстро и я не понимала, как могла попасть в автобус, который увозит меня черт пойми куда. В жизни ведь такого не бывает, — пожалуйста, остановите, я оплачу счет и поеду домой.

Гробовое молчание. Слышно было только, как колеса соприкасаются с землей, да свист ветра за окном. Я встала и направилась к водителю на несгибаемых ногах. Может, он не расслышал? Я все больше начинала верить в то, что мне снится сон.

— Я хотела... — Начала было я, заглядывая к нему в кабину, но за рулем было пусто. Автобус гнал на автопилоте.

На автопилоте?

— Ты и так едешь домой, — услышала я за спиной, — не переживай так.

Я резко обернулась.

Никого. Пустой салон, полный самых невообразимых блюд.

— Мне уже всякого успело померещиться, — сказала я сама себе, — так что спокойно, милая, все путем. Прокатимся, скорее всего, кружок, второй, и домой! Спать! А завтра...

Я замолчала.

Завтра не будет – внезапно этот факт полоснул мне ножом по сердцу. Не догадка, а неоспоримый факт.

Я вернулась на свое место. Живот снова заурчал. Я ведь физически не могла вместить себя столько еды, сколько уже съела, но животный голод накрыл меня новой волной – я снова потянулась к тарелке, плохо соображая, что делаю.

Я ела. Кусочек за кусочком. Я заглатывала еду с сумасшедшей скоростью, но она казалась бесконечной. Я съела все мясо и заглотила все пироги – настала очередь супов. Ложка упала на пол и я принялась пить суп из миски. С каждым глотком туман в голове сгущался.

Как я тут оказалась? Вроде, возвращалась откуда-то. А может, просто в магазин выходила и набрела на автобус по дороге? Наверное, это все-таки сон. Такого рода кошмары меня преследуют с самого детства. Было в этом что-то неправильное, чего я объяснить не могла. И чем быстрее я ела, тем больше было ощущение, что я – уже не я.

Когда я допивала последнюю миску супа, мой взгляд упал на ее дно.

Добро пожаловать – выцарапали на ее дне.

— Смешно, — нервно хохотнула я, — Хеллоуин мы здесь не особо празднуем, но спасибо за представление.

В душе скребли кошки. Психологи всегда говорят в первую очередь признаться себе в страхе – и тогда должно стать легче.

— Мне страшно. — Произнесла я вслух.

Автобус начал замедляться. Похоже, мы почти приехали к «Точке невозврата».

— Мне страшно. — Повторила я уже громче, но хваленая техника не помогала. Становилось только хуже.

Я замолчала. Разговаривать с собой было вредной привычкой – даже среди людей могла часто забыться. Мой мозг не выносил молчания и постоянно продолжал нести какую-то чушь, лишь бы не оказаться в тишине.

Но теперь я замолчала. Мне нужно было помолчать, я это чувствовала.

Двери зашипели и открылись, предлагая мне выйти наружу. Теперь автобус казался укрытием – за его порогом дул ветер и сквозило ощущение опасности. Я стояла возле своего кресла, глядя, как ветер загоняет сломанные ветки на ступеньки. На дом не сильно похоже.

Внезапно в нос ударил гнилой запах. Я почувствовала тошноту – бьющийся в конвульсиях комок нервов сделали свое дело. Все, что я съела, вышло наружу, прямо на чистый красный ковер. В глазах защипало.

Стоило открыть глаза, и я взмолилась, чтобы кто-нибудь мне их выколол. Мой ужин напоминал пережеванные людские органы в луже крови. Я отчетливо почувствовала терпкий металлический привкус на языке.

Меня сразило осознание – безумно вкусное мясо, которое я уминала за обе щеки, однозначно было человеческим. Я выбежала из автобуса, не оглядываясь.

Пронеслась мимо деревянной таблички «Конечная остановка. Точка невозврата», и побежала вперед. Я не знаю, сколько бежала. По ощущениям, целую вечность, но скорее всего, минут десять. Я взглянула на часы. Время остановилось на 2:36. Секундная стрелка брыкалась вперед и тут же возвращалась в изначальное положение.

Пробегая по брусчатке, я споткнулась и упала.

Больно.

— Оливер! — Позвали совсем близко. Имя было мужское и на мое никак не походило, но я инстинктивно обернулась, будучи уверенной, что позвали меня.

И не ошиблась.

— Ты что опять задумала?

Я в недоумении уставилась на мальчишку, который остановился в двух шагах от меня. Он вдруг взял меня за руку и попытался помочь подняться. Придерживаясь за коленку, я поднялась.

— Ну что ты, как обычно! Куда опять убежала?

Какой-то молокосос отчитывал меня прямо посреди дороги. Почему-то это показалось чем-то само собой разумеющимся. Но у меня не было ни детей, ни братьев.

— Оливер! — Снова позвал он, заглядывая мне в глаза. Я была на три головы выше и ситуация выходила абсурднее некуда.

— Ты меня, наверное, с кем-то спутал, — сказала я, и голос дрогнул, — я не Оливер. Тем более, это мужское имя.

— Ну вот, опять заладила! Прекрасное у тебя имя! И хватит цирка, нам его дома хватает.

— Ты ошибся, — повторила я и поплелась в том же направлении, в котором бежала. Нога остро болела, и я уже не могла нестись так же быстро, как пару минут назад.

Но мальчик не сдался. Он догнал меня и перекрыл дорогу, встав прямо передо мной и раскидываясь руки.

— Оливер, перестань, пожалуйста! Ты только вернулась, мама расстроится, если ты снова будешь себя так вести!

— Прошу, — взмолилась я, — я не Оливер, оставь меня. Мне нужно домой.

— Ты уже дома. — Разочарованно покачал он головой, но отошел в сторону. — Как знаешь, но мне бы не хотелось, чтобы ты снова уезжала.

Я глубоко вздохнула. Впереди стал виден лес – мы ехали сюда как раз через него. Я поплелась в его направлении, слегка прихрамывая, ночувствуя себя невероятно счастливой. Все ужасы померещились.

Либо я проснусь, либо дойду домой с крутой историей, пусть и не самой приятной.

— Оливер, детка, давно ты не заходила, — прокряхтел голос.

Я обернулась. Из антикварной лавки высунулась сухая старушка. Глаза у нее завалилась глубоко внутрь, а под ними залегли черные пятна. За ней что-то стояло, но я не могла разглядеть, что конкретно. Лишь черная коса, занесенная над головой, длинные костлявые пальцы, задержавшиеся у морщинистой глотки, да губы, что уже оставили след на виске.

Это смерть дышала ей в затылок.

— Берегите себя. — Сказала я, не останавливаясь.

Старушка, судя по всему, была глухая и решила, что я здороваюсь.

— Заходи, как время будет!

Когда я дошла до первых елей, меня снова обуял сумасшедший голод. Я уже решила, что потерплю, но ситуация только усугубилась. Я чувствовала всю его бездонность, словно могла сожрать землю и глазом не моргнуть. Не съесть, нет, оно не стоит исправлений.

Сожрать.

Я упала на колени. То самое, на которое приземлилась немногим раньше, тут же стрельнуло острой болью. Я хотела закричать, но не успела. Руки сами загребли кусок земли и засунули в рот. Я почувствовала приступ тошноты, но не успел он материализоваться, как вторая рука проделала то же самое. Кусок за куском я глотала землю, а из глаз лились слезы, но остановиться было выше моих сил.

За что?

Внезапно две маленькие ручонки оттащили меня от земли. Я посмотрела на мальчика, и руки успокоились, отпуская грязные комья. Те ошметками слетели на землю.

— Ну что же ты так! -— Пролепетал он, доставая из-за пазухи платок и вытирая мне рот. В его жесте было столько нежности, что я молча наблюдала, не в состоянии говорить.

Но было что-то еще. Жалость? Возможно.

Во рту чувствовался неприятный привкус глины и я сплюнула. Трижды. Мальчишка терпеливо ждал.

— Прости, но мне нужно идти.

Он молча последовал за мной. Я не возражала – вряд ли он пойдет за мной до самого дома. Зайдя за границу леса, я ускорила шаг. Мы шли минут пятнадцать – ели редели и вдали отчетливо показался свет. Довольно быстро.

Я на мгновение остановилась. Свет? Ночью?

Все это время мальчик вприпрыжку шел за мной, изредка отвлекаясь, если находил какой-то цветок. Он садился на корточки и разглядывал его, пока я не скрывалась из вида.

Я облегченно выдохнула – вот и конец леса, дальше будет проще. Прямая дорога без холмов. И не столь важно, почему на улице светло.

Мы вышли из зарослей. И оказались на том же месте, откуда пришли.

— Ты вернулась! — Воскликнула старуха, улыбаясь беззубой дырой.

Я оглянулась вокруг. Меня начало трясти.

— Почему мы снова здесь? — Спросила я мальчика.

— Потому что мы пришли сюда! — Воскликнул он, искренне не понимая моего замешательства.

— Но мы ушли с этой улицы и шли по прямой. Как мы попали сюда снова? И где мой дом?

— Все дороги ведут домой. — Пожал плечами мальчик.

Я сорвалась с места. Нога болела, во рту до сих пор был привкус глины, но когда в голове промелькнула мысль, что я никогда не вернусь домой, меня словно отрезвило. Я бежала. Грудная клетка болела. Я спотыкалась, поднималась снова, и, наплевав на боль, бежала снова.

Антикварная лавка. Та же улица. Я в ленте Мебиуса. Нет. Еще раз нет.

Да.

Я подбежала к месту, где до этого остановился автобус. Села на асфальт и уронила голову на колени.

Это сон. Просто сон. Надо проснуться. Просто надо проснуться — продолжала я повторять, словно мантру, но боль в ногах не прошла, как и привкус глины и сырых органов на языке. Они были реальными.

— Любопытство погубило. — Горько усмехнулась я.

В глубине живота снова зарождался голод. Он был, как поток воды, выбивающийся из сточной трубы в обратном направлении и затапливающий все мутной жидкостью с металлическим запахом. В какой-то момент он достиг пика, и у меня в глазах потемнело. Послышался шорох открываемых дверей.

Передо мной снова стоял автобус. Только теперь его словно пересобрали под лавку. Я почувствовала тонкий шлейф, тянущийся от окон. Теплый аромат снова тянулся ко мне.

Обман, мелькнуло в сознании.

— Это не по-настоящему, — прошептала я, поднимаясь, — мне просто нужно поесть, и все пройдет.

Я вошла в автобус. Все было также: те же блюда, та же скорченная фигурка водителя за рулем.

Я села на то же место. Еда появилась перед моим носом.

Я знала, что стоит мне съесть еще, и я больше никогда не уйду. Но голод был сильнее страха.

Первый кусочек показался еще вкуснее, чем раньше. Второй заставил убедиться в том, что меня зовут Оливер. С третьим я перестала понимать, от чего была так сильно напугана. Ведь жизнь так прекрасна.

Автобус тронулся с места.

Я бесконечно счастлива, что стала частью маршрута «166». И моя остановка – лишь начало следующей петли.