Паралич - сборник историй

Пометка от автора:
«Я хотела рассказик, а родила тварь с позвоночником...»

***

Тени ночью очень любят зло пошутить. Не только тени — все вокруг словно так и ждет того, чтобы ты обделался. То ветер коснется своими длинными бледными пальцами затылка, то упавший с дерева листок шепнет проклятие на ухо. Потому люди и спят ночью, в который раз думает Зои. Так время проходит быстрее — а если глаза твои открыты, оно тянется, словно вязкий мед с ложки.

Она могла бы сейчас сидеть у своего камина, пить какую-нибудь травяную бурду и читать собрание историй Анаис Нин. А почему нет? Это вам не прошлый век — сейчас тебя насильно ткнут носом в любую попрекаемую обществом тему, вместо того, чтобы прятать от глаз, как было когда-то. Но Зои не может быть сейчас дома у своего камина и упиваться ромашкой: увы, ее пятая точка голодна до приключений на дикой природе.

В прошлый четверг она получила звонок от своего доброго друга Рэнди, который, между прочим, сейчас шагал впереди нее с рюкзаком от Оспри наперевес. Его резиновые сапоги давили сухие листья подошвой и Зои хотелось заехать ему кулаком по затылку, однако вряд ли от этого у мужчины вышло бы шагать тише.

Рэнди постоянно вытаскивал Зои в эдакие походы, которыми они болели со школьных времен. Город тогда устраивал благотворительные проекты и объединенные лагеря для девочек и мальчиков скаутов. С того времени много воды утекло, но увлечения никуда не делись. Рэнди вел Ютьюб-канал, где снимал свои вылазки с группой. Говорит, что на жизнь ему вполне такого заработка хватает, но Зои ему не верит. Ему хватает на десять человек с лихвой, это точно, ведь Рэнди довольно знаменит в сети.

Зои же в новых технологиях почти не разбирается — когда прошла почти четверть двадцать первого века, она все еще ходит с телефоном-раскладушкой и слушает радио по утрам. Даже газеты читает, а это о многом говорит, несомненно. На хлеб она зарабатывает тем, что пишет для таких же газет и журналов, а самый сочный материал у нее всегда собирается после этих самых «вылазок» с Рэнди и его ребятами, которые тоже любят шнырять по всяким пещерам и собирать камушки разной формы. Зои, в отличие от них, собирает жутенькие легенды, которые печатают в колонке страшилок, исправно на восьмой странице еженедельника. Все ее спутники — чудаки, это Зои знала наверняка, но она также считала, что является одной из них.

Группа у них всегда почти одна и та же — сегодня их было всего шесть человек. Зои знала всех поименно и была с ними в походах уже бессчетное количество раз, но в этот раз к ним присоединился один новичок — то ли Джимми его звали, то ли Джо; Зои как-то даже не обратила внимания, когда Рэнди представлял худощавого парнишку группе. За спиной он тащил какой-то доисторический потрепанный военный рюкзак, который, как предположила Зои, достался ему как минимум от деда. Выходит, с ним людей в группе — семеро. Она еще тогда подумала, что он вряд ли долго продержится: спортивным и подвижным этот Дж...кто-то далеко не выглядел. Вот и сейчас он плелся где-то позади, пока группа пробиралась сквозь густые лесные заросли в неизвестном направлении. Помимо этого тощего призрака в группе был всего один мужчина, не считая Рэнди. Пятидесятилетний Уилл, который то на лыжах, то моржом в проруби тонет. Зои казалось, что этот Уилл, у которого виски заметно поседели, проживет до ста лет, так точно. Хотя обычно таких «здоровых» ребят убивает слетевший с неба кирпич; шутки судьбы, они такие, забавные временами.

Уилл шагает сразу за Рэнди, прорывая всей группе дорогу через заросли. На лбу у него закреплен фонарь, который и освещает путь сквозь листья и поломанные ветки.

Зои плетется четвертой — между ней и двумя мужчинами широким размашистым шагом идет Одра — настоящий кошмар для хрупкого мужского эго и блестящий экземпляр в команду феминисток. Зои подозревала, что при желании Одра могла уложить всю их компанию по очереди и вывернуть каждому конечности так, чтобы связать из нескольких тел бантик. Еще знала наверняка, что Одра — чуть ли не самый добрый и прямолинейный человек в их группе. Вот всегда так: выглядит так, словно готова вырвать тебе пару ногтей за неосторожное слово, а в итоге оказывается первым человеком, что тащит тебе пластырь с перекисью, чуть что. Не спрашивайте, как одно с другим связано. Зои нравится всякая бессмыслица. Иначе она вряд ли вписалась в эту компанию.

Сразу за Зои идут три человека — про замыкающего шествие Джея или Джо вы уже знаете, а вот перед ним идут Лиз и Кэтрин, как обычно, за ручку. Они вообще друг от друга редко отлипают. Ходит слух, что Лиз и Кэтрин родились сиамскими близнецами — у Лиз шрам на правом плече, а у Кэтрин – на левом. Зои не знает наверняка, но слушок этот настолько устоявшийся, что никто его сомнению больше не подвергает. Обе они кудрявые до ненормального и бледные, как смерть. Постоянно хихикают: Зои и им хотелось врезать, но последние минут пятнадцать девчонки вели себя на удивление тихо.

Устала я, думает Зои. Она каждому в этой группе готова врезать, просто выдохлась до невозможного. Шли они слишком долго, а привала все нет. Так как этого тощего мальчишку то звали? Джордж? Джеймс, Джимми?

Зои не выдерживает и шепчет Одре в спину:

— Как новенького зовут?

— Что? — Оборачивается Одра, явно не расслышав Зои из-за хруста листвы и веток под ногами.

— Я говорю: как новенького звать? Джим? Джо?

— Джил, — отвечает Одра, — а что с ним?

Зои лишь машет рукой, словно отгоняя назойливого комара. Одра пожимает плечами и отворачивается, продолжая идти. Большая черная змея на ее спине словно шевелится в темноте по мере того, как женщина вышагивает. Интересное зрелище, отмечает Зои. Больше в этом лесу смотреть ровным светом не на что.

— Рэндалл, друг, у меня паршивенькое предчувствие. — Обращается Уилл к Рэнди. Он явно хотел сделать это тихо, но его рычащий бас выдает того с потрохами.

— Трусишка Уилл, — подстегивает его Одра.

— Мы идем уже больше двух часов, а заветной поляны и в помине нет! — Постарался прошептать Уилл, вскидывая руки, словно не хотел кого-то будить.

Зои его опасения были понятны — она тоже чувствовала холодок, пробегающий по влажной от пота спине. Лес казался поистине зловещим и каждый пытался вести себя по возможности безмолвно. Зои с Рэнди были в этом лесу впервые, как и вся команда, но точно они знали одно: шанс встретить зверей, кроме как белок и ежей в этой дыре был практически равен нулю.

И все равно жутко, — думает Зои. Темно и кажется, что из-за деревьев кто-то выглядывает и смотрит на тебя.

— Не плачьте, — наконец отвечает Рэнди, добро смеясь, — вот-вот должны дойти. Осторожнее ступайте, не подхватите какую гадость.

— Гадость? — Взвизгнула Лиз сзади.

— Какая гадость? — Почти ровным голосом произнесла Кэтрин.

— Мало ли что, — пожал плечами Рэнди, не останавливаясь.

Девушки простонали в унисон, но ничего не сказали, лишь крепче прижимаясь друг к дружке.

Джил, — думает Зои. — Как бы не забыть, а то память короче, чем...

Не так оно и важно, на самом деле. Мама часто говорит Зои, что покойная бабушка постоянно за ней наблюдает и, несомненно, гордится. Интересно, а мысли бабушка тоже читает? Если оно так, то Зои можно рассчитывать на хорошую взбучку, когда они с ба встретятся. Не то, чтобы я сильно тороплюсь туда, — тут же поправляет себя Зои, — но все же.

— Громко думаешь. — Говорит внезапно Одра, и Зои чуть не падает от неожиданности.

— Что? — Пищит она в ответ.

— Мы до тебя уже добрую минуту пытаемся достучаться, — улыбается Уилл, почесывая белую щетину на щеках.

— Земля вызывает Зои! — Поддерживает Рэнди и близняшки громко на него шикают.

Зои таращится на каждого, прежде чем Одра наконец равняется с ней, замедляя шаг.

— Рэндис глупости говорит, — улыбается она, — мы твои последние рассказы обсуждали. Откуда ты это берешь вообще?

— Что? — Не понимает Зои.

— Да страшилки свои! — Одра широко улыбается и кольцо на ее губе дергается. — У тебя что ни легенда, то ужас — мурашки по коже!

Зои благодарит Одру, хотя и не совсем уверена, что это был комплимент.

— Рэнди ведь делает то же самое, — пожимает Зои плечами, — только на камеру. Наш хлеб, как никак.

— На камеру — это одно, — вскидывает Рэнди указательный палец, — у меня язык с детства подвешен. А вот написать так, чтобы читатель от ужаса умер — талант.

— Это же еще воображение нужно, — качает головой Уилл, — никогда не умел писать, да и придумывать всякое. Не по мне это все.

— Да кто тебя спрашивает! — Вздыхает Рэнди, широко улыбаясь, — Мы тебя просто захваливаем, Зои. Ты же не против?

— Не то чтобы, — отвечает она, когда краешек губ ползет вверх.

Зои любит всякое таинственное, да и пощекотать себе нервы тоже. Хотя со временем она привыкла к своему демону под кроватью и иногда даже подкармливает его — не по-настоящему, а так, мысленно. Любит представлять, что в походах их группу кто-то преследует и им, как истинным героям из сказок, придется отбиваться от чудовищ и прикрывать друг другу спину. Зои мечтает однажды написать книгу, которая просто обязана покорить мир. Однако пока ограничивается легендами в журналах — читателям нравятся ее репортажи из всяких пещер и заброшенных замков. Жаль, что журналы давно перевели в онлайн-формат и Зои больше не может потрогать бумажные экземпляры. Раньше это доставляло особое удовольствие.

Внезапно Зои натыкается на спину Уилла и Одра аккуратно оттаскивает ее за талию. Уилл охает, также натыкаясь на спину Рэнди. Только близняшки и костлявый Джил, что тащатся позади, останавливаются вовремя, ни в кого не врезаясь.

— Что у вас... — начинает Лиз.

— ...там происходит? — Заканчивает за нее Кэтрин.

Рэнди молча копается в смартфоне, явно пытаясь разобраться в картах. Уилл подходит к нему сбоку.

— Ты же вроде говорил, что связь для них не нужна, Рэндалл. А оно пишет... Что это...

— Пишет, что связь потеряна, — чешет и так взъерошенный затылок Рэнди, – но карты работают со спутника.

— Даже спутник нас в этой глуши потерял, — бормочет Зои и Одра смеется.

Зои откровенно не понимает причины смеха, ведь ситуация безысходная, как ни глянуть: на дворе поздняя ночь, а они с группой затерялись среди зарослей в лесу из рассказов Дойля. Еще и карты не работают, так что теперь даже...

— Я знаю примерное расположение особняка, — недолго думая, Рэнди убирает смартфон в карман и продолжает движение, — до него не больше мили идти, да и тем более по прямой. Не потеряемся!

— Говорил же, паршивое у меня предчувствие! — Закатывает глаза Уилл, зевая, но все же продолжая шагать за Рэнди.

Зевал он всегда как-то по-звериному рычаще, что Зои вздрагивала. Однако в этот раз она слишком сильно тонет в своих мыслях, чтобы обратить на это внимание.

— Зачем я вообще на это согласилась! — Хнычет Лиз.

— Ты нас в могилу сведешь, Рэнди! — Подхватывает Кэтрин.

— Оставить сопли! — Задорно рычит Уилл и девочки замолкают.

Они продолжают плестись по прямой. Фонарь Уилла на лбу мигает, но очень скоро приходит в норму.

— Джил, ты там в порядке? — Кричит Рэнди.

— Да, — впервые подает он голос из самого хвоста шествия.

Зои кажется, что это первый раз, когда она слышит, как Джил разговаривает. Она то думала, что он немой.

— Отлично! — С энтузиазмом кричит Рэнди, поправляя лямку рюкзака.

— Мне кажется, мы пришли. — Говорит Одра, указывая куда-то вперед.

И правда — впереди что-то светится. Заросли наконец-то заканчиваются и компания выходит на поляну, полную светлячков.

— Волшебно! — В один голос восклицают близняшки.

Зои почти ахает: зрелище действительно невероятное. Даже Уилл замолкает. Однако надолго его не хватает:

— Ну что вы все! Как призрака увидели. Мы пришли, я вижу особняк!

— Мы все его видим, старина, — вздыхает Рэнди, — я же говорил, что доберемся! Никого не потеряли?

Мужчина на пальцах пересчитывает семь человек, заканчивая подсчет на себе и удовлетворенно кивает. Зои мельком смотрит на Джила и не замечает на худощавом лице ни единой эмоции. Жуткий парень, — думает она.

Когда команда проходит по поляне, светлячки поднимаются в воздух и у Зои перехватывает дыхание. Рэнди вовремя выхватывает из нагрудной сумки фотоаппарат и щелкает все на камеру. То же делают и Лиз с Кэтрин, только на айфоны последней модели: им, как всегда, нужно позарез выложить происходящее в Инстаграм.

Особняк встречает их не совсем радушно, если не считать прелюдии в виде светящегося облака насекомых. Зои ежится, глядя на острые пики, воткнутые в землю вокруг древнего построения. Насади на такую живого человека — она быстро преодолеет путь до глотки, выходя через рот.

Сам особняк выложен красным камнем и давно зарос лианами, ясно давая понять, что уже более века предоставлен сам себе. Старые оконные рамы покрыты толстым слоем пыли изнутри, а остроконечные крыши издалека кажутся погнутыми.

Зои остро чувствует на себе чей-то взгляд и ее глаза быстро бегут по всем вытянутым узким окнам с витражами, но зацепиться ровным счетом не за что. Несмотря на неприятное жжение в затылке, она чувствует себя почти счастливой — это жуткое место обещает ей замечательную статью.

— Смотри какая! — Выкрикивает Кэтрин, и Лиз подбегает к ней, на ходу включая телефон.

Рэнди настраивает камеру и тоже наводит ее на изуродованную Гаргулью перед лестницей на веранду — у нее ослиная голова, дьявольские рожки и львиные лапы, однако одно крыло за спиной сколото. Второй Гаргулье повезло в разы меньше — у нее отсутствуют не только крылья, но и криво снесена голова.

— Зои, взгляни, — говорит Одра, которая остановилась позади группы, разглядывая точеные железные пики. Она включает фонарь и надевает его на лоб.

Зои подходит к Одре и та указывает ей на потемневшие следы подтеков на пиках.

— Заржавели, — комментирует Зои, но к железу не притрагивается.

— Думаю, сюда насаживали людей, как свинок на вертело, — кривится Одра.

Внезапно раздается грубый голос: звучит он прямо у Зои над ухом.

— Он уже умер?

— Никак нет, сэр!

Девушка резко оборачивается на голоса и чуть не падает, спотыкаясь о собственный ботинок. Одра вовремя подставляет руки и странно косится на Зои.

— Что с тобой, милая? Всю дорогу сама не своя.

Зои лишь качает головой, мягко высвобождаясь.

— Да так, Одра. Я почти сутки без сна, мерещится всякое.

Женщина поджимает губы, но ничего не отвечает.

Тем временем Рэнди пытается открыть входные двери, скинув рюкзак и возясь с замком.

— Старина, мне твоя помощь нужна! — Сокрушается он после нескольких неудачных попыток, обращаясь к Уиллу.

— И как так вышло, что никто к рукам такое достояние не прибрал? — Подходит мужчина ближе, приподнимая прогнившие от осадков двери за кнокеры. — Подопри, Рэндалл, потом вместе оттащим.

Рэнди следует совету и через некоторое время двери с характерным скрипом, которого эта поляна век точно не слышала — отпираются. Мужчина проводит предплечьем по взмокшему лбу и широко улыбается. Уилл зевает, победно вскидывая кулаки — на этот раз Зои вздрагивает от звука.

— Я думал, они развалятся, ей богу! Ощущение, что здесь все на соплях держится.

— Предлагаю приняться за работу завтра, — смотрит Рэнди на сонного Уилла, — сегодня переночуем здесь, а на завтра весь день и ночь наши.

Близняшки тянут оттопыренные большие пальцы в воздух, не останавливая запись. Зои оборачивается в поискал Джила и не находит его глазами. Парня нигде нет — как сквозь землю провалился.

— Мне это место чертовски не нравится. — Шепотом озвучивает Одра мысль так, чтобы ее слышала только Зои. — Паршиво здесь.

— Паршиво. — Соглашается Зои. — Пошли внутрь?

— Пошли, — обреченно пожимает та плечами.

Когда группа забирается в особняк, Рэндалл решает закрыть двери и Уилл охотно ему помогает. Кэтрин и Лиз громко чихают.

— Ну и пылища!

Однако внутри не настолько пыльно, как могло бы быть в здании, куда век не заходили люди. Зои про себя отмечает, что там довольно прибрано и заброшенным помещение не выглядит. Точнее выглядит, но словно что-то до сих пор подпитывает в нем жизнь, заставляя сердце этого места биться.

— Все мешки спальные взяли? — Спрашивает Рэнди.

— Так точно! — Отдают честь Лиз с Кэтрин.

— Тогда давайте решим, где лучше расположиться. Осторожнее с лестницами, — указывает он на ту, что ведет на второй этаж, — по ним очень долго никто не поднимался, обветшали, скорее всего. Можете провалиться и переломать себе ноги.

Компания разбредается кто куда — Рэнди с Уиллом идут осматривать огромную гостиную, близняшки таскаются с фонариками по первому этажу, снимая друг дружку на камеру, а Одра принимается искать свет. Зои отмечает, что здание настолько древнее, что источников света они в нем не найдут — лишь свечи, да камин при большой удаче.

— Привет.

По хребту Зои пробегает холодок. Тем не менее она оборачивается, стараясь сохранять хотя бы видимое спокойствие. Нервы уже ни к черту, — думает она.

Перед ней стоит Джил — его длинная черная челка прикрывает один глаз, а сам парень немного горбится. Такие, как он — живые представители недопонятых гениев, которые не вылазят из четырех стен, дни и ночи строча ядовито-зеленые коды на пяти ноутбуках одновременно. По углам их комнаты раскиданы десятки коробок из под пицц, а по потолку бежит одинокий таракан. Шаг за пределы своего порога эти ребята делают раз в несколько лет. Что же заставило Джила вылезти на свет, Зои понятия не имела.

— Привет, — наконец отвечает она, — Джил?

Парень пытается улыбнуться, но выходит у него плохо, как будто он никогда этим делом не занимался.

— А ты Зои.

— А я Зои, — повторяет она за ним, желая поскорее убраться подальше. Этот парень нагоняет жути, а Зои о жути любит только писать, но никак не испытывать на себе.

Парень больше ничего не говорит, взглядом буравя свои сношенные ботинки и в нерешительности почесывая затылок. Зои понимает — пора сматывать. Однако вместо этого она зачем-то снова открывает рот.

— Как ты здесь оказался? — Спрашивает она.

Ей кажется, что лицо Джила в какое-то мгновение сводит судорогой. А потом озаряет улыбкой. Уже более сносной, — отмечает Зои. Он запинается и говорит очень тихо, но в мертвой тишине девушка его прекрасно слышит.

— Я давно подписан на Рэн-Рэна. Постоянно смотрел... постоянно смотрю его видео.

«Рэн-Рэн» — никнейм Рэнди в сети, под которым он снимает свои видео на Ютьюб, — вспоминает Зои.

— Когда он сни... снимал Парижские катакомбы, то разыграл место в его следующем походе.

— И ты это место выиграл, — кивает Зои, — это очень классно.

Щеки Джила розовеют. Нашел ты безумного поклонника на свою голову, — думает Зои. Однако паранойя на его счет ее ненадолго оставляет.

Джил еще немного мнется, а когда Зои оборачивается, его рядом уже нет. Однако здесь дело вряд ли в Джиле, — успокаивает она себя. Ведь я сама по себе очень рассеянная — в современном мире это окрестили синдромом.

— Зои! — Похоже, Одра зовет ее уже не в первый раз.

Женщина машет рукой и складывает два пальца у губ в незатейливом жесте, намекая на перекур. Зои кивает и они выходят наружу.

Половицы у них под ногами безбожно скрипят, а с веранды открывается не самый завидный вид: почти черная стена из высоких елей и штыки, которые Одра окрестила «вертелами» для свинок.

— Не нравится мне здесь, — снова говорит она, выуживая из нагрудной сумки пачку красного «Мальборо», — что сама думаешь?

Зои прикусывает губу, размышляя над ответом и качает головой, когда Одра протягивает ей открытую пачку.

— У меня есть, — отвечает она, — Лаки Страйк.

— Старая школа, — комментирует Одра, откидывая крышку зажигалки.

Зои улыбается, закуривая. Какое-то время они молчат, и единственным звуком в ночи остается шелест гуляющего в траве ветра.

— Мне сложно судить, — наконец говорит Зои, — и так из-за недосыпа тревожно. Не могу разобрать, откуда ветер дует.

— О, — усмехается Одра, — у тебя вся ночь впереди разобраться.

— А я так хотела выспаться, — зевает Зои и глаза ее застилает мокрой пеленой, — еще и дом старый. Не хочу вздрагивать от каждого шороха.

— Дам тебе беруши.

— Спасибо.

Они снова замолкают. Не то, чтобы разговор не клеится, но обе устали и говорить в такие моменты кажется меньшей из необходимостей.

— Меня Джил напрягает, — наконец выдает Зои, скуривая сигарету до фильтра, — не знаю, жуткий он какой-то, прямо-таки под стать месту. — Она сглатывает, а потом пожимает плечами. — Ну да черт с ним, вроде парень неплохой. Накручиваю.

Одра лишь качает головой, что может значить в равной степени согласие и его отсутствие. Но Зои ответа и не ждала — она собирается выбросить фильтр к подножию ступеней и вернуться в дом, но женщина мягко забирает у нее окурок и пару раз хлопает ладонью по плечу.

— Побережем матушку-природу, — говорит она напоследок.

Зои не чувствует ни капли стыда; лишь безумное желание поскорее сомкнуть глаза.

Когда они возвращаются в дом, все члены группы уже находятся в гостиной. Близняшки роются в телефонах, ругаясь на отсутствие связи, Джил вытаскивает сухие дрова из стопки в изящной дровнице у камина, передает Рэнди, а тот закидывает их в пока еще холодную топку. Уилл же собрался расстилать спальный мешок, что все еще покоится в его руках, но с сомнением смотрит на пол.

— Мы можем найти что-то вроде тряпки? — Спрашивает он.

— Ты можешь спать на траве у выхода, — отвечает ему Одра с порога.

— Спасибо за заботу, дорогая, но есть ли здесь у кого-нибудь...

В ответ Джил сует ему в руку очень потрепанную на вид метелку. Зои даже не поняла, откуда та взялась. Уилл несколько секунд косится на нее, а потом выдает:

— Одра, это твое?

Та громко фыркает, а Рэнди смеется. Теплее глупых шуточек Уилла разве что только... Зои теряет мысль.

— Нам понадобится ваша зажигалка. — Обращается к ней Рэнди. — Мы с девочками пока соберем немного хвороста. Джил?

— Я с вами, — тихо отвечает тот.

Близняшки возмущаются, словно для вида, но в итоге во главе с Рэнди выходят наружу. Джил следует за ними. Когда компания скрывается из вида, Уилл что-то тихо бурчит себе под нос, а Одра начинает его подначивать. Ни дня без бытовой перебранки с этими двумя, — думает Зои, закатывая глаза.

Она достает из своего походного рюкзака спальный мешок и расстилает его недалеко от камина. Странно, — думает она попутно — вроде на дворе лето, а в особняке довольно холодно. Однако спать снаружи она даже не думает; слишком уж там жутко.

Очень скоро все собираются в гостиной. Рэнди закидывает собранный хворост в топку и разжигает огонь с помощью зажигалки Зои. Когда он разгорается, все уже закутаны в спальные мешки, Лиз и Кэтрин — в один большой. Рэнди садится в кресло у камина и широко улыбается.

— Ну что, друзья мои. Время для истории на ночь, а?

— Куда без нее, — говорит Одра, распаковывая свой сэндвич.

Лиз с Кэтрин сидят в обнимку, Уилл откровенно клюет носом, а глаза Джила горят — Зои предполагает, что сейчас у этого парня исполняется мечта.

В их компании есть традиция — в первый день прибытия Рэнди всегда рассказывает им очередную байку места, куда их привел профессиональный интерес. Однако Зои называет это нездоровым любопытством. Так или иначе, каждый из них своими способами зарабатывает такими историями себе на жизнь. Один только Уилл ходит с ними из праздного любопытства, хобби у него такое — совать свой нос туда, куда никто в здравом уме не сунется.

История особняка берет свое начало около века назад до сегодняшней ночи; находится он глубоко в лесу и больше никому не принадлежит. Однако, естественно, так было не всегда — об этом прямо говорят штыки со следами подтеков во дворе и внутреннее убранство места.

Проклятого места, — отмечает Рэнди.

В этих краях, — Зои знает это сама, из школьного учебника по истории, — в городке на отшибе зрел внутренней конфликт. Гражданская война, если угодно, и все это — на религиозной почве. Центр находился далеко и если вмешивался, то довольно неохотно. Местная власть менялась слишком часто, чтобы успевать наводить порядок.

Около века назад в городе появились проповедники нового течения. По слухам те молились некоему Попутчику, но в узких кругах их идола звали дьяволом. Они отвергали местную церковь, открыто называя ее прогнившей и лживой, а ее служителей — самозванцами. Их учение быстро прижилось среди бедняков и вернувшихся с фронта солдат — особенно тех, кто вернулся с войны калекой или потерял семью.

Их Попутчик был темной альтернативой ангела на плече, который оберегал хозяина. Говорили, что тот, кто обрел в себе Попутчика, мог уворачиваться от пуль на поле боя и заставлять свое сердце биться даже тогда, когда носитель был не жилец. Служители говорили, что Попутчик питается кровью и болью, забирая ее у жертв, в обмен же отдавая силу, процветание и обещание вечной жизни после смерти. Дошло до того, что люди хотели быстрее постичь смерть, чтобы оказаться в некоем подобие обещанного Рая.

Настолько им осточертела жизнь в вечной войне, — пояснил Рэнди.

Попутчик был, как растение, что впитывает углекислый газ, пропуская его через сито и возвращая в мир в виде чистого воздуха. Так и людям он дарил жизнь, требуя кормить его кровью. А если человек не мог дать Попутчику того, что он требует, тот без лишних церемоний пожирал хозяина.

Особняк, в котором мы находимся — жертвенный дом последователей культа. Стены здесь пропитались воплями, а земля стала рыхлой от количества впитанной крови. Прошло время, прежде чем культ изжил сам себя — ходил слух, что после окончания войны служители больше не могли устраивать беспорядки и убивать невинных людей. Врагов на территории больше не было и убивать своих же им бы никто не позволил. Война была отличной кормежкой для Попутчика, пытки вражеских солдат — деликатесом, но ее окончание стало концом для новой религии.

Никто не знает, что стало с последователями; кто-то утверждает, что всех их выловили и закрыли в темницах, ведь те продолжали убивать, а кто-то говорит, что их идол порубил своих служителей, чтобы испить крови в последний раз; и теперь дух Попутчика живет в этом самом особняке, ожидая, когда очередная добыча сама придет к нему в лапы.

— Как же я тебя ненавижу, Рэнди! — С чувством восклицает Кэтрин. — Как мы теперь будем тут ночевать?

Рэнди добро смеется, пожимая плечами. Лиз уже сопит на плече сестры и Зои отмечает, что той повезло гораздо больше — спать она будет явно крепче Кэтрин.

— Ставлю свой спальный мешок на то, что ты рассказал не все, — тихо шепчет Одра.

Рэнди лишь подмигивает, кивая на спящего Уилла.

— Боюсь, придется отложить самое вкусное, — говорит он, — сонному царству полагается заслуженный покой.

— Нам такой роскоши уже не светит, — вздыхает Зои.

— Чего это ты? — Спрашивает Рэнди. — В сравнении с твоими статьями, мой рассказ — пустышка.

Зои принимает комплимент, сонно протягиваясь. У Джила же сна нет ни в одном глазу — он восторженно пялится то на огонь, то на Рэнди. Тот встает и подкидывает в камин дров, а Одра выуживает откуда-то беруши, протягивая их Зои.

— Спокойной ночи. — Говорит Одра, затыкая себе уши и заваливаясь на бок.

— Ага, спокойной, — бурчит себе под нос Кэтрин, аккуратно укладываясь рядом с посапывающей сестрой.

Рэнди желает всем доброй ночи и садится у камина, выуживая из рюкзака какие-то записи. Судя по всему, будет перечитывать сценарий для своего ролика или что-то в этом роде, — думает Зои.

***

НОЧЬ ПЕРВАЯ

Очень скоро на гостиную опускается тишина. Слышен только треск камина, в который Рэнди забрасывает сучья, да храп Уилла, которому в студенческие годы какой-то воротила сломал нос. Храп явно никого не тревожит — близняшки тихо посапывают в обнимку, Одра мерно дышит в той же позе на боку, а Джил не подает признаков жизни. Одна только Зои то смотрит в потолок, то ворочается. Вроде устала, как собака, а когда дело дошло до сна — пожалуйста. И не ясно, винить во всем Рэнди с его паршивым рассказом, либо Уилла, который никак не затихнет.

— Не спится?

Зои кривит губы, укладываясь на бок, лицом к Рэнди.

— Совсем никак.

— Подышим? — Предлагает он тихо.

Зои вылезает из мешка и достает из сумки пачку Лаки Страйка.

Снаружи оказывается намного теплее, чем в особняке. Зои зажигает сигарету, оставляя ее во рту и обхватывает руками плечи. Ветер медленно покачивает высокую траву, а сверчки продолжают тихо стрекотать.

Рэнди садится на ступеньку, и какое-то время они молчат. Зои привыкла романтизировать перекуры в три часа ночи, но сейчас она прибывает словно в полудреме. Ну, или последние несколько «взрослых» лет, отмечает она.

— Помнишь, как мы с тобой потерялись в первом большом походе? — Нарушает мужчина тишину, когда Зои тушит сигарету о пол и усаживается рядом.

Такое не забывается, — думает она. Вслух же только тихо усмехается.

— Так давно было, с ума сойти. Сколько лет прошло?

— Десять так точно, — задумывается Зои.

— Да что ты говоришь, — улыбается Рэнди, — нам ведь по пятнадцать было.

— Ну, тогда...

Она начинает загинать пальцы, но быстро сдается. Голова совсем не работает.

— Шестнадцать, — приходит Рэнди на выручку.

— Шестнадцать, — повторяет Зои.

В лесу перед ними словно проносится какая-то тень, но Зои настолько устала, что лишь закатывает глаза.

— Никто бы не потерялся, если бы тебе не приспичило, — улыбается Рэнди.

Зои фыркает, пихая его в плечо.

— Зов природы, парень. Но было не так уж плохо, скажи?

— Ты ревела, как пожарная сирена, — отвечает он.

Зои помнит. И историю о том, как Рэнди искал ее несколько часов, тоже прекрасно помнит. Все это — какая-то страшилка из ряда вон, но вспоминают они ее почему-то тепло. Возможно потому, что со временем воспоминания притупляются и ты с готовностью приписываешь все необъяснимое богатому воображению.

Зои тогда вышла из лагеря поздней ночью, чтобы справить нужду. Лагерь скауты разбили всего на одну ночь, так что приходилось искать себе место для расслабления самостоятельно и желательно подальше. Сделав дело, девушка поняла, что заблудилась. Вроде шла той же дорогой, но огней лагеря и след простыл. Для Зои прошло минут пятнадцать, прежде чем она, перепуганная до смерти тенями в лесу, забилась под дерево и заплакала. Страшно было до чертиков, и наставление Скипа на счет того, что это сознание шалит, а не тени скачут меж деревьев, вообще никак делу не помогло, только вызвало раздражение.

Рэнди же не спал. Он видел, как Зои тихо зашла в лес, но спохватился только тогда, когда услышал надрывной плач.

— Я очень удивился сначала, — признается он.

— Женским слезам в темном лесу? — С неприкрытой иронией спрашивает Зои.

Рэнди на усмешку никак не реагирует, но все-таки поясняет:

— Ты всегда была скептиком, скупым на эмоции. Не думал, что тебя темный лес может так напугать.

Эти мужчины, — думает Зои, мысленно закатывая глаза. Иногда забывают, что внутри мы можем быть обычными девчонками.

— Я думал, ты в сотне метров, никак не дальше, — продолжает он, — иначе я бы не слышал тебя так близко.

Однако у Рэнди ушло почти три часа, чтобы найти Зои. Как он рассказывал после, плач не прекращался все это время и в какой-то момент он даже решил, что ему мерещится. Звуки становились то дальше, то ближе, и парень сам не заметил, как потерялся в лесной чаще. Ясное дело, что за короткое время Зои просто не могла зайти так далеко, но эта нестыковка была последней вещью, что волновала Рэнди.

— Ты переместилась в пространстве, точно тебе говорю. Либо пропутешествовала во времени, никак иначе!

Зои лишь пожимает плечами. Она сама не раз размышляла о той вылазке, но возвращаться в те места даже за большие деньги бы не стала. Пусть в голове картинка потускнела, но тело все еще помнило сковавшую конечности истерику.

Когда наконец Рэнди нашел ее, она его больно ударила по лицу, да так, что у парня в ушах зазвенело. От страха глаза пеленой застелило, пояснила она позже, когда пришла в себя.

— Ну ты втащила мне! — Смеется мужчина.

— Я ведь извинилась, — улыбается Зои, доставая из пачки новую сигарету.

Когда девушка узнала в бледном призраке Рэнди, то бросилась ему на шею. Но когда тот попытался ее обнять и успокоить — ударила снова.

— Я в тот момент в тебя по уши влюбился, — признается Рэнди.

— Когда ударила? — Закуривает Зои.

— Когда назвала меня последним мерзавцем, который преследовал тебя, пока ты занималась сугубо... личными делами.

Зои чуть не давится дымом от смеха, снова пихая Рэнди в плечо.

— Это вошло в плохую привычку, — комментирует он, кривясь.

Очень скоро они поняли, что положение их никак не изменилось — теперь их было двое, но путь обратно найти не выходило.

— Ты бы хоть хлебные крошки за собой оставлял, — выдыхает Зои дым.

Так они и ходили кругами. Одно было хорошо — вдвоем не так страшно. Тем более на людях Зои храбрилась, как могла; а внешнее притворство, оказывается, стимулирует внутреннее состояние, это она в ту ночь поняла. Способ рабочий, и в обе стороны.

Они все бродили по лесу, царапая лица о ветки. Зои не позволила Рэнди взять себя за руку, но иногда хватала его за ткань футболки.

— Ты говорила, что у меня то паук, то комар на спине.

— Говорила, — улыбается Зои.

Так или иначе они должны были выйти хоть куда-нибудь. Но лес все не кончался, однако кое-что им найти все же удалось. Маленькая охотничья хижина, одиноко и зловеще стоящая за холмом. Гвоздь любой хоррор-программы, устало отметил тогда Рэнди. Оба они уже выбились из сил, и источник остроумных шуток на время иссяк.

Когда парень быстрым шагом направился к хижине, Зои схватила его за шиворот и оттащила назад.

— Ты чем думаешь? — Злым шепотом отчеканила она.

Когда Рэнди наконец понял, чего от него хотели, они вдвоем спрятались за высокий куст перед хижиной так, чтобы окно оказалось прямо перед ними. С обратной стороны жильцы повесили белые полупрозрачные занавески, так что разобрать, что происходило внутри выходило смазано; единственный вывод, к которому они пришли, так это то, что свет горит и, возможно, в доме кто-то есть, однако никакого движения за окном они не заметили.

Сидеть и наблюдать пришлось бы долго, ибо картина совсем никак не менялась, а из звуков в ночи проносился разве что шелест листвы. В какой-то момент занавески всколыхнулись от ветра и ребятам в нос ударил запах печеного хлеба.

— Подберемся ближе? — Спросила Зои. — Нужно убедиться, что нам ничего не...

В затылок ей что-то грубо ткнулось. Зои скосила взгляд на Рэнди, который в тихом ужасе смотрел ей за спину.

— Не шевелись, нечисть лесная, — послышалось из-за спины, — кивните, если поняли.

Зои кивнула, а Рэнди, вместо того, чтобы сделать то же, опрометчиво бросился на незваного гостя. Когда холодный металл перестал касаться затылка, Зои мгновенно обернулась, стараясь сориентироваться. Парень схватил дуло ружья, перенаправляя его в небо, а худая, но крепкая на вид светловолосая женщина не сопротивлялась, словно изучая его движения. Однако изучив достаточно, она очень скоро приступила к действию и в пару мгновений Рэнди оказался на земле. Женщина быстро вдавила его голову в рыхлую землю и направила ружье на Зои.

— У меня трое сыновей было, паршивец, — почти выплюнула она.

— Вот это да, — в восторге шепнула Зои, но тут же прикусила губу.

Слишком уж умело эта женщина уложила ее друга, однако на чьей Зои, черт бы побрал, стороне? Когда ты устал, инстинкт самосохранения точно засыпает первым.

Дама с оружием от такого откровения повела бровью, но с места не сдвинулась.

— Ты из этих, ненормальных, да? — Спросила она, опасно тряхнув оружием.

— Я думаю, ему больно, — указала Зои на втоптанного в землю Рэнди, — что вам нужно?

Вместо ответа женщина выудила из кармана пачку Лаки Страйка и умело закурила одной рукой. Зои посмотрела в черное, как бездна, дуло, а потом на вспыхнувший огонек. Запахло жженым табаком.

— Кто вы такие и что тут забыли? — Спросила женщина, выдыхая дым. — Отвечай быстро и не задумывайся, иначе тыковку прострелю.

Что-что, а Зои гордилась своим чутьем. Вряд ли оно работало также отменно в теле, которое требовало сна, но Зои готова была сделать ставку, что эта дама в подтяжках стрелять не будет.

— Мы заблудились, — сказала она, — у нас лагерь скаутов неподалеку. Но дорогу обратно...

Женщина выдохнула дым, буравя Зои взглядом.

— Руки покажи, — выдала она.

— Может, отпустите? — Подал голос Рэнди.

Словно очнувшись, женщина сняла подошву с его головы, и униженный парень медленно поднялся, отряхиваясь от грязи.

— Ладонями вверх, — скомандовала женщина, когда ребята потянули к ней свои руки.

Она несколько секунд вглядывалась в линии на их коже, после чего выдохнула.

— Прости, малец. Решила было, что ты нечисть, когда полез. — Выдала она, повесив ружье на плечо и скрестив руки на груди. — Лагерь скаутов, говорите?

Очень скоро они уже сидели в хижине за сбитым из досок столом, потемневшим от времени. Хозяйка назвалась Донной и вытащила из печки хлеб, который ребята успели учуять, сидя в кустах.

— Из-за вас чуть его не спалила, — ворчала Донна, выкладывая поджаристое тесто на деревянную доску.

Пока та возилась с хлебом, Зои быстро рассказала, что же привело их к хижине. Донна то вздыхала, то кривилась, то покачивала головой.

— Не найдете вы дорогу обратно, — сказала она тогда, когда Зои умолкла, — проклятые это места. Только мертвецы дороги видят, живым тут делать нечего. Угораздило же вас, дурни!

Рэнди, не издавший ни звука с момента освобождения от злосчастного ботинка, наконец загорелся сказанным.

— Что вы такое говорите?

— А то, что я удивлена, как вы по дороге никакую нечисть не встретили. Повезло вам несказанно. Хотя то, что вас привело ко мне, уже не без чьей-то помощи обошлось.

Однако Зои не помнила, чтобы они встретили каких-то монстров по пути. Они с Рэнди переглянулись, но ни к какому общему выводу не пришли. Только про себя Зои решила, что они наткнулись на сумасшедшую затворницу с окраины леса.

Донна накормила вымотанных ребят хлебом и дала времени отдохнуть, перед тем, как отправиться в обратный путь.

— Сами вы не выберитесь, а я здешние дороги, как свои пять пальцев знаю, — сказала она.

Когда Донна зажгла сигарету, Зои попросила одну, чтобы успокоить расшатанные нервы. Женщина без всяких нравоучений протянула ей пачку со спичками. Рэнди на это лишь скривился, а Зои закашлялась так, словно ей выпотрошили легкие и засыпали глотку песком.

Когда они попросили Донну рассказать о нечисти побольше, то та лишь покачала головой.

— Она к вам прицепится, как зараза. Будет крутить, как хочет, кругами гонять, но в открытую полезет редко. Вы и сами не поймете, как в ловушке окажетесь. Удивительно, как вы нашли друг друга в той пространственной каше, что нечисть вам устроила.

— А почему вы тут живете? — Спросил Рэнди. — Если знаете, как выбраться, то могли бы уехать подальше от этого жуткого места.

— Не говори, что ты веришь ей, — шепнула Зои.

Донна же вопрос проигнорировала. Лишь посоветовала ребятам отдохнуть, ведь обратно в лагерь они отправятся под утро. Зои в итоге удалось задремать, а через какое-то время ее разбудил Рэнди. Выглядел он тогда довольно фанатично: синяки под глазами и взгляд какой-то горящий. Когда Зои спросила, в чем дело, тот лишь отмахнулся. Сказал, что пора выдвигаться.

Донна, как оказалось, спать и не ложилась. Однако уставшей женщина совершенно не выглядела: даже ни одной выбившейся пряди в светлых волосах Зои не обнаружила, чего не могла сказать о себе.

Когда они вышли из хижины, Донна попросила их ни за что не оборачиваться и смотреть лишь на ее спину. Еще не заговаривать друг с другом, даже если чудятся голоса. Причин ослушаться ее ни у кого не было, в конце концов Донна оказалась хорошим человеком, что помог им за просто так. Хотя знакомство вышло немного за рамки, Зои казалось, что если бы не эта немногословная женщина, они с Рэнди затерялись бы в этом проклятом лесу навсегда.

По дороге Зои совершенно случайно обнаружила, что потеряла серьгу. У нее зачесалось ухо, и холодные пальцы в мгновение наткнулись на пустую мочку. Вторая серьга оказалась на месте.

— Ты уронила! — Послышался сзади голос Рэнди.

Зои практически обернулась по инерции, но Рэнди вовремя дернул ее за руку. Настоящий Рэнди. Тот, что шел рядом.

Черт с ней, с серьгой, отстраненно подумала тогда Зои. Ее больше волновало то, что она почти не переживала и ее чувства словно притупились. Она прекрасно чувствовала напряжение со стороны Рэнди и его вспотевшую от нервов ладонь, но вот сама ничего не ощущала. Словно днем раньше из нее высосали всевозможные эмоции.

— Пришли, — впервые за всю дорогу подала голос Донна, — дальше мне не пройти, но вы легко дорогу найдете.

Женщина обернулась к ним и дружелюбно улыбнулась. Однако, когда ее взгляд скользнул к ним за спины, выражение на лице стало враждебным.

— Не оборачивайтесь, — сказала она серьезно, — ни за что на свете, поняли? Идите прямо и выйдете прямо в лагерь. И не открывайте рта, пока до места не доберетесь. Меня рядом уже не будет, чтобы помочь.

Зои с Рэнди благодарно подняли на нее глаза, все еще держась за руки.

— Пожалуйста, — улыбнулась Донна, и, закурив, направилась обратно, не забыв потрепать детишек по голове напоследок.

Очень скоро они добрались до лагеря, как и предсказала их спасительница. Было слишком рано, и солнце только-только окрашивало черное небо в более светлые синеватые оттенки. Рэнди выглядел ужасно взбудораженным и Зои спросила, успел ли он поспать. Оказалось, уснуть Рэнди не мог.

— Ты говорил с Донной, пока я спала? — Спросила его Зои прежде, чем пойти и выловить пару часов сна перед общим пробуждением.

— Да так, — нервно посмеялся Рэнди, почесывая затылок, — перебросились парой фраз.

Он вел себя странно, а Зои слишком хотела выспаться, чтобы обратить на это внимание.

— Как скажешь, — пожала она плечами, — и... спасибо тебе, Рэнди. За то, что пошел за мной.

Глаза парня забегали, а его самого бросило в краску. Такая реакция Зои вполне устроила и довольная, она отправилась в постель.

На утро скауты собрали все свои пожитки и отправились в поход через тот самый лес, в котором Зои потерялась накануне. Однако в дневном свете он не представлял собой совершенно никакой угрозы: на высоких елях устраивали перекличку птицы, ветер шевелил кроны, а ежи прятались за пнями, заворачиваясь в клубочки от потенциальной опасности. Все вокруг было зеленое и пахло хвоей. И никаких монстров, подумала Зои, закатив глаза по привычке.

Когда команда скаутов остановилась на какой-то поляне, Зои не сразу поняла, где они находятся. Однако поймав на себе взгляд Рэнди, встала на носочки, чтобы разглядеть, куда же лесная тропа их привела.

Как оказалось, к развалинам. Развалинами оказалась сожженная дотла хижина, которую накренило набок, словно она должна была вот-вот упасть.

— Вот в этой хижине лет двадцать назад погибло восемь человек, — начал вещать Скип, — муж с женой, ее мать, да пятеро детей. Говорят, сгорели заживо. Проклятое это место, прямо, как вы любите.

Зои сразу узнала хижину. Пусть та была совершенно искалечена пожаром, но нетронутый огнем куст напротив окна стоял все там же, где они прятались с Рэнди этой ночью. Пока ребята-скауты разглядывали местность, Зои прошла к черным развалинам. Очень скоро Рэнди оказался рядом.

Слов не оказалось ни у одного. Оба стояли и молчали, разглядывая пепел. Первой голос подала Зои, когда ей пришлось зажмуриться от блика, упавшего прямо на глаза.

— Там, в развалинах. Светится что-то.

Что-то действительно блестело. Бесстрашный Рэнди в несколько прыжков оказался среди обломков и достал из них яркую вещицу. Ее форма напоминает то ли чье-то лицо, то ли какого-то зверя.

— Моя серьга, — ахнула Зои, принимая протянутую находку. Она безумно любила эти серьги, но никак не могла понять, что за звериная форма и кто изображен на этом древнем куске железки.

Если подумать, эти серьги уже давно потерялись. Зои пытается вспомнить, когда конкретно, но не может. Скорее всего, остались в доме у родителей, а те их выбросили. В любом случае от них, как и от всей этой истории, остались одни лишь воспоминания.

— Кстати, — говорит Рэнди, — ты после той нашей вылазки начала курить.

Зои достает сигарету из пачки и согласно кивает.

— Если честно, мне казалось, что это шутка какая-то. Мистика, как минимум. — Говорит она, скрипнув зажигалкой. — Я в эти ее бредни не поверила сначала. Да и сейчас не сильно верю, если пытаюсь вспомнить что-то.

Рэнди молча ждет продолжения.

— Я и тогда в своих чувствах не сильно умела разбираться, — затягивается Зои, выдыхая, — и ощущение, что со временем ничего не изменилось.

Сигареты, которые когда-то курила Донна, стали для Зои чем-то вроде талисмана или оберега. Они дарили какое-то извращенное чувство спокойствия и безопасности. Но Зои никому об этом не говорит. И вряд ли признается самой себе, но то, что случилось в ту ночь, оставило глубокий шрам не только на ее нервной системе. Ведь по прежнему она на мир больше не смотрела.

— Скажи мне все-таки, Рэнди. О чем вы говорили с Донной, пока я спала? Столько лет прошло, а ты ни словом не обмолвился.

Рэнди какое-то время молчит, обдумывая, что сказать. Зои терпеливо курит, не подгоняя его. Тот облизывает губы и в итоге подает голос:

— Мне очень это все интересно было, ты же помнишь. Призраки, нечисть, мистика всякая. Из нашей парочки только ты на это все плевалась, а в итоге сама карьеру сделала на подобных истриях.

— Чем черт не шутит, — пожала плечами Зои, — ты ведь тоже.

— Я — да. Помнишь, как Донна меня за нечисть приняла?

Зои кивает.

— Я тогда вспомнил кое-что. Она сказала, что дорогу видят только мертвецы, а я ведь тебя как-то в этом бардаке все же нашел. Я говорил тебе, что родился мертвым?

Зои чуть не роняет сигарету, но вовремя берет себя в руки, вопросительно глядя на Рэнди широко открытыми глазами.

— Ну и лицо у тебя, — смеется он.

— Я сейчас потушу этот окурок о твою мерзкую улыбочку, — отчеканивает Зои.

Рэнди притворно ахает.

— Ах, точно, — прикусывает Зои губу, — тебе же это может понравиться. Не дай бог снова влюбишься.

— Только если изобьешь, как собаку, — тихо хихикает он.

—Ну, все! — Не выдерживает Зои. — Как ты выжил? Да и что произошло вообще?

Рэнди глубоко вздыхает, несколько раз ткнув себя пальцем по кадыку.

— Пуповиной глотку перетянуло. Не хватило кислорода, но плод чудом откачали. Все думали, что я восстал из мертвых, за что придется платить очень высокую цену. Знаешь же, что обычно выживших после тяжелой гипоксии детей считают «не такими»? У большинства случается сильная задержка в развитии.

— Тогда ясно, что с тобой. — С заумным видом кивает Зои.

— Да ну тебя! — Широко улыбается Рэнди. — Я ведь серьезно.

— Родился в рубашке, — кладет Зои ладонь ему на плечо.

Рэнди кивает.

— У меня, в отличие от большинства выживших детей, проблем в развитие не было. Но было кое что другое. В детстве я видел свою мертвую бабушку. Говорил с ней, мы часто оставались дома вдвоем. Она мне сказки на ночь читала и все такое.

Зои молча сглатывает.

— Я даже не знал, что она умерла, пока мне мама не сказала. Я ее до чертиков пугал своими выдумками, как оказалось. Ты же видишь, к чему я клоню?

— Если честно, нет. — Признается Зои.

Рэнди улыбается.

— Я потом очень долго размышлял о той нашей с тобой вылазке. И пришел к выводу, что мертвые принимают меня за своего, как и живые. Что я изначально где-то между застрял. Тогда то, что я тебя нашел, обретает смысл. И что Донна меня за мертвеца посчитала. Обычно мертвецы меня не трогали, просто шли мимо. Так и в лесу было. Никто из них даже не смотрел в мою сторону. Только в твою.

Зои снова смотрит на Рэнди так, словно видит его впервые.

— Я видел нечисть в тот раз. Они все смотрели на тебя, ведь мертвое всегда тянется к живому. Но из-за того, что я мельтешил где-то рядом, они не подходили. По крайней мере, мне так показалось.

— Как ты вообще к таким выводам пришел? — Не понимает Зои.

Рэнди снова вздыхает.

— Я, если честно, был у Донны снова. Уже после.

Вот тогда Зои и роняет сигарету на пол, тут же напрочь о ней забывая.

Рэнди это замечает и виновато улыбается.

— Мне всегда это было интересно, — словно в оправдание говорит он, — разве тебе самой не хотелось вернуться туда и расспросить ее обо всем? Особенно после того, как мы нашли ее хижину сожженной и необитаемой.

— Не хотелось, — без тени сомнения отвечает Зои.

Рэнди пожимает плечами.

— Мне это не казалось чем-то реальным, — поясняет тогда Зои, — понимаешь, это все, как страшный сон случилось. Тем более никаких живых мертвецов я не видела. Просто потерялась в лесу поздней ночью и перепугалась, что не смогу вернуться. А Донна мне показалась сумасшедшей. Вот и все. Утром, когда я проснулась в лагере, то все воспоминания были, как под дымкой. А Донна... Как галлюцинация перепуганного сознания.

Хотя с ней казалось безопаснее, — тут же думает Зои, но вслух этого не говорит.

— Тогда у нас с тобой случилась групповая галлюцинация, — смеется Рэнди, — но я нашел ее снова спустя год. Забрел ночью в лес и отыскал хижину. Она знала, что я вернусь, —продолжил он, — ждала меня как будто.

— Так это ее семья погибла?

— Да, муж ее, мать и четверо детей. Скип тогда сказал пять, но то легенда какая-то. На самом деле у нее их было четверо.

— А сама Донна?

— Она оказалась между мирами. Застряла там. Вся ее семья погибла от того пожара. Как бы сказать... С концами погибла. А Донна — нет. Хотя она и не живая, если подумать. Просто застрявшая душа. Прямо, как я.

Зои чувствует, как ее начинает подташнивать. Обычная реакция организма на недостаток здорового сна.

— Я без проблем нашел выход самостоятельно. Иначе не сидел бы тут с тобой сейчас. А в ту ночь, как и в последующую, мы говорили обо мне. Донна рассказала мне о нечисти и о том, как такие «промежуточные» персонажи, как мы с ней, живут. Я раньше нервничал сильно, когда мертвяков чувствовал или видел. А со временем совсем страх потерял, потому что нам они навредить не могут. Убить нас для них — невозможно. Так уж устроено. Живым вот навредить — спокойно, только если физическое тело есть. Хотя мучить они и без тела могут, как оказалось. Я в итоге помог Донне, она ведь тоже страдала. Не скажу как, пусть у меня останутся хоть какие-то секреты. Это ничего, что я тебе на ночь глядя мозги пудрю?

— Меня больше удивляет, что ты решился рассказать обо всем только спустя шестнадцать лет, Рэнди, — качает головой Зои.

— Только не говори, что ты мне веришь, — закатывает глаза мужчина.

— Нет оснований считать, что ты окончательно с катушек слетел, друг мой, — хлопает его Зои по спине, — но я тормоз, ты же помнишь. Ко мне осознание обычно только на третьи сутки приходит, так что не жди мгновенной реакции. А тут?

— Что?

— Тут мертвяков видишь?

Рэнди оборачивается, словно для вида.

— Не заметил никого, — разводит он руками, — но пока я с вами, ничего группе не навредит. А мне самому тем более. Если я только сам не позволю.

И подмигивает. Зои чуть не давится слюной от смеха.

— Надеюсь, я тебя достаточно утомил, чтобы ты наконец уснула.

— Спасибо за заботу, но теперь я точно не усну, — поднимается Зои, — но попытаться, думаю, стоит. Завтра расскажешь мне всю историю об этом Попутчике. Мне нужна хорошая статья.

С этими словами Зои возвращается в особняк, но прежде, чем успевает закрыть за собой дверь, за спиной звучат два голоса, которые она уже где-то слышала. Один принадлежит взрослому мужчине, второй — явно молодому парню.

— Он уже умер?

— Никак нет, сэр!

Правильно Донна говорила: никогда не оборачивайся. Так спать однозначно будет легче.

Однако Зои плевать и она оборачивается, ведь в голову ей приходит мысль. Рэнди сидит к ней спиной и смотрит в темный лес.

— Слушай, Рэнди.

Он оборачивается, и вопросительно вскидывает брови.

— Ты когда успел в Париж слетать? — Спрашивает Зои, немного погодя.

Рэнди непонимающе косится на нее.

— Ты же знаешь, что я катастрофически самолетов боюсь, Зи. — Мягко улыбается он. — Какой еще Париж?

Зои долго ворочается и никак не может уснуть. Она даже не уверена, сколько прошло времени. Их лесное приключение шестнадцатилетней давности все никак не выйдет у нее из головы. Еще беспокоит то, что их новенький паренек откровенно ей соврал. Надо будет утром уточнить у Рэнди, откуда он его взял вообще, — думает она.

Близняшки сопят в углу, Уилл тихо похрапывает, а положение Одры так и не поменялось. Рэнди посидел еще какое-то время на веранде, а потом зашел обратно в особняк и принялся тихо шуршать чем-то в рюкзаке. Возможно, искал свой новомодный штатив от Манфротто. Только Зои понятия не имеет, что он там собрался снимать в ночи. Хотя, камера у него к руке приросла, так что его вылазка совсем неудивительна.

Зои закрывает глаза и начинает считать овец. Таблетки она не пьет, ведь после них чувствует себя совершенно разбитой. Овцы должны справиться лучше.

На дворе глубокая ночь. Зои предполагает, что примерно три с четвертью ночи. Может, снова выйти покурить? — Проносится у нее в голове, но она не двигается. Симуляция внешнего состояния побуждает внутреннее, помнишь? Просто прикинься спящей, — говорит она себе.

Однако когда что-то в мешке рядом шевелится, Зои отбрасывает мысль о сне. Кто-то проснулся. Может, напугать? — от безысходности думает она. Совсем без сна рехнулась, дура.

Когда таинственный кто-то направляется к выходу, Зои открывает глаза.

Джил.

Она уже успела забыть, что он был тут, с ними. Джил исчезает в дверях и Зои глубоко вздыхает. Интересно, как там Донна, спустя столько лет? Но даже после рассказа Рэнди, желания поехать и проведать добрую знакомую у Зои не появляется. Рэнди то никто не тронет, он ведь особенный. Ну или полумертвый, как он выразился. А Зои вот — живая. Пойди она туда, стала бы легкой добычей для нечисти.

В итоге Зои проваливается в сон, вспоминая лицо Донны и думая о том, что та, скорее всего, совсем не постарела.

***

Утром команда находит труп Рэнди, нанизанный на штык, на заднем дворе. На лице его — маска ужаса, конечности свисают, как посиневшее от холода мясо, а на земле под ним чернеет лужа крови. Его насадили на вертело, как свинью.

Утро началось слишком спокойно. Судя по всему, чтобы кошмар на контрасте ощущался катастрофой, — думает Зои. Девушка проснулась отдохнувшей и в хорошем расположении духа, ведь удалось неплохо выспаться. Лиз и Кэтрин все еще сопели в обнимку, ведь обычно они спали по десять часов кряду, а Уилла в постели не было. Он копался в своей походной сумке в углу гостиной, явно разыскивая там предметы гигиены. Открыв глаза, Зои сладко потянулась. Мешки Рэнди и Джила пустовали, а Одра, судя по всему, уже разминалась во дворике.

— Доброе утро! — Улыбается Уилл, заметив, что Зои проснулась.

— Доброе, старина, — зевает Зои, шаря руками в поисках резинки для волос, которую обычно держала под подушкой, — ты Рэнди видел?

— Не видел. Он же постоянно спозаранку съемки начинает. Может, на заднем дворе снимает. Кстати, Зои...

Девушка вопросительно смотрит на мужчину.

— Ты не могла бы мне с этими принцессами помочь? — Кивает Уилл на сопящую парочку. — Одра попросила их разбудить, но они каждый раз ужасно злятся, когда я это делаю.

— Нежнее нужно, Уилли, нежнее, — смеется Зои, протирая глаза, — они не испытали прелести армии, как ты. Да и голосина у тебя, знаешь ли...

Она убирает волосы в хвост и садится рядом с девочками, поглаживая каждую по плечу. Уилл с чувством благодарит Зои и с зубной щеткой во рту выходит во дворик.

Разбудив девочек, Зои накидывает рубашку поверх футболки и тоже выходит наружу. Одра уже во всю наворачивает круги на поляне — Зои никак не понять, как та умудряется заниматься спортом и не жаловаться на одышку. Красный Мальборо ведь не шутка.

— Зои! — Машет ей Одра, обливаясь потом. — Я набрала воды в колодце, можешь сделать кофе! Залезь в мою сумку, там Джетбоил. Мне тоже сделай.

Зои находит систему в огромном рюкзаке Одры и заваривает кофе прямо в общем котелке. Когда все готово, Одра садится на ступени рядом с Зои, а Уилл облокачивается на балюстраду. На жутких горгулей у веранды они не смотрят. Все трое чуть ли ни синхронно закуривают и делают глоток горячего кофе. В этот самый момент с заднего двора разносится надрывный крик. Кричит то ли Лиз, то ли Кэтрин, да так громко и протяжно, что кровь в жилах леденеет.

Вся курящая компания бросает кофе с зажженными сигаретами и скоро оказывается на заднем дворе. Их встречает мертвое тело Рэнди и бьющаяся в истерике Лиз. Кэтрин стоит спиной к мертвому телу и прижимает сестру к себе, ведь ту колотит, как в припадке. Выражение на ее лице отсутствующее, но Кэтрин не произносит ни звука, крепко стиснув челюсти. Ее взгляд скользит по лицу Зои, потом по лицу Уилла и останавливается на Одре.

— Какого черта вы вылупились? — Говорит она и голос ее предательски дрожит. — Он мертв, сделайте, мать его, хоть что-нибудь.

Лиз вырывается и Кэтрин больше ее не держит, ведь ее саму начинает рвать прямо на траву. Лиз почти сбегает, но Зои успевает поймать ее за руку и притянуть к себе. Девушка прячет лицо в груди у Зои, а сама Зои не может оторвать глаз от лица Рэнди. Он бледный, как сама смерть.

Первой приходит в себя Одра. Она встряхивает Уилла, который, как в бреду, шепчет себе под нос молитву, и когда взгляд мужчины обретает осознанность, Одра идет к Кэтрин и за руку отводит ее подальше от тела.

— Отведи девочек в дом, — говорит Одра, обращаясь к Уиллу, — Проследи, чтобы ничего не учудили, хорошо?

— Он может быть еще жив, — говорит мужчина, делая шаг в сторону тела, — нужно проверить пульс.

Зои смотрит на Рэнди. Его глаза широко распахнуты, и девушка стоит достаточно близко, чтобы заметить, как какое-то крылатое насекомое ползет по его глазному яблоку. Ее передергивает.

— Он мертв, Уилл. Одра права, тебе стоит взять девочек и вернуться в дом. — Говорит Зои мягко.

Уилл сглатывает, но все же берет девочек под руки и уводит.

Зои прикрывает рот рукой и до боли прикусывает губу. Ей кажется, что если она заговорит, то кошмар станет реальным. Поэтому Зои молчит и фокусируется на своем дыхании.

Позади слышны шаги и Зои думает, что это Уилл идет обратно, но когда они с Одрой оборачиваются, то видят Джила. Его рот измазан чем-то вязким, а в руках парень держит корзину.

Он что-то говорит и Зои видит, что его зубы окрашены в грязно-красный, словно десна кровоточат. Джил это замечает и перестает говорить, глядя ей в глаза.

— Где ты был? — Спрашивает Одра, перед тем, как Зои успевает открыть рот.

Джил от такого напора почти бледнеет. Но его лицо становится зеленым, когда взгляд падает на труп позади Зои.

— Ягоды собирал, — отвечает он, не двигаясь с места. Зои кажется, что голос мальчишки дрожит.

Одра кивает и тычет пальцами в мобильник.

— Зайди в дом, Джил. Нужно вызвать полицию, — обращается она уже к Зои.

Даже не спросишь, что тут произошло? — Проносится в голове у Зои. В итоге девушка переводит взгляд с Джила на Одру и качает головой.

— Связи нет, — громко выдыхает она.

— Тогда идем и найдем эту чертову связь, — Одра старается скрыть дрожь в руках, но получается у нее плохо.

— Я пойду с тобой, — выдыхает Зои, стараясь не смотреть в сторону мертвого тела, — а его...

Однако когда они оборачиваются снова, Джила рядом уже нет. Со стороны особняка все еще доносится надрывной плач Лиз. Одра, кажется, совсем не обращает на исчезновение паренька никакого внимания. Вместо этого она медленно подходит к телу друга и аккуратно опускает ему веки.

— Нам стоит снять его оттуда, — говорит она тихо, — кто мог опуститься до подобного? Мы в километрах от цивилизации. И на машине сюда не добраться. Мать твою, да его подняли и насадили на эту хрень!

Зои сглатывает, стараясь отогнать водоворот мыслей, что никак ее не отпустит. Она уверена, что видела, как Джил выходил ночью. Остальные крепко спали и если и выходили, то у Зои сон чуткий: она бы точно проснулась. Но как так вышло, что они не услышали криков? И этот чертов мальчишка не дает ей покоя. Однако когда Зои осмеливается поделиться наблюдением, Одра слегка задумывается, но в итоге фыркает.

— Ты его видела? Одни кости. При всем желании бы тело не поднял.

— Ты ему доверяешь?

Одра смотрит на Зои, как на умалишенную.

— Милая, мы его меньше суток знаем, о каком доверии может быть речь? И куда он запропастился?

Зои лишь пожимает плечами. Раскидываться обвинениями, не имея весомых доказательств, совсем не в ее стиле. Одра крепко сжимает челюсти и закрывает глаза. Зои понимает, что та упорно размышляет, и дает ей время.

— Соберем всех в гостиной, — наконец жестко говорит она, — нужно понять, что делать дальше. Потом пойдем искать с тобой связь, и...

Но когда ее взгляд встречается с глазами Зои, женщина смягчается.

— Ты только держись, хорошо? — Говорит она, но тут же прикусывает губу. — Прости, глупости говорю. Ты только...

Зои лишь качает головой.

— Дашь мне пару минут?

Одра понимающе кивает.

— Жду тебя в гостиной, договорились? — Бросает она напоследок. Однако девушка ей не отвечает.

Когда Одра уходит, Зои поворачивается к Рэнди. Человек был — и вот его нет. А ведь он в кои-то веки рассказал ей что-то личное, и Зои успело показаться, что они стали немного ближе.

Девушка не говорит ни слова. Лишь подходит к телу и крепко обхватывает его руками. Холодный подбородок мужчины опускается на ее плечо и Зои больше не кусает губы в попытках пресечь хоть какой-то намек на эмоции. Она горько плачет, сжимая волосы на его оледеневшем затылке. А когда отнимает руку, то видит на израненной ладони кровь — забылась настолько, что не заметила, как поранилась об острый штык.

Когда слезы заканчиваются, Зои долго смотрит на свои израненные ладони и в итоге вытирает глаза тыльной стороной. Странно все-таки плакать, — думает она попутно, — кажется, я с той самой ночи в лесу не плакала ни разу.

Зои понимает, что у нее не хватит никаких сил снять Рэнди с этого ржавого штыка; ни ей, ни Одре. Нужно будет сделать это вместе с Уиллом — он единственный, у кого получится совладать с весом такого крепкого парня, как Рэнди.

От этой мысли Зои передергивает и она тут же переключает внимание на собственное дыхание, чтобы мозг перестал искать виноватых. Так и с ума сойти недолго. А если убийца не среди них? Вполне может быть, что тот прятался в лесу все это время. Может, вообще преследовал их с самого начала путешествия.

Но даже если вспомнить то, как их компания добралась до этого особняка... Да никакой сумасшедший не будет преследовать тебя в дикой природе, где команда не жила, а профессионально выживала. И никакой безумец не дожил бы до их прибытия в особняк без необходимой подготовки. Ведь их команда не только охотится за воображаемыми призраками. Все они в первую очередь бушкрафтеры, а потом уже все остальное. Воображаемые ужасы и заброшенные места — лишь приятный бонус. Не такие уж и воображаемые для Рэнди, — тут же думает Зои.

Были, — осознает она, вытирая кровоточащие ладони прямо об одежду, но кровь не останавливается. Ей это кажется сущей мелочью, ведь прямо напротив нее — мертвый друг, а ноющая боль в ладонях напоминает Зои о том, что она жива.

Зои хочет стянуть с себя одежду, чтобы хоть чем-то накрыть тело Рэнди. Когда рубашка оказывается поверх его головы, с тяжестью на сердце девушка разворачивается и направляется обратно в особняк.

Если это не кто-то посторонний, то кто-то из них? А ведь Одра верно сказала — каким бы странным ни был Джил, у него сил бы не хватило поднять Рэнди. У кого хватило бы? У Уилла, ведь он очень крепкий, да еще и бывший военный. Зои думает и думает, но понимает, что Уилл — тот еще трус. Пусть его прошлое не вяжется с тем, что они привыкли видеть, тем не менее Уилли однозначно самый трусливый персонаж из всей их компании. И убивать Рэнди ему совершенно ни к чему — тем более что кишка была бы тонка.
Хотя, кто знает?

В гостиной — мертвая тишина. Кэтрин уже пришла в себя и поглаживает по голове Лиз, что отрывисто всхлипывает у нее на коленях. Уилл сидит в углу, разглядывая икону с Божьей Матерью, что постоянно таскает с собой в кошельке, а Джила нигде не видно. Нужно найти его, — думает Зои, — пусть лучше будет на виду.

Тут раздается хруст ступеней — с верхнего этажа аккуратно ступая, спускается Одра.

— Черт бы побрал эти лестницы, действительно на соплях висят, — говорит она, — мы проверили каждый угол, в доме никого.

Мы?

В подтверждение ее слов следом спускается Джил. Он весь в грязи, как если бы его кто-то намеренно измазал дегтем.

— Я нашла сверху очень сомнительные вещи, которые могут нам пригодиться. Джил?

Тот опускает измазанный в грязи ящик на пол и протирает опухшие глаза тыльной стороной ладони. Парень ни на кого не смотрит, уставившись взглядом в свои потрепанные ботинки.

Когда Одра открывает ящик, Зои видит набор оружия для самых изощренных пыток. Такая коллекция возвращает ее во времена, когда они с отцом смотрели по вечерам «Восставших из Ада» Клайва Баркера. Не сказать, что воспоминания совсем неприятные, но лучше бы жизнь подкинула ей чего попроще.

— Кэтрин, малышка, прикрой сестре глаза, — говорит Одра, кивая на ящик с ножами и прочими дьявольскими «игрушками».

Лиз в их сторону даже не смотрит. Кэтрин отводит взгляд от оружия и послушно прикрывает сестре глаза: больше на всякий случай.

— Мы можем быть в опасности, — говорит Одра, — и хотя бы на время, что мы с Зои пойдем искать связь, вам следует держать ухо востро. Мы проверили особняк — внутри, кроме нас, никого нет.

— А что на счет Попутчика? — Возникает Уилл и брови Одры мгновенно взлетают. Мужчина отводит взгляд и поясняет. — Вряд ли человек на такое способен.

От его слов Лиз в очередной раз с надрывом всхлипывает.

— Да я тебя умоляю, — чуть ли не скрипит зубами Кэтрин, — Иногда мне кажется, что у тебя не все дома, старик.

Уилл молчит. Одра бросает красноречивый взгляд на Зои, и та принимает эстафету.

— Кэтрин, вам нужно будет запереться изнутри, хорошо? Оружие нужно на случай, если кто-то захочет к вам войти без предупреждения, — мягко говорит Зои, скользя взглядом по лицу девушки.

— Я проверила связь в радиусе ста метров, — вместо ответа сообщила Кэтрин, тяжело вздыхая, — Оставьте этих на меня, мы здесь справимся как-нибудь. И вам придется пройти явно дальше, чем прошла я. Вряд ли наш таинственный убийца все еще в округе, но лучше бы вам взять оружие с собой. Как минимум на всякий случай.

Удивительно, — думает Зои, — Мы рассчитывали на Уилла, но кто мы мог подумать, что в итоге Кэтрин все возьмет в свои руки.

— И, Зои, — поджимает губы девушка, — у тебя кровь.

Зои опускает глаза на кровоточащие ладони и чуть ли не плачет — стоило ей о них вспомнить, как боль в мгновение ударила словно в каждое нервное окончание.

Одра кладет ладонь на ее плечо и кивает в сторону сбитых в кучу рюкзаков.

— Я перевяжу тебе и пойдем, — говорит она.

Все это время Джил почти не двигается: он буравит взглядом ботинки, словно в трансе.

Пока Одра достает аптечку и перевязывает Зои ладони, та наблюдает за командой. Нет, все же, сложно представить кого-то из них в роли убийцы: это все точно писательское проклятие Зои: вероятные сюжеты и исходы постоянно пишут сами себя на краю ее сознания. И все же, что если...

— Я по глазам вижу, что у тебя родилась история, — говорит Одра. В иной ситуации она бы посмеялась, но сейчас женщина просто констатировала факт. Никаких улыбок.

— Я думала над тем, что это не может быть кто-то посторонний, — качнула головой Зои, — мы шли сюда почти три дня и ночевали под открытым не...

— Поговорим по дороге, хорошо? — обрывает ее Одра, — Побереги нервы нашим нежным ягнятам.

Тон ее сложно назвать ядовитым, но что-то саркастичное в нем все же проскальзывает.

Злится, — понимает Зои.

— Джил, пойдешь с нами. — Тон Одры не терпит возражений.

«Милая, мы его меньше суток знаем, о каком доверии может быть речь?»

Вряд ли бы она взяла его с собой, если бы Уилл остался за главного, — понимает Зои, — вот и злится.

Очень скоро, вооружившись парой ножей, команда из трех выходит на веранду. Они помогают Кэтрин плотно закрыть двери и изнутри слышится щелчок замочной скважины. На вопрос Одры девушка уверенно отвечает, что они обязательно всех дождутся и все будет в полном порядке. Все вместе они придумывают ритм, чтобы по возвращению Кэтрин знала, что стучат Одра с Зои, а не треклятое предвидение с ножом за пазухой.

Зои шмыгает носом и достает пачку сигарет. Одра глубоко вздыхает и делает то же самое. Лишь Джил потерянно стоит на лестнице, в прострации царапая ногтями кожу на кистях.

— Ты взял простыню? — Спрашивает у него Одра, выпуская клубу дыма.

Джил молча указывает на рюкзак за своей спиной.

Когда сигареты сгорают до фильтра, компания отправляется на задний двор. Джил протягивает Одре сложенную ткань и та накрывает застрявшее на штыке тело поверх рубашки, что слабо трепыхалась на воздухе. Зои заставляет себя смотреть, сама не понимая, зачем.

«— Тут мертвяков видишь?

— Не заметил никого, — разводит Рэнди руками, — но пока я с вами, ничего группе не навредит. А мне самому тем более. Если я только сам не позволю.»

Зои морщится.

— А телефоны зарядили? — Спрашивает она. — Мой доисторический мобильник заглох еще вчера. Ваши коробки для зарядки на него не работают.

— Повербанки, — позволяет себе горько улыбнуться Одра, — не волнуйся, у меня с собой два телефона. На всякий пожарный.

Очень скоро они заходят глубоко в лес — идут по той же заросшей траве, по которой шли в особняк днем раньше. Джил плетется позади и Зои чувствует, насколько ей все-таки беспокойно в его компании. Особенно когда он позади.

— Джил, — обращается она к нему.

Его пустые глаза поднимаются на Зои в немом вопросе. Пока Одра упорно тычет в телефон, Зои находит предлог уйти в хвост к Джилу. Поравнявшись с парнем, она говорит ему в лоб:

— Ты мне соврал.

На лице Джила на мгновение проскальзывает какой-то намек на эмоции, но тут же затухает. Он снова буравит взглядом свои ботинки.

— Мне нужно спросить, почему ты это сделал? Иначе никак? — Спрашивает Зои, хмурясь.

— Никак, — коротко отвечает он.

Зои чувствует, как внутри нее что-то закипает, но прежде, чем она успевает серьезно разозлиться, Одра останавливается и Зои натыкается на ее спину, слегка теряя равновесие. Джил вовремя подставляет руки и Зои избегает падения.

— Даже намека на связь нет, — комментирует Одра, совсем не заметив заминки. Джил убирает руки и Зои выравнивается, все еще странно на него поглядывая.

— Давай идти прямо, — предлагает она, — мы ведь связь вчера ближе к особняку потеряли.

Дальше они в полной тишине идут по прямой. Атмосфера вокруг просто ангельская: словно кто-то намеренно нацепил приятные декорации, играя на контрастах. Сквозь кроны пробивается солнце, птицы поют, кузнечики стрекочут. Крылатое насекомое ползет по остекленевшему зрачку.

От этой картины Зои снова хочется курить. Она скуривает две сигареты подряд и бросает их прямо на землю. Благо, Одра этого не видит.

— Ты злишься, да? — Спрашивает Зои, когда равняется с Одрой. Никакого желания взаимодействовать с Джилом у нее не остается.

— Злюсь? — Переспрашивает Одра, все время проверяя телефон на наличие связи.

— На Уилла.

Одра раздраженно отмахивается.

— Я в моменте больше всего на него рассчитывала. Но он предпочел забиться в угол, как проклятая овца. Да где же эта хренова связь?!

Больше она ничего не говорит.

Очень скоро приходится устроить привал. Женщины снова принимаются курить, а Джил облокачивается спиной на дерево. Тогда Зои решает предпринять вторую попытку.

— Ты выходил ночью, — говорит она, словно между делом, — видел, что произошло?

— Выходил? — Переспрашивает Одра, оборачиваясь. — Выходит, ты видел его последним?

Джил переводит взгляд с Зои на Одру. Первая смотрит на него с холодным спокойствием, вторая явно готова убить, если не услышит внятного ответа.

Зои видит, как парню некомфортно. Как его уставшие глаза скатываются обратно к ботинкам.

— Ты, черт дери, что-то знаешь! — Не отрывая от него взгляда, лицо Одры озаряет догадкой. — Какого хрена ты молчишь?

— Я не убивал его, — почти выплевывает Джил.

— Но видел, кто... убил? — щурится Одра.

— Рэнди не был ни в каком Париже, — говорит Зои, затягиваясь, — ты мне соврал. И то, что случилось ночью... Рэнди был во дворе, когда я засыпала. А потом ты встал и вышел наружу.

— Почему я узнаю об этом только сейчас? Что ты видел? — Давит Одра.

— Я просто выходил по малой нужде. Мы... немного поговорили. С Рэн-Рэном. И я вернулся. Он пошел устанавливать аппаратуру на заднем дворе.

— То есть камеры? — спрашивает Одра.

— А можно отвечать на все вопросы, а не выборочно? — Почти срывается на него Зои. — Тебе бы лучше начинать говорить, пока я не выбила тебе все...

Одра мягко кладет ладонь на ее плечо и слегка сжимает.

— Не волнуйся, малыш, я не обманываюсь. Твои худенькие плечи ели как рюкзак тащили, и ты бы при всем желании не смог бы сделать то, что там произошло. Мы не думаем, что это ты, — говорит она медленно.

Тут Зои была вынуждена с Одрой согласиться. Да и если подумать, — проносится в голове, — на Рэнди он смотрел, как на своего идола. Странно это все.

— Я правда ничего не видел, — отвечает он коротко и его челка скатывается к глазам, которые он тут же принимается яростно тереть.

Зои думает, что он выглядит, как псих, но в итоге глубоко вздыхает и просит у паренька прощения. Может быть, я просто схожу с ума, — думает она. Тот на ее слова почти никак не реагирует, лишь рвано кивает, словно в припадке. Одра больше ни на чем не настаивает: возможно, замечает, как парень начал нервничать.

Отдохнув, команда отправляется дальше. Одра держит нож наготове, делая засечки на деревьях, чтобы без проблем найти путь обратно.

— Не понимаю, — в который раз говорит она, выдыхая через зубы, — мы идем слишком долго, это же бред какой-то. Уже должны были выйти к мосту, через который вчера проходили.

Когда они проходят глубже, Зои замечает оставленные Одрой засечки на деревьях, к которым они еще даже не прикасались.

— Одра... — сглатывает Зои, указывая на дерево впереди.

— Что за черт? — В ступоре останавливается та. Глаза ее бегают по округе и какое-то время она напряженно молчит. Молчит и Джил, что все время плелся позади. — Мы здесь уже были.

— Быть не может. — Зои оглядывается. —Я следила за дорогой, мы здесь никак не могли проходить.

Они вдвоем буравят взглядом оставленную метку, а потом встречаются глазами. Зои — растеряна, Одра — явно злится. Лишь Джил не подает признаков жизни, уставившись на свои ботинки.

— Это мой след, разве нет? —Обращается Одра к Зои, указывая на рубец. — Скажи мне, что я сошла с ума.

Зои молчит.

— Нам не стоит идти дальше, — слышат они.

Джил протирает глаза и обхватывает себя руками. Зои чувствует, как хочет его ударить — парень явно знает больше, чем говорит. Тут нож в руке Одры скрипит: Зои опускает глаза и видит, как та сжимает оружие до белизны в костяшках.

— И что это значит? Мы ищем связь, если ты не забыл. — Отчеканивает она.

— Не найдете. Вы вообще идете не туда.

Зои щурится. Одра делает шаг к Джилу и тот весь сжимается. У него явно не все дома, — сжимает Зои челюсти.

— Может тогда Ваше Высочество захочет нам помочь? — Вопрос Одры кажется риторическим и она собирается уже идти дальше, но голос Джила ее останавливает.

— Я могу попробовать.

— Да ты смеешься надо мной. — Одра достает сигарету и с третьей попытки ей удается ее зажечь. — Мы заблудились.

— Заблудились вы вчера, — вырывается у парня.

— А ты, значит, нет? — Выдыхает Одра дым и без особого интереса буравит Джила взглядом.

Не воспринимает его больше всерьез, — думает Зои, — интересно, когда она поняла, что он — чокнутый?

— Веди, герой, — говорит Одра, не дождавшись от парня ответа, — вряд ли мы что-то потеряем. Но какого все-таки черта мы ходим кругами...

Зои чувствует, как внутри поднимается что-то, похожее на ужас, который она испытала шестнадцать лет назад, сидя под деревом во тьме и трясясь от истерики. Джил идет впереди, но лес вокруг постепенно меняется. Ели стоят все плотнее друг к другу и трава уже достает до коленей. Свет через кроны уже почти не пробивается — ощущение, что заходят они в самую глухую часть леса.

— Куда он нас ведет? — Шепчет Зои.

— Надеюсь, хоть куда-нибудь, да приведет, — с сомнением смотрит та на девушку, — ты устала? Устроим привал?

— Все в порядке, — качает головой Зои.

Проходит какое-то время. Они заходят все глубже, и Зои замечает, что вокруг стало слишком темно, а птицы остались где-то позади. Вокруг — гнетущая тишина.

— Вот здесь, — говорит Джил, тыча пальцем в валежник.

Точь в точь, как «Утро в сосновом лесу», — с удивлением обнаруживает Зои. Репродукция этой картины висит у нее в гостиной.

— Вам нужно выйти туда, — говорит Джил.

Одра достает телефон и проверяет связь. Зои видит, что палочки на ее экране все еще перечеркнуты серым крестом.

— Нет связи, — констатирует Одра.

— Вам нужно выйти туда, — с нажимом повторяет Джил, указывая на валежник.

Зои впервые слышит стальные нотки в его тоне и по ее спине пробегает холодок. Одра странно кривит лицо и все же шагает в сторону валежника. Зои шагает вместе с ней, однако когда Джил остается позади, она замечает сверкнувшее в его руке лезвие.

— Все еще ничего, — говорит Одра, уставившись в экран, — ты нас завел еще глубже, никакой связи и в помине не...

Когда позади раздаются шаги, Зои реагирует быстро: оттаскивает Одру в сторону и та от неожиданности чуть не валится с ног.

— Что ты делаешь? — Говорит она, выставляя свое лезвие вперед.

Парень останавливается, как вкопанный.

Одра медленно переводит взгляд с Зои на Джила, а после ее глаза скользят к его руке, сжимающей нож. Парень наблюдает за ее взглядом и нож падает к его ногам.

— Я оставлял зарубки, — тихо бормочет он и руки его начинают трястись.

Одра ругается матом, поднимая глаза к небу. Однако пройти дальше и повернуться к Джилу спиной больше не решается — Зои крепко держит ее за локоть.

— Зои, все в порядке, я не думаю, что он хотел...

— Ты вообще себя слышишь? — Не выдерживает она, — Одра, милая, очнись, он же сумасшедший! — Почти выплевывает Зои, — Он нас завел черт знает куда, ты уверена, что мы вообще теперь дорогу к особняку найдем? И не прикасайся к оружию, будь добр. Я тебе не верю. — Бросает она взгляд на парня.

У этого паршивца что-то вроде раздвоения личности? Он может быть опасен. — Думает она попутно.

Одра растерянно переводит взгляд на валяющийся у ног Джила нож.

— Я хочу помочь, — говорит он тихо и смотрит на Одру, словно избегая Зои взглядом.

— Сомневаюсь, — кривится Зои, — знаешь, как это похоже на дешевую манипуляцию? Сначала запугал, а потом завел в чащу, где мы, как на чертовой ладони.

Джил сжал зубы и наклонился, чтобы поднять упавший нож.

— Не трогай, мальчик мой, будь так добр, — наконец выдает Одра. — Зои...

Но девушка уже не слушает.

— Два шага назад, — говорит она, в двух шагах оказываясь прямо напротив Джила. Ее ботинок придавливает нож, а парень отступает назад, как и велено, — Я тебя убью, сукин сын. Ты что-то знаешь и молчишь, а у меня, мать твою, умер друг. Его насадили на чертово вертело. Как свинью.

Зои почти кричит и дыхания ей не хватает, поэтому она делает глубокий вдох, и продолжает:

— Его убили, ты меня, блядь, слышишь? У тебя хоть какое-то ощущение реальности есть? Где ты витаешь? Я знала Рэнди с младшей школы, он был и остается огромной частью моей жизни и я из-под земли вытащу того, кто это с ним сделал. И если ты перестанешь играть в придурка, голодного до внимания, то может, все окажется в разы проще?

— Я ведь рассказал все, как есть, — шепчет Джил, но глаза его опасно сверкают в полутьме.

— Куда ты нас притащил? Что за третьесортные загадки, ты с ума сошел? Кем тебе Рэнди приходится? Да никем, мать твою. Ты единственный, кого мы знать не знаем. А для меня он был всем. Слышишь меня? Всем. И не смей играть с нами в свои игры. Ты...

Зои не может говорить, ведь начинается захлебываться в слезах. Бледное лицо друга стоит прямо перед ее глазами: мертвое и посиневшее. Ладони снова остро покалывает и в окружающей их тишине и редких всхлипах слышится тихое...

Кап-кап...

Зои опускает глаза и видит, как капли крови капают на сухие листья. Марля, которой Одра обвязала ей руки, пропиталась кровью насквозь.

Как я так умудрилась? — Думает Зои, всхлипывая.

Она почти не замечает, как на ее плечи ложатся теплые ладони и Одра мягко разворачивает Зои к себе.

— Тише, тише, — говорит она, поглаживая Зои по спине.

Зои не видит Джила, но знает, что он смотрит прямо на нее. Его взгляд прожигает ее спину так, что мурашки бегут. Отпустив Зои, Одра достает из рюкзака ткань и принимается перевязывать ее руки снова.

Когда Зои успокаивается, женщина берет ее под руку и предлагает поискать выход из глуши, куда они забрели. Нож Джилу женщина не возвращает, и Зои кажется, что больше из-за нее, чем от недоверия к парню. Однако это больше не имеет значения — Зои чувствует, что безоружный Джил ее пугает не так сильно.

Очень скоро они находят метки, что оставляла Одра. Несколько часов они пробираются вперед, как и планировали по изначальному маршруту. Однако даже спустя время понимают, что ходят кругами.

— Если демоны и существуют, то они очень неплохо водят нас за нос, — хмурится Одра.

Демоны?

Зои приходит в голову мысль — Джил может быть и носит в себе что-то вроде демона. Потому что она уверена: если бы он не пошел с ними, то найти выход не составило бы проблем. Откуда взялась подобная уверенность, Зои не знает, но чувствует, что этот парень как-то связан со всем ужасом, что происходит. А может, я просто схожу с ума, — говорит она сама себе, качая головой. Проблема в том, что я живая и чувствовать нечисть не могу, да и не вижу я ее. Если Рэнди говорил правду, то... Может ли быть, что он увидел зло? И чтобы он не смог вывести команду, оно его убило? Ведь по идее, он единственный, кто видел выходы из...

Зои чувствует, как мысли ведут ее к ответу, но не может за них ухватиться. Рассказать Одре она не решается, ведь рядом Джил, да и что говорить? Она сама еще не поняла, куда конкретно ведут ее рассуждения.

Они идут прямо, никуда не сворачивая. Когда же взгляд Зои натыкается на фильтр от Лаки Страйк, который она выбросила на землю несколько часов назад, уже начинает темнеть.

— Одра, мы в ловушке. — Подает она голос впервые за долгое время. — Эту сигарету я скурила несколько часов назад. Я не знаю, что происходит, но давай вернемся. Мы не можем ходить кругами вечно.

Одра буравит окурок уставшим взглядом и снова смотрит в экран телефона.

— Черт бы это все побрал, — ругается она, потирая глаза, — мы не могли ходить кругами. Не могли и все. Связи так и нет.

Одра садится на землю, облокачиваясь на дерево, заросшее мхом.

— Как думаешь, что это все значит? — Улыбается она, доставая зажигалку.

Зои молчит, усаживаясь рядом. Джил остается стоять неподалеку. После истерики Зои на поляне он не проронил ни слова, но иногда Зои встречалась с ним глазами. Злыми, но безучастными, частично — растеряными.

— Нам стоит вернуться, — наконец говорит Одра, — если у нас получится вообще.

— Я проголодалась, — кивает Зои, пряча лицо в ладонях, — мы ходим уже несколько часов.

— Особняк там, — наконец слышат они голос Джила, который указывает в сторону.

Зои поднимает глаза и действительно видит красные стены особняка сквозь плотные стены деревьев.

Одра молчит. Но Зои чувствует, как та растеряна и сил на разговоры явно не осталось. Словно лес высосал из них все подчистую.

Особняк оказывается ближе, чем им показалось с самого начала. У Зои возникает ощущение, что они просто-напросто ходили вокруг него. Демоны водят за нос, — проносится у нее в голове и от этой мысли ей хочется рассмеяться.

Одра стучит костяшками в дверь в заученной манере, о которой они договорились с Кэтрин и та отталкивает засов и пускает их внутрь. На дворе уже почти ночь.

Когда Зои смотрит на Уилла, сердце ее сжимается: мужчина словно сидел в одной и той же позе весь чертов день, прожигая глазами свою икону. Кэтрин выглядит собранной, а Лиз потирает опухшие глаза: если приглядеться, становится видно, что одно ее веко еле заметно подергивается.

Прежде, чем задать вопрос Одре, Кэтрин подходит к Уиллу и вкладывает ему в руку завернутый сэндвич.

— Поешь, старина, а то ты так совсем засохнешь.

Ее рука касается щеки Уилла и его взгляд проясняется. Он быстро протирает глаза и пытается взять сэндвич, который тут же падает из его рук. Кэтрин терпеливо вкладывает пакет в его ладони и направляется в центр гостиной.

— Как успехи?

— Связи нет, — говорит Одра, — нас водило кругами, как бы прискорбно не звучало. И я не знаю, какая темная сила ходила за нами по пятами, но выхода из леса мы не нашли.

Кэтрин удивленной не выглядит. С задумчивым видом она кивает, устраиваясь рядом с Лиз на софе посреди комнаты.

— Простите меня, — подает голос Уилл, и Зои по привычке вздрагивает от низкого тембра, — давайте зажжем камин.

Мужчине никто не отвечает, однако Джил тут же принимается помогать забрасывать собранные днем ранее сучья в топку. Пока мужчины заняты делом, Одра и Зои пододвигают кресла и садятся напротив близняшек. Лиз все еще выглядит потерянной и Кэтрин кладет ее голову к себе на плечо и слегка поглаживает.

Удивительно, — думает Зои, — они совершенно преобразились. Теперь отличить их не составляет проблем.

— Меня все еще передергивает от мысли, что у нас на заднем дворе тело, — без лишних сентиментов сообщает Кэтрин и смотрит в упор то на Одру, то на Зои.

Зои отводит глаза, стараясь стереть из головы всплывшую картину. Одра поджимает губы, но все же смотрит на Кэтрин.

— Как ты это делаешь? — Спрашивает Зои.

— Что? — Не понимает Кэтрин.

— Держись себя. Реагируешь... словно у нас не убили друга под носом.

Зои не обижена на нее, нет. Просто чувствует, что Кэтрин сильнее, чем казалась раньше.

— Не прогоняю сцену сотню раз подряд в голове, — пожимает плечами та, — еще четвертая стена и всякие актерские приемчики. Не думайте, что мне расхотелось залить весь пол содержимым желудка. Но кому-то пришлось хуже, — кивает она в сторону Уилла, что слышать ее не может. — А кто-то вообще мертв.

— Нам нужно обсудить все, что произошло, — прерывает их Одра.

— Я пришла к кое каким выводам, пока вас ждала, — говорит Кэтрин, — во-первых, это не может быть кто-то посторонний. Вы вообще видели это место на картах? В таких лесах убийца не выживет. За нами обрыв, с обратной стороны — лес, через который мы шли. В таком плотном пространстве даже палатку негде сложить из пары досок, не то, что избушку построить. Особняк и местность вокруг — единственное открытое пространство на километры. Так что предлагаю мыслить в реальных рамках.

— Рамках?

— Это все нечисть, — слышат они надтреснутый голос Уилла и тот кашляет, — проклятие Попутчика. Не стоило Рэндаллу нам об этом рассказывать. Может тогда он был бы жив.

Одра нетерпеливо фыркает.

— Да, давайте все спишем на нечистую силу. Это самое логичное, к чему мы можем прийти, не так ли?

— Одра, — с нажимом повторяет Кэтрин, — отбрось все свои предрассудки и попробуй взглянуть правде в лицо. Я не утверждаю, что по дому ходит дух и насаживает на палки неугодных. Но к главному выводу я пришла тогда, когда вы вернулись с восьмичасовой прогулки ни с чем. Я ожидала чего-то подобного, если честно. Что-то мне не дает покоя с самого утра.

Одра глубоко вздыхает.

— Расскажите, что нашли в лесу, — просит Кэтрин.

Одра рассказывает. Зои все время слушает и мысли в голове начинают обретать какую-то форму, но она пока не понимает, к чему они ее ведут.

— А потом... Джил привел нас в какую-то глушь...

Одра замолкает, словно пережевывая слова и раздумывая, как лучше подать инцидент с Джилом на блюдце.

— Он кажется мне странным, — перехватывает Зои, пока Одра раздумывает, — вчера ночью мы с Рэнди общались. Потом я пошла спать, и Джил был последним, кто выходил из дома. Мы с вами вместе давно, а он с нами впервые. Я не знаю, чего от него ждать.

— Я и об этом думала, — признается Кэтрин, — и не смогла вспомнить, когда он к нам присоединился. Не помню, что он был с нами с самого начала. Как попытаюсь — так туман в голове. А... о чем вы говорили с Рэнди? — Спрашивает она у Зои.

Зои опускает глаза. Ее руки уже не такие красные, но царапины все еще свежие.

— Одра, поможешь?

Женщина кивает, отправляясь за рюкзаком. Пока она ищет бинты, Зои смотрит на Лиз. Та клюет носом, почти не вслушиваясь в разговор. Кэтрин же напряженно размышляет и Зои знает, что вместе они точно придут к какому-то выводу. Кэтрин — умная девушка. Как и Лиз, если подумать. Но у первой стальные яйца — так любила говорить их мама, а Лиз не переставала напоминать об этом сестре в походах. Особенно когда просила убрать со своих волос паука или помочь оттащить змею с тропы.

Джил с Уиллом подожгли сучья и в комнате стало заметно теплее. Но вместо того, чтобы присоединиться к обсуждению, они усаживаются в другом конце комнаты и принимаются за еду. Зои поглядывает в их сторону: Джил откусывает сэндвич и желает Уиллу приятного аппетита. Неужели почувствовали себя отрезанными от группы? — думает Зои. — Ясное дело Джил — он странный малый, а вот Уилл... Возможно, не может пересилить себя и присоединиться к обсуждению, которое вызовет у него паническую атаку. Он не особо распространялся, но вроде кто-то из его семьи умер у него на руках. Не столь важно, ведь в любом случае...

— Пусть сидят, не зови их, — говорит Кэтрин, — раз уж мы собрались обсуждать одного из них, не хотелось бы делать это при нем. Хотя знаешь... — Кэтрин щурится. — Он ведь совсем не проявляет признаков агрессии. Если ты думаешь, что он и есть наш таинственный маньяк, то больно спокойно он себя ведет. Максимум чудик, но убийца?..

— Шипман тоже кажется тебе душкой? — Язвит Зои.

— Доктор-смерть? — Кэтрин на мгновение задумывается. — Ладно, твоя правда. Он выглядел как мой дед в лучшие годы. Милейший был человек.

Зои закатывает глаза. Когда Одра возвращается, девушка протягивает к ней свои руки.

— Спасибо тебе.

— Пожалуйста, милая. Еще не хватало заразу подхватить. Ты об железо?

Зои кивает.

— Как бы заражения крови не случилось. Дай обработаю сначала.

От спирта ладони ужасно жжет, но Зои терпит.

— Так о чем вы говорили? — Повторяет вопрос Кэтрин. Лиз уже сопит на ее плече.

— У нас с ним случилась похожая история шестнадцать лет назад, — начинает она, — я потерялась в лесу, а Рэнди меня нашел. Так вышло, что мы тоже заблудились. Было ощущение, что ходим кругами...

Зои рассказывает все от начала до конца. Не умалчивает и о том, что поведал о себе Рэнди прошлой ночью. Какое-то время все они молчат и Зои добавляет:

— Рэнди не был сумасшедшим. Либо мы сошли с ума вместе еще тогда.

— Зато теперь картинка складывается, — шепчет Кэтрин себе под нос, а когда Одра просит поделиться догадками, девушка вскидывает палец.

— Тихо. — Просит она, напряженно размышляя.

— Предположим, — тихо выдыхает Одра, обращаясь уже к Зои, — только предположим, что все это — чистая правда. Ситуации похожи, потому что пространство откровенно над нами издевается. Учесть то, что все мы живые, то убийцу-духа мы увидеть не можем.

— Рэнди сказал, что никого здесь не видит. Но может, нечто умеет прятаться, кто его знает.

— Почему это звучит, как мои сны при высокой температуре! — Одра почти шипит, зарываясь пальцами в собственные волосы. — Дух-убийца? Пиковая дама? Разукрашенный клоун Кинга? Я уже ничего не понимаю.

— Просто представь, что так оно и есть, — говорит Зои, — честно, после того путешествия со скаутами я сама не всегда верю тому, что вижу. А тому, чего не вижу, верю охотнее, буду честна.

— Вы не могли сойти с ума на пару, так ведь?

Зои подимает плечами.

— А что в итоге случилось с Донной?

— Скорее всего все еще живет где-то там, между мирами, — сглатывает Зои, — но в реальности дом был сожжен.

— Я и не знала, что вы с Рэнди чокнутые, — позволяет себе улыбку Одра, и кольцо на ее губе издает странный хруст, на который та не обращает внимания.

Зои горько улыбается, но ее передергивает от мысли о том, что Рэнди никуда, по сути, не делся. Он там, на заднем дворе. Насажен на ржавую железку.

Мерзнет.

— То есть, ты говоришь, что вывести вас смогла Донна. Если здесь мы в ловушке, то должен быть кто-то, кто видит путь, так? Если брать в расчет твою историю, то такие пространства — тюрьма, в которую живые угождают по ошибке, — начинает рассуждать вслух Кэтрин.

— Тюрьма для таких, как Рэнди, — кивает Зои, — он называл их промежуточными. Но вряд ли он повел бы нас в пасть к монстру, если бы знал.

— Ни живые, ни мертвые, — Кэтрин начинает постукивать ноготком по губе, — но по идее, если то, что ему рассказала Донна — правда, то выходит, что без привязанной к пространству души сама петля рушится. Разве нет? Как он помог Донне? Звучит же как полнейшая брехня, нет? Подумай только: Донна — такая же, как Рэнди. Ну, почти. Он поживее будет, да и к пространству не привязан. Выходит, нечисть убить ее не может. Живые, конечно же, тоже вряд ли. Иначе она давно заказала бы себе киллера доставкой. Это же ад какой — десятилетиями в одиночестве и четырех стенах сидеть.

— Вообще-то, звучит неплохо, — отмечает Зои.

— У меня голова сейчас вспыхнет, — ворчит Одра.

— Он ведь не успел рассказать, чем помог ей, — подумав, продолжает Зои.

— Да ты послушай! — Воодушевленно восклицает Кэтрин. — Единственным верным выводом становится то, что он помог ей выйти оттуда. От кого ее спасать, если убить никакая нечисть не может? Максимум помучать, но по твоим словам она бы себя в обиду просто так не дала.

— Это точно, — кивает Зои.

— Так вот: если он помог выйти ей оттуда, то она либо умерла окончательно, либо ожила, что маловероятно, если та одной ногой в могиле была. Делаем вывод: в любом случае выход из петли можно считать освобождением. А если пути видят только эти ваши «промежуточные», то Рэнди был одним из них, не так ли?

— То есть, ты хочешь сказать, что наша единственная надежда выбраться отсюда сейчас под тканью на заднем дворе? — Бесцеремонно выдает Одра, тут же затыкая себя кулаком. — Прости, Рэнди. Ради Бога, прости.

— Куда он денется, — шепчет Зои, измученно улыбаясь, — простит. Не беспокойся.

— Черный юмор – тоже лекарство, — отмахивается Кэтрин, — Так, к чему я там пришла?

Зои прочищает горло.

— Ах, точно. К тому, что Рэнди мог нас вывести. Это же так элементарно, если подумать. Он тебе, Зои, это прямым текстом сказал. Но Рэнди к месту не привязан, выходит, в этой местности все же есть этот самый проводник. Иначе места бы не существовало, держаться то было бы не на чем. Верно?

Смекалистая, — думает Зои, — даже я два плюс два сложить не смогла.

— Думаю, да. — Кивает Зои. — Выходит, что искать надо не выход, а человека, что выход покажет.

— А мы историю о Попутчике берем в счет? — Скептичным тоном спрашивает Одра.

— Давайте свалим все на таинственного Попутчика, черт с ним, — говорит Кэтрин, — но ведь все равно кое-что не сходится. Рэнди ведь прямо сказал, что таким, как он, мертвяки навредить не могут.

— Если только он сам не позволит, — осеняет Зои догадкой, — его слова.

— Ты не туда смотришь, — качает головой Кэтрин, — если только позволит, это ясно, но все-таки не первый вывод, к которому я пришла. Он говорил, что в физической форме навредить могут. Вы видите, куда я иду, нет?

— То есть в ком-то из нас сидит монстр? — Зои улыбается. — Спорим, во мне?

— Ну, слушай, Зои, если бы ваш Попутчик кого и выбирал, так точно Одру. Либо вашего странного парня, хотя тогда бы демон этот сглупил сильно. Да нет, бред все-таки. Я хочу сказать, что если этих промежуточных ни живое, ни мертвое не берет, что на счет их смешения? Это как если бы мертвый дух вошел в живое тело.

— Я больше допускаю мысль, что кроме нас здесь есть кто-то еще, — говорит Одра, — не могу представить, чтобы один из нас был частью кошмара.

Кэтрин пожимает плечами.

— Все это пока что сказки и теории, но вы двое помните, когда Джил к нам присоединился?

— Вроде Рэнди его представлял? — Пытается вспомнить Зои.

— Убей, не помню. — Говорит Одра.

— Он не выглядит, как тот, что замышляет что-то плохое, но вам не кажется, что если мы собрались ночевать здесь снова, то надо бы поочередно... дежурить что ли? — Обращается к ним Кэтрин. — Я не хочу не проснуться только потому, что мы выстроили воздушные замки несуществующих теорий.

— Надо бы поставить их в известность, — хмурится Одра, кивая в сторону Уилла с Джилом, что тихо о чем-то говорят.

— Мальчики у нас нежные, Одра, — вздыхает Зои, — побереги их нервы.

Одра фыркает. Кэтрин закатывает глаза.

— Рэнди убили снаружи, — говорит Одра, — если убийца бродит где-то там, то будет разумнее не выходить за пределы особняка в ночь. Завтра пойдем на поиски того, кто сможет помочь нам выбраться. Надеюсь наш палец в небо что-то, да принесет.

— Тогда давайте я дежурю первая. По три часа? — Спрашивает Кэтрин.

— Идет. — Говорит Одра. — Давай запрем двери. Разбудишь меня через три часа. Потом Зои, договорились?

Зои кивает.

— И нам бы поторопиться. — вздыхает Кэтрин, опуская голову сестры на свои колени. — У нас припасы не вечные. Умрем от голода рано или поздно.

— Ну или испробуем себе подобных, — кривится Одра.

— Ну, или так... — отвечает Кэтрин, и в глазах ее Зои не видит ничего, кроме смирения. — Рэнди убило что-то, имеющее физическую оболочку, — добавляет она, немного погодя, — и рано или поздно мы сможем эту тварь найти.

— О чем говорили? — Спрашивает Уилл, когда Зои проходит мимо, чтобы разложить спальный мешок.

— Кошмар по второму кругу, старина, — подмигивает ему Зои, — связь мы так и не нашли.

Уилл сглатывает. Джил смотрит на нее затравленным зверем и Зои чувствует, что уснуть ей с ним в одной комнате будет ужасно сложно.

— Поедим? — Спрашивает она у Одры.

Вечер проходит напряженно. Зои замечает, что все стараются вести себя так, словно ничего не произошло. Иногда ей хочется встать посреди комнаты и крикнуть «У нас умер друг!», возможно и остальным хочется того же. Но вместо этого они наигранно спокойно говорят, пусть и редко, а иногда выдавливают из себя что-то, вроде улыбки.

И это самая паршивая часть, — думает Зои. Перед сном Одра сообщает, что завтра все они пойдут и похоронят Рэнди. Никто не возражает: Зои ясно видит, что их надежда найти связь и выбраться невредимыми в сжатые сроки медленно тает. И все же перед тем, как забраться в мешок, она задает Кэтрин вопрос снова. Ведь, по идее, она была самой младшей во всей команде.

— ...и все-таки не понимаю, как ты держишься.

— Зои, я нездорова, — улыбается она, — у меня тревожное расстройство. И сюжеты, которые навернули уже добрую сотню кругов в моей голове, имеют исходы в разы хуже того, что сейчас происходит. Иногда завидую Лиз, она-то умеет жить в настоящем.

— Точно не в этот раз, — отводит глаза Зои, и Кэтрин измученно улыбается.

Когда все улеглись и Зои закрывает глаза, то почти сразу проваливается в полудрему. И последнее, что она слышит, это два мужских голоса со двора.

— Он уже умер?

— Никак нет, сэр!

***

НОЧЬ ВТОРАЯ

Дом дышал, как больное животное — неглубоко, с паузами. По крайней мере, так кажется Зои. Она дремлет, но нервы уже настолько ни к черту, что девушка готова вскочить от любого шороха. Однако в доме, на удивление, тихо. Слышно только, как потрескивают последние сучья в камине.

Если он еще не догорел, то после объявления Одрой «принудительного» отбоя прошло не больше пары часов, — думает Зои, — даже с натяжкой.

Она чувствует, что перевязанные руки стали мокрыми и липкими, и в голову ей приходит мысль о том, что все-таки это заражение. Классика — пораниться о железяку, к которой век не прикасались, и умереть в самые кратчайшие сроки. А среди них ведь даже врачей нет. Интересно, а много крови я потеряла? — Проносится у нее в голове, — Иначе какая же глупая выйдет смерть. Уж лучше пусть Попутчик голову свернет, не так глупо будет. Хотя, это еще посмотреть: неясно еще, что бессмысленнее.

Руки Зои жжет. Она все же прогоняет мысли прочь и открывает глаза. Поднеся руки к лицу, она видит, как кровь собралась в складках кожи и сделалась липкой.

— Черт бы тебя... — почти беззвучно выдыхает она.

А потом Зои ловит себя на том, что вслушивается в паузы между звуками. Треск камина, чье-то ровное сопение, шаг... Тихий и совершенно осторожный. Зои лежит на боку, лицом к стене, но решает опередить свой ужас и перевернуться на другой бок. Так станет видно почти всю гостиную.

В темноте неясно, кто приближается. Зои видит темные очертания, но подходят все ближе и уже готова вскочить, чтобы дать отпор, если придется.

Но это всего лишь Одра.

— Не спишь? — Опускается она рядом.

Зои мотает головой.

— Ну и славно. Я как раз шла тебя будить.

Уже? — Думает Зои. — Тогда, выходит, что после отбоя прошло целых шесть часов.

— Поможешь мне? — Спрашивает Зои, поднимая руки.

Одра кивает.

Очень скоро боль успокаивается, и Зои чувствует, что кровь, вроде как, остановилась. Одра уже забралась в свой мешок и девушке кажется, что она уснула в несколько мгновений: как всегда, на боку, в одной и той же позе.

Зои устраивается на софу, потирая глаза и сонно зевая. Ей ужасно хочется курить: она с мгновение думает и решает не отказывать себе в удовольствии — в конце концов, гостиная большая, и софа находится прямо у стены, а камин и команда — в противоположной стороне.

Тогда Зои берет свою небольшую сумочку, в которой хранит несколько пачек Лаки Страйка, вытаскивает термос с водой и усаживается на софу — спиной к команде и камину. Кофе она решает не заваривать: не хочет шуметь и будить ребят.

Какое-то время она сидит в тишине: сигарета горит, и пепел она сбрасывает в чью-то грязную кружку, которую нашла в углу. Ей страшно — Зои чувствует, что стоит ей сосредоточиться на своих липких и жутких мыслях, и контроль над телом она потеряет.

В потоке она почти не замечает возникшую за ней тень. А когда замечает, тень уже стоит не позади, а сбоку, и несет в себе что-то, глубоко пропитанное угрозой.

Зои медленно оборачивается, даже не замечая, как дотлевшая до пальцев сигареты начинает жечь фаланги.

— Тихо. — Слышит она надтреснутый шепот, когда ее глаза встречаются с горящими в темноте зрачками. — Только попробуй закричать.

Зои медленно встает, и тлеющий фильтр падает к ее ногам.

В руке у тени что-то блестит: Зои кажется, что это нож.

— Сукин ты сын, — шепчет она, — чего ты хочешь?

— Оставь меня в покое, — без заминки отвечает он, делая шаг на встречу.

Джил.

— С какой стати? — Спрашивает она, метясь взглядом между его глазами и руками.

Он молчит. Кажется, что его глаза смотрят ей прямо в душу, но он не говорит ни слова, от чего внутри поднимается острое и липкое раздражение. Зои почти не замечает, как расстояние между ними сокращается. Половица скрипит и она неосознанно вздрагивает. Сильнее, чем следовало бы. И в мгновение парень оказывается слишком близко.

— Не подходи ко мне! — Вскрикивает она, когда тот хватает ее за руку.

— Ты мне мешаешь, — шипит он, но в его голосе проскальзывает усталость. — Ты все портишь! Я тебя ненавижу. Ненавижу. Ненавижу!

Зои чувствует, как ее сердце бьется где-то в горле. Джил резко поднимает руку и девушка рефлекторно отшатывается.

— Не трогай меня! — Говорит она, чувствуя, как раны на ладонях снова открылись от резких движений. А потом ее накрывает высокий и истеричный смех. — Все-таки ты псих. Чокнутый!

А потом все происходит слишком быстро. Она чувствует, как ее запястье больно перехватывают. Зои бьет в ответ коленом, совершенно не целясь. Слышен грохот: возможно, это термос скатился на пол. И в воздухе что-то блестит. Нож? Или показалось?

— Помогите! — Вопит Зои, чувствуя, как внутри поднимается волна истерики. Она тянется руками к Джилу снова: сама не понимает, зачем. Чтобы остановить, удержать, выиграть хоть немного времени.

Зои почти не замечает, как команда оказывается рядом. Первой в поле ее зрения попадает Кэтрин — она замахивается ножом и без раздумий ударяет Джила под ребро. Кто-то кладет руки на ее плечи и Зои оттаскивают от паренька.

Хлещет кровь, но Джил не издает ни звука. Он не кричит и не защищается. Зои не помнит, как вышло так, что парень весь измазан в крови: возможно, это кровь с ее рук, которыми она пыталась его остановить.

А потом он делает то, что приводит в ужас всю группу: вытаскивает из себя нож и со всей силы ударят себя в живот. Ни раз и не два: он делает это с ненормальной скоростью, словно окончательно слетев с катушек. Пол заливает кровь. Много крови.

Зои не замечает, как оказывается в руках Одры. Кэтрин делает несколько шагов назад и руки ее дрожат. Лиз единственная, кто кричит. Кричит так громко, что уши закладывает. Уилл стоит рядом с ней, и девушка хватается за его рукав.

Он что, снова молится? — Пролетает в голове у Зои, когда она слышит молитву. Глаза его пустые, а губы беззвучно шевелятся. Но голос ему не принадлежит: он выше и интонация у него совершенно другая.

А потом нож падает из рук Джила и он смотрит на Зои. Смотрит только на нее, словно хочет убить взглядом. Но не падает — словно нож был игрушечным.

— Он хотел ее убить, — слышит Зои чей-то голос.

— Вы помрете, как мухи. — Говорит Джил, падая на колени. Злость в глазах сменяется страхом, когда он последний раз встречается с девушкой глазами.

А потом Зои теряет сознание.

Интересно, каково это — умирать? Наверное, совсем не больно. Только пусто — как будто внутри тебя что-то медленно высыхает и теряет форму.
Я умираю? Это так странно.

Зои кажется, что она уже мертва. Неприятное ощущение — но очень скоро она понимает, что чувствует себя так почти каждое утро. В горле горько и сухо, а голова раскалывается.

Я такая голодная, — думает она.

Первым просыпается обоняние — Зои чувствует запах кофе, но какой-то жженый, словно с примесью дыма. Когда она пытается пошевелиться, запястья начинают глухо ныть. Зато ладони больше не мокрые и липкие: должно быть, Одра перевязала их свежими бинтами.

— Очнулась, — слышит она голос совсем рядом.

Зои открывает глаза. Потолок тот же самый, но свет другой — дневной, мутный, будто просачивается сквозь пыльную завесу. Она лежи на софе, укрытая пледом. Кэтрин сидит на полу рядом, прислонившись спиной к дивану. Глаза у нее красные и опухшие, словно девушке совсем не удалось поспать.

Зои пытается что-то сказать, но тут же закашливается. Кэтрин молча наполняет кружку жидкостью из термоса и протягивает Зои.

— Выпей медленно, хорошо?

Кэтрин помогает Зои подняться и та благодарно выдавливает улыбку, принимая кружку. Улыбаться ужасно сложно, как будто мышцы лица свело разом.

Зои делает несколько глотков и только потом оглядывается по сторонам. Одры нигде не видно. Лиз сидит у окна, уткнувшись лбом в стекло. Уилл тоже ходит где-то рядом: слишком тихо и острожно, словно боится издавать лишние звуки.

А потом Зои смотрит на пол. Крови нет: даже темных разводов, впитавшихся в дерево, не видно.

Кэтрин следит за ее взглядом и закидывает руки ей на колени в незатейливом и легком жесте. Выглядит она в такие моменты на свои двадцать, совсем еще девчонкой.

— Тебе очень повезло, Зои. На тебе ни царапины, не считая ладоней. Мы волновались, что он тебя задел. Как ты себя чувствуешь?

— Ножом? — Прикрывает Зои глаза. —Я... вроде ничего.

— Это славно. Одра с утра пошла проверять задний двор — говорила, что Рэнди должен был устанавливать там камеры. Но съемки никакой не было. В любом случае, теперь мы знаем, кого бы там увидели.

— Спасибо тебе, — говорит Зои и в уголках ее глаз собираются слезы, — он мог меня убить, если бы не ты.

— Я бы сказала пустяки, конечно, но... — ее слова повисают в воздухе и она переводит взгляд с лица Зои на свои руки.

— Что случилось потом? — Спрашивает Зои. — Я совсем ничего не помню.

Кэтрин какое-то время молчит.

— Я бы одолжила у тебя сигарет, ты не против?

Зои не против. Когда Кэтрин закашливается, Зои молчит. А когда дыхание той приходит в норму, половины сигареты уже нет: зато Кэтрин готова говорить.

— После того, как ты потеряла сознание, начало происходить странное. Ты же помнишь, что я ударила Джила?

Зои кивает.

— А потом он сам, как псих в припадке, начал бить себя в живот.

Кэтрин замолкает, делая затяжку.

— Он не умер, — наконец говорит она, выдыхая дым и слегка морщась.

Зои смотрит на нее, как будто видит впервые.

— Раз уж мы теперь верим во всякую мистику, думаю, тебя это не сильно... удивит. Когда мы увидели, что этот парень совсем не пострадал и его раны начали затягиваться на наших глазах, то сделали логичный вывод. Он — нечисть. Мы думали, что он истечет кровью и просто умрет, но этого не случилось. Ему даже никто не пытался помочь. Мы просто стояли и смотрели, как вкопанные.

— Где он? — Зои чувствует, как в горле снова пересыхает.

— После этого шоу с регенерацией Одра заперла его в кладовой. Джил не сопротивлялся даже, только повторял, что пытается помочь, как умалишенный. Похоже, имел ввиду помочь нам отойти в мир иной. — Кэтрин пожимает плечами.

— Ты уверена? — Тихо спрашивает Зои. — Что он еще жив?

— Одра уверена, — вздыхает Кэтрин, — она заперла его и ходила несколько раз допрашивать. Живее всех живых.

Будто по команде, в дверном проеме появляется Одра. Черты ее лица словно стали более угловатыми, а выражение жестким и собранным. В руках у нее нож — тот самый, которым она обычно режет веревки и еду в походах. Зои предполагает, что теперь Одра его из рук не выпустит до самого конца их прибывания в особняке. Если это вообще закончится.

— Как ты? — Тут же спрашивает она, когда видит, что Зои проснулась.

— Нормально, — на автомате отвечает та.

Одра кивает, словно этого достаточно.

— Тебе больше ничего не угрожает. Я заперла нашего убийцу в подвале, ему оттуда не выбраться. И он... Ты была права на его счет. Этот парень — не человек.

Тут Лиз резко оборачивается.

— Не называй его так! — Говорит она дрожащим голосом.

Одра даже не смотрит в ее сторону.

— Мы с Уиллом с утра ходили в лес. Никакой связи. Также водит кругами. Но это не надолго: очень скоро я выпотрошу наше домашнее животное и мы найдем выход. Рано или поздно он сломается. Сегодня никто никуда не уходит: нам стоит попрощаться с Рэнди. И решить, что делать с нашей нечистью.

— Убить, — говорит Лиз тихо, но всем ее прекрасно слышно.

Одра медленно поворачивает к ней голову.

— Если бы это было так просто, он бы отбросил коньки еще ночью.

Где-то в глубине дома раздается глухой стук.

— Он очнулся, — бесцветным голосом сообщает Уилл из коридора.

Одра сжимает нож до белизны в костяшках.

— Оставьте его на меня. Поговорим вечером.

Одра с Уиллом исчезают за стеной. Кэтрин остается сидеть рядом с Зои.

В ее голове все еще звучит надтреснутый голос:

ТЫ МЕШАЕШЬ. НЕНАВИЖУ.

И на мгновение ей кажется, что если бы она поднялась прямо сейчас и зашла в кладовую — то Джил посмотрел бы на нее совершенно иначе.

День тянулся отвратительно долго. Зои запомнила его лишь обрывками: запах холодного кофе, дым сигарет, звук шагов по коридору, треск засовов.

Она не может сказать, ела ли вообще. В какой-то момент солнце било прямо в окно, а в следующий — гостиная снова потонула в сером. Одра, Уилл и Кэтрин пробыли на заднем дворе почти три часа. Зои с Лиз остались внутри под предлогом следить за тем, чтобы Джил не выбрался из заточения, однако Зои понимала: Лиз бы не выдержала смотреть на мертвое тело снова, а сама Зои больше не могла думать о Рэнди. И даже чувство долга перед другом не заставило ее смотреть на то, как его холодное тело медленно засыпают землей. Она никогда еще не чувствовала себя настолько слабой.

После похорон Одра подолгу пропадала в кладовой. Первым делом она забрала туда найденный ими ящик с дьявольскими игрушками, как прозвала его Зои, а после, скорее всего, без тени сомнения воспользовалась им. Криков слышно не было: возможно, пытки проходили не слишком гладко.

Под конец дня все собираются в гостиной. Зои не может не заметить, как их лица преобразились: черты стали острее, цвет кожи — бледнее, а взгляд решительным оставался лишь у Кэтрин с Одрой. Жизнь в глазах Лиз затухала, а взгляд Уилла прояснялся только когда тот смотрел на свои иконы. Зои было неясно, что она видит в его глазах в такие моменты. Скорее, что-то похожее на проблеск надежды, который исчезал также быстро, как и появлялся.

Зои зажигает сигарету. Интересно, а что будет, когда они закончатся? — Не без смеха думает она попутно. Что убьет меня раньше?

Лиз собирается присоединиться и встает с пола слишком резко, тут же хватаясь за стену, чтобы не упасть. Кэтрин подходит к ней и придерживает под локоть. Одра начинает с подсчетов провизии.

— Воды у нас на четыре дня, если экономить. Хотя, во дворе колодец, так что хватит ее надолго, если ничего сверхъестественного не произойдет. Консервы — на пять, может, шесть. Сухпай — три.

— Нам от силы неделю жить осталось. — Констатирует Лиз себе под нос.

— Нам стоит найти выход — вечно мы тут сидеть не можем, — игнорирует ее слова Одра.

— Что с Джилом? — Тут же спрашивает Лиз.

— Жив — это факт. Мне кажется, он чувствует боль, но убить его мы не можем. Я собственными глазами наблюдала то, как его раны затягиваются.

— Значит, Кэти... — бормочет Лиз.

— Все сделала правильно, — перебивает ее Одра, — Любой на ее месте поступил бы также.

Однако сама Кэтрин молчит, сцепив руки в замок на коленях.

— Может, он просто болен? — Подает голос Уилл и Зои вздрагивает.

Взгляд Одры придавливает его к полу.

— Тогда объясни мне, почему он все еще дышит и улыбается мне в лицо, сидя в кладовой? Хочешь пойти и проведать малыша? Не забудь узнать, не болит ли у него животик после того, как там оказался ножик.

Уилл замолкает.

— Пока вы отсиживались с этим паршивцев в углу, мы пришли к кое каким выводам. — продолжает Одра. — И слова этой нечисти в кладовке мои подозрения только укрепили.

Зои замечает, что Одра ни разу не назвала его по имени с прошедшей ночи.

— О выводах, — подхватывает Кэтрин, все еще напряженно размышляя, — Джила не было с нами в самом начале похода. Я только сейчас осознаю это. И момент, когда он появился в группе, просто рассыпается в мыслях.

— То есть в какой-то момент мы все просто поверили, что он был частью группы? — Спрашивает Зои.

— Скорее всего, именно в момент, когда мы оказались заперты. Прошли какую-то невидимую глазу границу. — Одра хрустит челюстью, морщась. — Я допросила его несколько раз. Ничего путного он мне не дал, но то, что пространством здесь управляет этот монстр — сомнений нет.

— Что он сказал? — Спрашивает Зои.

— Много какой бессмыслицы, на самом деле. Из путного — то, что он действительно не был в нашей группе никогда. И что он сидит у особняка на привязи, как собака, но что-то мне сдается, что это особняк под его дудку пляшет, а не наоборот.

Кэтрин кашляет. Все взгляды устремляются на нее.

— Вам не кажется, что все это очень похоже на историю Зои в лесу? Как Донна была хранителем места, так и Джил, скорее всего.

— Донна не кусалась, — вставляет Зои.

— Что за Донна? — Спрашивает Уилл, но ему никто не отвечает.

Кэтрин пожимает плечами.

— Если злой дух Попутчика реален, то скорее всего Джил и является его носителем. Все вроде просто — он заманивает путников в свои сети, убивает, напивается этой гадостью сполна. Но одно мне неясно — почему он нас всех сразу не перебил?

— Растягивает удовольствие? — Предполагает Одра.

— Он издевается над нами, — качает головой Зои, — мне кажется, ему нравятся игры. И если захочет, он в любой момент может выйти и убить нас. Мы-то ему навредить не можем.

— Значит нам стоит его опередить, — без тени сомнений выдает Одра, — если все так, как мы думаем, то без хранителя пространство должно распасться, разве нет?

— Предположительно. — Смотрит на нее Кэтрин.

— То есть вы предлагаете его убить? — голос Уилла дрожит.

— Найти способ, — отвечает Одра, — он убил нашего друга. И хотел убить Зои.

Зои чувствует, как боль в ладонях возвращается и ей хочется заплакать, но она не издает ни звука.

— А начал он с Рэнди потому, что тот был единственным, кто мог вывести нас из этого кошмара. — Шепчет она.

Одра с Кэтрин синхронно кивают.

— Мы не такие, как он, — продолжает бормотать Уилл, — мы не можем просто взять и убить человека.

Лиз тихо скулит. Тогда Кэтрин кладет ладонь сестре на плечо, мягко сжимая.

— Он не человек, — говорит она.

— Разве мы не можем просто попросить его вывести нас отсюда? — Спрашивает Лиз, поднимая голову.

Лицо Одры озаряет жуткая улыбка.

— Интересно ты придумала. Стал бы он вырезать нас, если бы хотел помочь? Когда я спросила, чего он от нас хочет, то эта скотина попросила его убить. Убейте и узнаете — его слова.

— Тогда нам стоит попробовать, — сглатывает Зои.

Кэтрин выглядит задумчивой. Но больше она ничего не говорит.

— Мы найдем способ от него избавиться, — заключает Одра, — и все вместе отправимся домой и забудем это место, как страшный сон.

— Мы не можем забыть, — говорит Уилл и впервые за долгое время Зои слышит твердость в его голосе, — наш друг умер здесь. Мы не имеем права забывать.

— Как ты заговорил, — ядовито комментирует Одра и на этом разговор заканчивается.

Зои кажется, что если они не смогут выбраться, то в итоге обязательно перегрызут друг другу глотки.

НОЧЬ ТРЕТЬЯ

Ночью они решают нести вахту по два часа — Уилл наконец-то обретает дар речи и предлагает помощь. Лиз говорит, что готова следить за кладовой вместе с сестрой, но очень скоро засыпает. Кэтрин отказывается ее будить, ведь отмечает, что вполне справится одна.

Удивительно, думает Зои, но когда Джила заперли, команда словно немного расслабилась. Напряжение уже не искрится в воздухе, как накаленная сталь, но по сути, не исчезло полностью.

Когда Зои залезает в мешок, она вспоминает Рэнди. И совершенно ничего не чувствует. Она не может толком объяснить самой себе, но приходит к выводу, что будучи в особняке, ее чувства и эмоции сильно притупились. Словно жизнь, существующая за пределами этой клетки — выдумка. Или наоборот, там она была настоящей, а здесь...

Зои не может уснуть. Ворочается с боку на бок и понимает, что задняя сторона черепа неприятно гудит, как бывает при повышенной тревожности или очень паршивом предчувствии.

Тогда она вылазит из мешка, берет пачку сигарет и идет к софе, которую команда перетащила в соседнюю комнату — чтобы было проще следить за дверью кладовой.

На софе сидит Кэтрин. Она напряженно смотрит в одну точку и не сразу замечает, что Зои присаживается рядом.

— О чем думаешь? — Зои закуривает.

Кэтрин вздрагивает, переводя взгляд на Зои. Через несколько секунд ее взгляд проясняется и она еле заметно улыбается.

— Да о чем я могу думать? Все мы думаем об одном и том же, Зои.

Девушка кивает на крепко запертую на ржавый замок дверь в кладовую, за которой – мертвая тишина.

— А ты чего здесь? Тебе ведь еще вахту нести скоро. Не тяжело будет?

Зои мотает головой.

— Не спится.

— Он ведь напал на тебя, — продолжает Кэтрин, — тебе не страшно?

Зои задумывается.

— Было страшно в моменте, когда нож увидела. Но сейчас... нет. Как будто все чувства разом отключили.

— Странно, но ножа мы так и не нашли. Как сквозь землю провалился. Только тот, с которым я пришла. А вот ты звучишь так, словно у тебя апатия, — вздыхает Кэтрин, — защитная реакция на стресс.

— Ну прям.

— Да точно тебе говорю!

Девушки улыбаются.

— Знаешь, Зои, меня тревожит кое-что. Точнее, покоя не дает.

Зои тушит сигарету и вопросительно смотрит на Кэтрин.

— Джил ведь... Мы ведь не знаем точно, что это он убил Рэнди, так?

— Разве это не очевидно?

Кэтрин мнется.

— Не знаю. Что-то не сходится, точно тебе говорю. Но не могу ухватить мысль никак.

Кэтрин рычит, зарываясь пальцами в волосы.

— Чувствую, что что-то упорно стучит в дверцу, но... Понимаешь, мне кажется у Джила не было причин убивать Рэнди.

Зои задумывается, но ничего не говорит, позволяя Кэтрин продолжить.

— Если он такой же хранитель, каким и была ваша Донна, а моя догадка о том, что Рэнди помог ей выбраться из клетки — правда... Тогда Рэнди был бы его единственной надеждой выйти, разве нет?

— Ты действительно думаешь, что он хотел выйти? — Хмурится Зои, задумавшись.

— В том то и дело, что я понятия не имею. Мы с вами смотрели на ситуацию под одним углом: якобы он заманивает команды и пожирает их. И убив Рэнди, он лишил нас шанса выбраться. А если все не так?

— Тогда придется выпытать это из Джила, — качает головой Зои, — не зная его мотивов, мы действительно пальцем в небо тычем.

— Я как раз над этим думала, — улыбается Кэтрин, — хорошо, что ты пришла, на самом деле. Если что пойдет не так, сможешь позвать на помощь.

Зои округляет глаза.

— Не говори мне, что ты прямо сейчас собралась туда. Кэтрин...

— Да ладно тебе, — Кэтрин заправляет локон за ухо, — если честно, мне кажется, что он болен. И то, что я ударила его ножом... Понимаешь, я рада, что смогла помочь тебе. Но мне не стоило бить его ножом.

— Он ведь не человек, Кэти. Неужели ты чувствуешь себя виноватой? Ты мне жизнь спасла. — Зои все еще смотрит на Кэтрин, не веря в услышанное.

— Зои, — Кэтрин медленно обращается к ней, хватая за руки и вглядываясь в глаза, — понимаешь, мне очень нужно с ним поговорить. Мне кажется, что я смогу с ним сладить.

Зои качает головой.

— Если мне тебя не переубедить, я хотя бы постою на стреме. Не могу его видеть. Я буду стоять у двери, хорошо? Если что-то пойдет не так, я тебя вытащу.

Кэтрин качает головой.

— Если что-то пойдет не так, не нужно пытаться мне помочь. Если уж хлопнут, то только меня, а я просто так не дамся. Зови на помощь, если что, хорошо? Но, надеюсь, все пройдет гладко и мы просто поговорим. Мне покоя это все не дает.

Зои качает головой, но все-таки провожает девушку до двери.

— Ключи у тебя?

— Да.

Кэтрин тихо отпирает замок и сует ключ Зои в руку.

— Если совсем плохо будет, запри меня там вместе с ним.

— Я этого не сделаю.

Кэтрин какое-то время упрямо смотрит на Зои и поясняет:

— Я не хочу, чтобы Лиз пострадала. Вряд ли я без нее смогу жить.

— Она без тебя тоже. — Отвечает Зои. — И вообще, почему все выглядит так, как будто ты на верную смерть собираешься? Джил внутри и он связан, Одра ни раз к нему заходила. Если что, я здесь.

— Да я так, тьмы нагоняю, — улыбается Кэтрин и отворяет дверь.

Внутри темно, но Зои четко видит Джила. На нем ни царапины, но по загнанному виду ясно, что Одра с ним не в игрушки играла. Парень забился в угол и смотрит прямо перед собой, но как только дверь отворяется полностью, его взгляд смещается на проем. Он почти не смотрит на вошедшую Кэтрин, когда замечает Зои в проеме. В его глазах она не видит совершенно ничего. Разве что крупицу затухшей со временем злой искры.

— Джил, мы можем поговорить? — Тихо спрашивает Кэтрин.

Парень не отвечает, но изворачивается, чтобы сесть ровно. Его глаза почти горят в темноте: Зои чувствует, как он прожигает ее взглядом, а потом его зрачки медленно перекидываются на Кэтрин.

Кисти его крепко связаны за спиной. Он слегка ими ворочает из стороны в сторону, чтобы размять руки и хрустит шеей. Зои больше на него не смотрит: она не знает, что чувствовать. Страх или желание отомстить? Ни того, ни другого. Зои говорит себе, что сейчас хочет, чтобы Кэтрин сделала задуманное без происшествий.

— Привет, Зои! — Слышит она тут же. — Неужели не хочешь поболтать? Или ты с другой целью пожаловала?

— Не трогай ее, — тут же отвечает ему голос Кэтрин.

Зои стоит, облокотившись спиной на косяк. Кэтрин что-то говорит Джилу, а тот нехотя выкидывает ей какие-то словно заученные фразы. Зои почти не слушает до момента, пока Кэтрин не спрашивает его про Рэнди.

Тут Джил замолкает. Зои не хочет смотреть, что происходит внутри, но чувствует напряжение, исходящее из комнаты. На мгновение оглянувшись на Кэтрин с Джилом, она замечает, что первая села на корточки, чтобы лица их были на одном уровне.

— Скажи, кто убил Рэнди? Он ведь мог тебя вывести, разве нет? Скажи правду, прошу. Джил, я не думаю, что ты желаешь нам зла.

— Вот как, — улыбнулся парень, — значит, ты следующая. Маленькая умная девочка.

Кэтрин застывает. На лице Джила — спокойствие. Прикидывался заикой? — Пролетает в голове у Зои.

— Вам не победить. Без Рэнди ваши шансы выкарабкаться равны... нулю? — Он широко улыбается, как умалишенный.

— Джил, люди умирают. — Говорит Кэтрин. — Для тебя это игры?

— Нет, — тут же отвечает он, улыбаясь, — вы же меня, вроде как, со счетов списали.

Для вида Джил трясет связанными за спиной руками. Кэтрин не двигается с места, хотя, возможно, ей очень хочется отойти подальше, думает Зои. Хочет показать, что верит ему? Совсем обезумела.

Взгляд Джила снова скользит к Зои.

— Ты следующая, Кэтрин, — повторяет Джил, но смотрит на Зои, не переставая улыбаться.

А потом он шепчет Кэтрин что-то на ухо.

И та вздрагивает.

— Кэтрин, все хорошо? — Громко спрашивает Зои, когда замечает, что та не двигается.

Руки Джила за спиной. Он не шевелится.

Тогда Зои и слышит низкий хрип.

— Кэти? — Зовет Зои снова, — Кэтрин, все в порядке?

Хрип становится все очевиднее. Кэтрин медленно поворачивается. Ее глаза покраснели и словно от ужаса вылезли из орбит.

— Кэтрин! — Зовет Зои.

Девушка смотрит на Зои, не в силах пошевелиться, но открывает рот, чтобы вздохнуть.

Она не дышит. Она не может дышать! — Понимает Зои, но чувствует, что не может сделать шаг внутрь комнаты. Дикие глаза Джила ее пугают.

— Кэти, прошу, подойди ко мне. — Говорит она.

Но та не двигается. Зои чувствует, как ее накрывает истерика.

Кэтрин продолжает хрипеть, а глаза ее наливаются кровью. Зои заставляет себя двинутся и бежит по лестнице вверх.

— Одра! — Кричит она.

Зои почти не понимает, что делает. Споткнувшись о выступ в полу, где доска слегка вылезла, она разбивает колено и опускается расцарапанными ладонями прямо на дерево. Занозы заходят глубоко и почти заставляют ее взвыть.

Одра появляется достаточно быстро. Прибегает и Лиз в компании Уилла.

— Зои? — Одра подхватывает Зои, сжимая ее плечи ладонями. — Что случилось?

— Кэтрин снизу, — вырывается у Зои и она чувствует, как дышать становится сложно. Стоит Одре отпустить, и Зои чувствует, что упадет. Однако Одра не отпускает.

Лиз срывается с места первая. Она с разбегу влетает в кладовую и Одра, поддерживая Зои, спешит следом. За ними по пятам шагает Уилл.

— Кэти! — Кричит Лиз. — Что ты с ней делаешь? Отпусти ее! Кэти? Кэти!

Одра быстро сажает Зои на ступеньку и размашистым шагом влетает в комнату.

Лиз уже присела рядом с корчащимся на полу телом сестры. Даже со ступеней Зои видела, как ее лицо и шея покрылись красными пятнами.

— Что случилось? — Повторяет Одра.

— Ей нужно помочь, она не может дышать! — Кричит Лиз. — Милая, ляг вот так.

Уложив сестру, Лиз принялась делать искусственное дыхание.

— Помоги мне! — Умоляет она, обращаясь к Одре. — Я не знаю, что делать, она не дышит. Одра!

Женщина быстро берет себя в руки.

— Не двигайся. — Приказывает она, обращаясь к Джилу. — Что ты с ней сделал?

Он и так не двигается, — проносится в голове у Зои.

Джил не произносит ни слова, но и не улыбается. Он просто смотрит. Зои с ужасом замечает, что смотрит он на нее, а не на Одру или Кэтрин.

Чего он от меня хочет? Чего он, мать его, от меня хочет?! — Мысли в голове Зои дико бьются о черепную коробку и она чувствует, насколько близко подступает паника.

— Это не он, — подает голос Уилл, — у нас в армии такое чуть ли ни каждую не...

— Уилл! — Рычит Одра.

— У нее гипервентиляция, я почти уверен. Принеси бумажный пакет. — Тут же говорит мужчина.

Одра тут же взлетает по лестнице, проносясь мимо Зои. Не проходит и двадцати секунд, когда она влетает обратно, пихая в руки Уиллу пакет. Все это время Лиз держит голову сестры на своих коленях и умоляет ее потерпеть.

— Я все сделаю, — говорит Уилл, опускаясь на колени и прижимая пакет ко рту Кэтрин. — Дыши, постарайся вдохнуть, хорошо? Это тебе поможет, поверь мне.

— Все будет хорошо, Кэти, милая, делай, как он говорит, — шепчет Лиз, поглаживая сестру по голове.

Сначала выходит плохо: Кэтрин старается сделать вдох, но ничего не выходит. Зои зажмуривается и вспоминает молитву. Она сама не понимает, которого из богов просит помочь. Однако на своем же примере в одном она убеждается наверняка: в падающем самолете действительно нет атеистов.

Дыхание Кэтрин медленно приходит в норму.

— Уилл? — Спрашивает Одра.

— Это ужасно больно, — говорит он, продолжая прижимать бумажный пакет к лицу Кэтрин, — случается от эмоционального перегруза или нервов. Неудивительно. — Обводит он взглядом комнату.

— Что ты сделал?

Уилл вздыхает.

— Перекрыл кислород.

Одра качает головой, но заметив, что Кэтрин приходит в норму, расслабленно вздыхает.

— Зои, ты в порядке?

Зои кивает, не в силах говорить. Ее руки трясутся и она с удивлением замечает, что по щекам текут слезы. Чтобы отвлечься, она принимается выдергивать влезшие в кожу ладоней занозы.

Очень скоро Кэтрин спокойно дышит. Уилл все еще держит пакет, чтобы ситуация не повторилась. А когда уставшие глаза Кэтрин благодарно поднимаются к мужчине, пакет от все же отнимает.

— Кэти! — Лиз опускается лицом к сестре, целуя ее в лоб. Ее щеки мокрые от слез. Она продолжает рыдать в три ручья, но уже от облегчения. — Милая, видишь, все хорошо. Господи, я так испугалась.

Лиз продолжает гладить Кэтрин по голове и счастливо улыбается.

— Зои... — Хрипит Кэтрин, ловя взгляд девушки, — Т...

— Я в порядке, — машет ей Зои сквозь слезы, — не волнуйся обо мне. Главное, ты дышишь. Я чуть с ума не сошла.

— Тихо, тихо, — Говорит Лиз, прикладывая палец к губам Кэтрин, — не говори, помолчи немного. Уилл сказал, что это очень больно. Полежи так.

Кэтрин тихо дышит. Все молчат. Однако тишина растягивается лишь на несколько мгновений. После — ее вдребезги разбивает голос Джила.

— Цирк уродов.

Он произносит это без каких-либо эмоций. Словно констатирует факт.

— Выйдите, — просит Одра, сверля Джила взглядом, — мне бы со зверьем перетереть.

Джил смеется.

— Я в порядке, — наконец говорит Кэтрин, все еще слегка хрипя, — дай сказать...

Лиз убирает руку и заправляет сестре локон за ухо.

— Ну же? — Спрашивает она.

Все взгляды направлены на Кэтрин. И лишь Джил продолжает хищно глазеть на Зои. Взгляд его не сулит ничего хорошего, — пробегает косой строкой у нее в голове.

Наконец Кэтрин находит в себе силы говорить. Однако открыв рот, тут же его закрывает. Ее челюсть слегка напрягается.

— Потом выскажешься, а то... — Начинает успокаивать ее Лиз, но ее прерывает странный звук.

Зои бы назвала его влажным щелчком, никак иначе. Он оказывается очень тихим, но Лиз дергается так, словно ее ударили по лицу. А по выражению Одры становится ясно, что та поняла все еще до того, как пришло осознание. Лишь Уилл переводит взгляд с Кэтрин на Одру в немом вопросе.

А немой вопрос всегда достоит немого ответа.

И Уилл его получает, когда видит одинокую красную струйку, стекающую у Кэтрин с уголка рта.

Мгновение все молчат. А потом Одра быстро опускается на колени.

— Лиз, отойди. Уилл, помоги мне. Нужно остановить кровь.

— Что вы... — Начинает Лиз, но Уилл не дает ей договорить, опускаясь рядом.

— Держи голову, — обращается он к Одре, — не дай ей захлебнуться.

Одра берет Кэтрин под голову. Взгляд девушки смотрит словно сквозь нее.

— Что происходит? — Не унимается Лиз, все еще сжимая ткань на рукаве Кэтрин. — Кэти? Кэти! Что...

Грудь девушки начинает дергаться короткими, рваными толчками.

— Прижми здесь, — коротко говорит Уилл, — нужно остановить кровь.

Одра послушно следует его инструкциям и ее ладони очень скоро окрашиваются в алый.

— Она справится, — шепчет Уилл себе под нос, — такое... такое переживают.

Кэтрин вздрагивает.

Это не похоже ни на судорогу, ни на попытку вдохнуть — просто резкое движение, словно тело дернули за нитку.

И больше ничего.

— Кэти? — Тихо зовет Лиз. — Прошу, не теряй сознания. Оставайся со мной.

Зои видит, как Джил хочет что-то сказать, но прикусывает язык.

Прикусывает язык, — думает она машинально. Глупое выражение словно всплывает в голове само.

Прикусывает... язык?

Нет.
Откусывает.

— Кэти! — Снова зовет Лиз, ожидая ее вдоха.

Его не происходит.

Одра кладет два пальца на шею Кэтрин. Держит несколько мгновений, а потом смотрит на Уилла. Мужчина молча опускает глаза.

— Кэти? Что с ней? — Спрашивает Лиз, поглаживая Кэтрин по голове. — Вы остановили кровь? Все в порядке?

Молчание.

— Она потеряла сознание, да? — Продолжает говорить Лиз. — Бедняжка моя. Настолько больно было, да? Ничего-ничего. Все будет в порядке.

Лиз садится рядом и принимается гладить сестру по лицу и голове.

— Я тебя так люблю, Кэти. Хорошо, что ты в порядке. Перепугала меня до чертиков.

Тишина.

— Как мама говорила, помнишь? Что у тебя стальные... яйца! — Лиз смеется. — Надо же было такое сказать, а я вот запомнила. И постоянно хватаюсь за это, когда страшно. А ты и не возражаешь. Тяжело быть такой сильной, наверное, ради меня то...

Уилл тянется к плечу Лиз, но прежде, чем успевает коснуться, Лиз его руку отбивает, даже не глядя.

— Одра, поможешь мне ее до гостиной донести, хорошо? Положим на софу, пусть выспится. Ей очень нужно выспаться.

Одра гладит Лиз по плечу и смотрит на Уилла.

— Идите наверх, хорошо? Я здесь справлюсь. — Говорит она тихо.

— Принеси Кэтрин на софу, — повторяет Лиз, глядя на женщину широко раскрытыми глазами, — я буду ждать. Мне сложно спать без Кэти. Ей тоже сложно без меня. Мы должны спать вместе. Хорошо? Одра, позаботься о Кэти. Я буду ждать.

Лиз не перестает тараторить, но вместо ответа Одра еле заметно кивает.

— Спасибо, Одра, — машинально выдает Лиз, — спасибо, что спасли Кэти.

Уилл мягко берет Лиз под руку и выводит. Девушка не перестает оглядываться, словно боясь, что сестра испарится в воздухе.

Когда Лиз с Уиллом поднимаются по лестнице, Зои видит, как Одра кладет пальцы на веки Кэтрин и закрывает ей глаза. Зои смотрит на Одру и больше не видит человека, которого она когда-то знала. Вместо того, чтобы вынести тело, женщина бросает взгляд на забившегося в угол Джила, а после громко запирает дверь изнутри. Дальше дом тонет в тишине, моментами разбавляемой треском сухожилий и хрустом костей.

Зои не двигается с места. Она сидит на лестнице, истекая кровью и смотрит на запертую дверь в подвал. Криков не слышно: лишь звонкий плеск, да треск разрываемой плоти.

Зои не понимает, как время может идти не линейно, а скачками. Она все время сидит и смотрит на запертую дверь кладовой в подвале и в голове у нее тихо гудит. Ни одной мысли не проносится — лишь тихий гул на краю сознания. Когда ее касается чья-то рука, Зои даже не вздрагивает от неожиданности, лишь медленно оборачивается.

За ней стоит Уилл.

— Зои, ты меня слышишь?

В его голосе сквозит обеспокоенность.

— Что?

— Зои, ты несколько часов сидишь неподвижно. У тебя кровь сейчас всю лестницу зальет. Ты упала?

Зои опускает взгляд на ладони, но почти сразу поднимает глаза на Уилла.

— Что нам делать? — Говорит она и собственный голос кажется ей чужим. — Уилл, что нам делать?

Мужчина вздыхает.

— Неисповедимы пути Господа, — говорит он, — только молиться, Зои.

Она отворачивается и снова смотрит на дверь. Уже какое-то время за ней — тишина.

— Уилл, как так вышло? Как дошло до этого?

Мужчина не отвечает. Он кажется спокойнее, — думает Зои, — неужели потерял всякую надежду выбраться?

Тут дверь с грохотом отворяется. С Кэтрин на руках выходит Одра. Кэтрин выглядит так, словно уснула, Одра — словно выбралась из мясорубки. Все ее лицо и тело измазано подсохшей кровью. Она молча поднимается по лестнице, ни на кого не глядя.

— Ты... в порядке? — Спрашивает Уилл, когда она проходит мимо.

— Он больше не помеха. — Отвечает Одра. Тон ее — холодный и отчужденный.

Уилл провожает ее взглядом.

— Я помогу выкопать яму, — говорит он.

Одра останавливается.

— Да, — произносит она медленно, поворачивая голову.

Пауза.

— Но не стоит.

— Почему? — Смотрит на нее Уилл.

— Мы не можем разбрасываться ресурсами.

Уилл не может произнести ни слова, но Зои видит, как он неосознанно делает шаг назад. Одра не ждет ответа — она направляется к Лиз, которая сидит на софе, глядя в одну точку.

— Одра, ты принесла Кэти! Как она?

— Я уложу рядом, хорошо?

— Давай! — Лиз широко улыбается. — Она выглядит спокойно.

Одра вытирает подбородок Кэтрин рукавом и укладывает холодное тело рядом с Лиз.

— Справишься? — Уточняет она у Лиз.

— Конечно. — Кивает девушка. — Мы всегда справлялись, можешь не волноваться.

Одра кивает, а Лиз принимается укладываться рядом с Кэтрин. На дворе раннее утро и она сообщает, что они с сестрой вздремнут.

Уилл все еще стоит за спиной у Зои. Она поднимает на него глаза и он встречается с Зои взглядом.

— Помоги мне перевязать руки, — говорит Зои. Уилл активно кивает и очень часто дышит, но больше ничего не говорит. Он не смотрит в сторону сестер и избегает смотреть на Одру. Лишь берет сложенные на столике бинты и спешит к Зои.

Когда он обрабатывает ей ладони, Зои сглатывает.

— Тебе страшно, Уилл?

Он качает головой.

— Я просто хочу, чтобы это закончилось. Или умереть. — Отвечает он быстро.

Зои не отвечает. Убедившись, что с рук больше не течет, она отправляется в гостиную и залазит в мешок. Лиз остается сопеть на софе, крепко прижимая к себе тело сестры. Одры не видно: возможно, вышла на улицу. Зои быстро засыпает.

***

86 ЛЕТ НАЗАД

Война закончилась на удивление буднично. Просто в какой-то момент стало ясно, что стрелять больше не в кого.

Подразделение никто не расформировал сразу: отряду дали последнее задание, что больше было формальностью, чем необходимостью. На самой границе, глубоко в лесу, стоял особняк, который до начала войны принадлежал малоизвестной в их краях религиозной общине. Ходил ничем неподтвержденный слух, что живущие там люди не признали капитуляцию, продолжая жить так, словно ничего в мире не поменялось. Однако с ознаменованием победы лесная территория обрела нового хозяина, который в сложившейся ситуации имел полное право навести на землях свой порядок.

— Проверьте и зачистите, если удумают давать отпор, — просто сказал офицер, — там сплошные фанатики, справитесь.

Говорил он это с таким видом, словно отмахивался от комара. У отряда было все необходимое снаряжение и последнее дело казалось пустяковым, если не брать в расчет то, что первое отправленное в лес подразделение так и не вернулось.

В отряде было всего восемь человек — все пронумерованные. Даже друг к другу они обращались по номерам. Когда-то их было десять, однако двух человек они потеряли всего несколько месяцев назад. Нумеровать заново солдат не стали — просто теперь Второй и Пятый были погребены под землей на окраине города.

— Седьмой! Ты чего в хвосте забыл?

Парень быстро догнал команду. Ему показалось, что кто-то позади звал его, однако пересчитав идущих спереди ребят, он убедил себя в том, что ему показалось. Седьмой по привычке потер глаза и всмотрелся в лесную чащу, но никого там не увидел.

— Мне показалось, я слышал кого-то, — обратился он к Первому.

Первый был славным рыжим парнем, всегда идущим на диалог, в отличие от остальных. Седьмому всегда нравились его веснушки, еще — ямочки на щеках. Он сразу располагал к себе. Возможно, поэтому его и выбрали лидером.

— Уверен? — Уточнил он.

Седьмой лишь покачал головой.

— Не переживай так, старина, все уже закончилось, помнишь? Тебе бы выспаться, как вернемся. Выглядишь паршиво. — Похлопал Первый его по плечу.

Седьмой кивнул, пытаясь выдавить улыбку, но очень скоро с этой затеей попрощался. В перестрелке ему повредили лицевой нерв и парню казалось, что мышцы лица уже не функционируют так, как раньше. Может, это паралич Белла. Может, что похуже. Парень все еще не понимал, как ему удалось выжить после выстрела в голову. Пуля прошла почти насквозь, застряв в пазухах, но не задев мозг. Врач сказал, что Седьмой ангелом поцелован, никак иначе.

Очень скоро команда добралась до особняка. Выглядел он отчужденно, так, словно там уже десяток лет людской ноги не было. Однако, когда отряд подошел ближе, стало ясно, что нога там все-таки была. Странно, правда, что всего одна: посиневшая конечность торчала на штыке, словно знамя на флагштоке.

Третий присвистнул, вскидывая оружие. Остальные остановились недалеко от здания, разглядывая ногу без особого интереса: каждый из них видел вещи в разы хуже, и чья-то оторванная нога не могла не только удивить, но и вызвать малейшую реакцию.

— Тут как-то тихо, вам не кажется? — Обратился к отряду Шестой, почесывая затылок.

— Думаешь, ловушка? — Спросил Девятый.

— Да хрен с ней, ловушка или нет, — заскрипел зубами Третий, — заходим, укладываем всех и валим отсюда.

— Стрелять только в случае сопротивления, — напомнил Первый.

Голос первого был спокойным, но, как всегда, твердым и не терпящим возражений. Так что Третий сплюнул на землю, но все-таки опустил оружие.

Самыми крепкими в команде были Первый, Третий и Десятый. Остальные пятеро солдат, включая Седьмого, были довольно щуплыми, пусть время, проведенное в изнурительных походах с пушкой подмышкой, и сделала их немного крепче. На том и решили: трое самых крепких выбили дверь и вошли первыми, Восьмой и Девятый были снайперами и остались снаружи, настраивая винтовки и располагая прицел на окна. Четвертый и Седьмой вошли следом, прикрывая тыл. Шестой остался у дверей на стороже.

Перед тем, как войти внутрь, Первый бросил взгляд в тыл и улыбнулся. Он не смотрел ни на кого конкретно, однако Седьмой быстро поймал его взгляд и кивнул. Кивки давно заменили кривую улыбку на его лице.

Особняк выглядел пустым. Никаких следов жизни: ни голосов, ни звуков, ни чужого дыхания. Стоило им оказаться в гостиной, как в нос ударил гнилой сладковатый запах: внутри лежали изувеченные тела, залитые медом. Их были десятки: в коридорах, зале, на лестнице. Странным было отсутствие каких-либо следов борьбы. Лишь несколько человек лежали с перерезанными глотками. Остальные же с виду были целыми, и складывалось впечатление, что они увидели что-то такое, что заставило их сердце остановиться: остекленевшие глаза смотрели в пустоту, а рты застыли в немом крике.

В углу они нашли двух детей, держащихся за руки. На вид — лет пяти-шести. Недалеко от них лежал паренек в белой накидке, да женщина с вывернутой ногой, которая словно бежала к детям, оступилась, и в мгновение упала замертво.

— Да что за хрень тут произошла! — Воскликнул Третий. «Хрень» было его излюбленным словцом.

— Нас же предупреждали, что тут фанатики, — пожал плечами Десятый, опуская оружие и разминая крупные плечи.

— Получается, они за нас работу сделали. — Вздохнул Четвертый, зевая.

Первый опустился на колено у трупа и коснулся пальцами шеи мертвеца, что была рассечена поперек.

— Это не просто фанатики. Такой ровный разрез мог оставить только кто-то хорошо обученный убивать. — Нахмурился он.

— Нужно проверить второй этаж, — сглотнул Седьмой, глядя на лидера, что в замешательстве оглядывал труп, — и с обратной стороны есть лестница в подвал.

Первый несколько секунд молчал, оглядывая комнату. Потом потер веснушчатую переносицу и обратился к группе.

— Разделимся. Десятый — в подвал, я с Седьмым на второй этаж, а Третий с Четвертым осмотрите гостиную и комнаты на первом.

— Есть, сэр! — Отдал честь Четвертый. Третий что-то пробормотал под нос, глядя на тела, но Седьмой расслышал только «опять» и «хрень».

Десятый без лишних разговоров закинул оружие на плечо и крупной поступью отправился к лестнице. Он был самым нелюдимым из группы и предпочитал работать один. Седьмой помнил, как в его двухметровое тело вошло несколько пуль, когда он перебегал из ямы в укрытие. Пули тогда пробили ему массивную руку, одна вошла в живот. Однако ни одна не прошла навылет — все застряли в мышцах, словно плоть сомкнулась вокруг металла.

Очень скоро Первый и Седьмой поднялись по лестнице. Они осмотрели огромную ванную комнату, нашли на полу уже въевшиеся капли крови, но на втором этаже, в отличие от первого, не оказалось ни одного трупа. Лишь свечи, книги и множество ритуальных приспособлений, накрытых тканями. В углу в ряд стояли три крупных бурдюка с медом.

— На кой черт им понадобилось заливать трупы медом? — Скривился Первый.

— Ритуальный ход, — предположил Седьмой.

— А там что? — Указал Первый на что-то удлиненное и накрытое белой простыней у стены. Они осмотрели все несколько раз, но заметили его только сейчас.

— Не знаю, давай взглянем, — пожал плечами Седьмой, протерев глаза и протягивая руку к ткани.

И в этот момент они услышали дикий крик откуда-то снизу. Послышалось несколько выстрелов. На мгновение переглянувшись, Седьмой с Первым кинулись вниз. Первый перелетел через несколько ступеней, Седьмой старался поспеть, но дыхание быстро сбилось.

Крики доносились из подвала: голос однозначно принадлежал Десятому. Седьмого передернуло. Он не мог представить, что могло заставить Десятого кричать так. На его памяти этот солдат никогда не кричал: даже с пулями, застрявшими в теле. Сейчас же он выл, как раненый зверь.

Первый вскинул оружие, сбегая по лестнице вниз. Третий с Четвертым, будучи рядом, сбежали по лестнице первыми.

— Не двигайся, сукин сын! — Услышал Седьмой голос Первого.

Сбежав по лестнице, парень остановился в дверях сразу за лидером, направляя пушку в дверной проем.

Открывшаяся картина привела его в ужас. Прямо перед ними на полу лежал Десятый — рука его была грубо оторвана от тела и выброшена в угол подвала. К обрубку на плече присосалось что-то живое: только приглядевшись, Седьмой понял, что перед ним — изувеченный старик с дикими глазами и измазанным в крови ртом. Он с остервенением грыз все еще живую плоть Десятого, грубо прижимая его крупное тело к полу. Ему это словно не стоило совершенно никаких усилий: руки уродливого старика были худыми и иссохшими, однако держать тело солдата ему удавалось всего одной ладонью. Вторая рука старика была вывернута наружу, и Седьмой заметил, что ладони ее сгнили и несколько пальцев отваливалось: мясо частично сошло с костей.

Четвертый сидел с опущенной головой без сознания у левой стены: над его головой, словно ровным мазком кисти, алела полоса. Сложилось впечатление, что его впечатали головой в стену с невероятной силой.

Третий задыхался в углу, направляя оружие на человекообразную тварь, что с характерным хрустом грызла плоть еще живого Десятого. Тот продолжал рвать глотку, не в силах подняться.

Седьмой быстро перевел взгляд на Третьего: руки того тряслись, и он тщетно пытался сделать вдох, словно его грубо ударили в солнечное сплетение.

— Стреляй! — Прохрипел он, когда оружие выпало из трясущихся рук.

Первый выпустил столп в нечто, напоминающее старика. Однако выстрелы пробили стену напротив: существо молниеносно извернулось, одним скачком оказываясь перед Третьим. На четвереньках оно поползло по стенке и остановилось у его головы.

— Что это за хре... — Прохрипел Третий, а в следующее мгновение рот существа широко открылся и сомкнулся на голове солдата.

Та взорвалась ярким фонтаном, забрызгивая лица стоящих в дверях. Первый выпустил очередной столп в старика, но тот слетел к воющему Десятому и размозжил тому череп, продолжая скакать по стенам с безумной скоростью, словно развлекаясь.

В мгновение он оказался прямо перед Первым: прицепившись к стене над дверью, он по-паучьи свесил голову, впиваясь в лидера глазами. Седьмой, стоя у него за спиной, мгновенно потянул руку, чтобы оттащить, однако Первый не двигался. В ужасе он смотрел в бездонные глаза существа, которое медленно принюхивалась, не спеша наносить вред.

В мгновение его морду исказило кривым подобием улыбки, и старик отпрыгнул к противоположной стене, словно готовясь к очередному прыжку.

Почему оно нас не убило? — Хотел сказать Седьмой, но понял, что не может шевельнуть языком.

Недолго думая, Первый толкнул Седьмого на лестницу, резко запирая дверь в подвал. Железный засов заржавел.

— Я буду держать, закрывай! — Крикнул Первый, натягивая на себя ржавую ручку.

Седьмой не растерялся, прислоняясь к двери и пытаясь расшевелить щеколду. Нечто продолжило биться в дверь. Руки Седьмого потели и тряслись, постоянно съезжая с ржавого железа.

— Эй! — Окликнул его Первый, со всей силы натягивая на себя дверь до белизны в костяшках.

Седьмой обернулся, пытаясь справиться со щеколдой.

— Мы справимся, понял? — Тяжело дыша, отчеканил парень.

Седьмой сглотнул: наконец ржавый замок поддался. В подвале все затихло.

Солдаты выбежали на улицу, однако вместо подкрепления нашли два тела с ровно перерезанными глотками: Восьмой и Девятый в обнимку с собственными винтовками лежали друг напротив друга. Послышался шелест травы.

Седьмой тут же вскинул оружие. Первый целился туда же.

Сбоку показался человек в военной форме. За ноги он тащил Шестого, что должен был стоять на стороже у дверей. Его глотка были также ровно перерезана. Из ремня человека в форме торчал нож, с которого мерно капала кровь, окрашивая траву под собой в яркий цвет леденцов барбариса.

Первый без предупреждения пустил пулю в траву за человеком. Тот замер.

— Стой где стоишь, руки подними, чтобы я видел.

Человек носил их форму. Седьмой сразу заметил характерный знак, пришитый к одежде под слоем грязи на его плече. В голове его быстро пронеслось осознание: за пару минут они потеряли шесть человек. За три года на фронте убили двоих из них — Второго и Пятого. Однако в этом проклятом месте их команду вырезали почти в мгновение.

Человек отпустил ноги мертвого солдата и лениво обернулся. Глаза Первого округлились, а рука дрогнула. Седьмой перевел взгляд с лидера на человека с ножом за поясом.

— Сержант? — Слетело с его губ.

Солдат, стоящий перед ними, был никем иным, как сержантом из второго подразделения. Команду во главе с этим человеком отправили зачистить лесную территорию и особняк на границе, однако никто из их отряда так в итоге и не вернулся.

— Сержант? — Повторил Седьмой.

Мужчина оглядел каждого с ног до головы и пожал плечами.

— Рядовые!

Первый сглотнул, не отпуская оружия. Седьмой перевел взгляд с лидера на сержанта, что выглядел так, словно прожил взаперти как минимум несколько недель. Глаза его запали внутрь, кожа покрылась корочкой, на форму прилипли ошметки грязи.

Сержант совершенно не смутился, лишь похлопал ладонью по рукояти ножа на ремне и словно в раздумьях поджал губы.

— Что вы наделали, сержант? — Подал голос Первый.

Мужчина поднял брови, словно не понимая, чего от него хотят. Он картинно огляделся и как только взгляд его наткнулся на Шестого, которого он тащил за ноги, сержант ахнул.

— Ты о них говоришь, командир? — С неприкрытой иронией спросил сержант. — Я не хотел навредить, ты уж не обессудь. Просто делаю, что велят.

— Кто велит? — Нахмурился Первый. В его тоне больше не было и тени сомнения: он лишь крепче сжал оружие, наставляя его на сослуживца. По глазам было видно: в этот момент плевать он хотел на звание.

Сержант замялся, без особого интереса глядя на наставленные на него пушки. Седьмой целился в ноги, Первый — в голову.

— Не стреляйте, — буднично произнес сержант, разводя руками, — он не любит шум.

— Кто велит? — Громче повторил Первый, и взгляд его стал холодным и острым, как лезвие ножа.

— Попутчик, — пожал плечами мужчина.

Первый скривился.

— Это ты убил их? — Спросил Первый.

В этом вопросе не было ровно никакой необходимости — мокрый от крови нож висел прямо на ремне сержанта.

— Да. — Просто ответил мужчина. — Его нужно кормить, понимаете? Иначе он съест меня.

— Он о том существе из подвала? — Тихо подал голос Седьмой, чтобы услышал его только Первый.

— Похоже на то, — шепотом отозвался он, — он не в себе, посмотри на него.

Седьмой снова взглянул на сержанта. Глаза его были пустыми, на потрескавшемся лице — ни единой эмоции.

— Он сказал убить всех, — продолжил сержант, — простите, ребята. Я не хочу умирать.

С этими словами сержант медленно двинулся в их сторону, на ходу выуживая нож из-за пояса.

— Не двигайся, — предупредил его Первый.

Однако сержант его не слышал: расстояние между солдатами быстро сокращалось.

— Еще шаг и я выстрелю, — предупредил Седьмой.

Сержант сделал два.

Седьмой пустил пулю в его колено.

— Больно, — без эмоций прошептал сержант, — рядовой, ты ведь промазал.

Пуля вошла чуть выше колена, не повредив коленную чашку.

— Стреляй, — шепнул Первый, когда сержант продолжил идти на них, как ни в чем не бывало.

Седьмой выстрелил: в этот раз наверняка, в коленную чашечку. Сержант не закричал: его лицо исказила болезненная гримаса и он остановился.

— Я же сказал, что он не любит, когда стреляют, — процедил он, нацеливаясь ножом на голову Первого.

На службе сержант слыл лучшим в метании холодного оружия. Он служил в разведке и почти не пользовался огнестрелом: работал тихо, всегда исподтишка, предпочитая нож.

Между ними было не больше восьми метров — расстояние смехотворное для такого, как он. И Первый, и Седьмой это понимали.

Недолго думая, Первый нацелил дуло на голову мужчины, нажимая на курок.

Все случилось в мгновение: прежде, чем пуля влетела в лоб сержанта, тот выпустил нож, что с бешеной скоростью полетел в сторону Первого.

Нет, нет, нет! — Успел подумать Седьмой, но оттолкнуть лидера не успел: нож вонзился в плоть по самую рукоять с громким хрустом.

Седьмой закричал. Только не он! — Выкрикнуло сознание, когда перед ними пролетела искаженная тень.

Первый дернулся.

Он не упал: лезвие сержанта вошло в тень, что закрыла солдат своим телом. Седьмой узнал в ней изувеченное тело старика, что уничтожило часть их команды в подвале. Нож вошел ему в плечо: тот упал на землю, прямо на ботинки Первому.

То же произошло и с сержантом.

Седьмой поднял глаза на Первого: тот до сих пор держал оружие наготове, тяжело дыша.

— Ты в порядке? — Седьмой оттянул Первого назад, и тело дернулось, скатываясь с его ботинок на траву.

Первый медленно обернулся к Седьмому. На веснушчатом лице застыло выражение ужаса, что испытывает человек, оказавшись на волосок от смерти. Седьмой почти заплакал от счастья: голова Первого была цела.

Оно спасло его? — Сглотнул он, разглядывая лидера.

— Все в порядке, — наконец сказал Первый.

Сбоку послышался шелест: человекообразное существо подползло к сержанту, вгрызаясь в мертвую плоть. Оно даже не стало вытаскивать из плеча нож: кровь медленно капала на траву.

— Нужно уходить, — сглотнул Первый, — вернемся с подкреплением. Нам с ним не справиться.

— Как нам его обойти? — Седьмой почувствовал, как дыхание участилось.

Старик сидел на четвереньках, с хрустом отрывая плоть. Однако, когда Седьмой пригляделся, стало ясно: существо просто рвет тело на части, жует куски плоти и тут же их выплевывает.

Зачем? — Пронеслось у него в голове.

Первый без предупреждения вскинул оружие. Столп пуль вошел в спину создания, что неестественно изогнулось над мертвым телом.

Седьмой в ужасе смотрел на то, как тело старика трясет, как в замедленной съемке. Первый перезарядился, вскидывая автомат и выпуская столп по второму кругу.

Когда он опустил оружие, существо упало. Выглядел старик, как решето: пули оставили дыры по всему телу.

Несколько мгновений они всматривались в обездвиженное подобие человека. Наконец Первый выдохнул.

— С ним покончено.

— Он спас тебя, — сглотнул Седьмой, — зачем?

— Понятия не имею. Давай убираться отсюда.

Однако стоило им сделать шаг в сторону, как Седьмой остановился, уловив движение периферийным зрением. В мгновение он обернулся, вскидывая автомат.

— Что? — Обернулся Первый.

— Показа... — Начал было Седьмой, когда в его глазах потемнело.

Чьи-то руки коснулись его спины и прежде, чем сознание уплыло, он увидел погрызенное тело сержанта в луже крови.

А существо исчезло.

***

Зои просыпается от дневных лучей, остервенело бьющих в глаза. Солнце проникает в комнату из окна на чердаке. Однако девушка совершенно не помнит, как оказалась на втором этаже. Комната кажется заброшенной — в дневных лучах плясали многочисленные пылинки, а вокруг все было занавешено белыми простынями. Протерев глаза, она озирается: оказывается, уснула на кресле в углу.

Зои решает осмотреть помещение. Ведь сюда заходила лишь Одра с Джилом. Не исключено, что это он нашел на чердаке орудия пыток. Или знал, где они и лишь указал на находку Одре. Хотя, зачем ему это, если подумать? Этими же самыми ножами она позже и резала парня. Смешно получается, однако.

Зои поднимается с кресла и движимая одной лишь силой интуиции, решает начать осмотр с дальнего угла, докуда не доходил дневной свет. Что-то странное цепляет ее внимание: что-то, вроде рисунков на стене. Однако подойдя ближе, она видит бесчисленное количество засечек. Их столько, что глаза разбегаются. Столько, сколько бы успел сделать человек в тюрьме на трех пожизненных заключениях.

К стене привалено несколько крупных коробок, что частично перекрывают засечки. Зои откидывает простыню на пол и открывает самую верхнюю. В ней бесчисленное количество бумаг: все исписанные темными чернилами.

Вскользь пробежавшись глазами, она понимает, что человек, что делал записи, однозначно страдает дислексией. В одном слове могло быть минимум по три ошибки, тем не менее, текст оставался достаточно читабельным. Почерк у автора дневников был просто отвратительный, однако Зои решает прочесть хотя бы немного. Делать все равно нечего. Возможно, записи оставили те, кто погиб от рук...

Зои сглатывает, открывая остальные коробки. Все они испещрены записями вдоль и поперек: складывается впечатление, что писали их десятилетиями. Почерк везде одинаково безобразный, так что Зои делает вывод, что автор всех записей — один и тот же человек.

Что-то внутри нее ужасно хочет прочесть все от корки до корки, другая же часть скучающе наблюдает со стороны. Интересно, когда я успела разделиться?

Зои знает, с какой страницы стоит начать.
Руки сами ведут ее.

***

2

Я нипомню точна какой севодня день. Наверна третий с момента кагда я праснулся на втаром этаже этово проклятово особняка. Мне кажетса что я понемногу теряю расудок.

Первый пропал. Но мне кажетса что он живой потому что ктото приходит и стоит у моей двери. Я знаю как звучат шаги Первого. Я бы узнал их даже если бы был глухой.

Чудовище что мы видели в подвале исчезло. Я нипонимаю куда. Мне страшно.

8

Мне кажетса что я заперт уже десять дней. Харашо что на чердаке есть бумага и чирнила. Еще тут есть кресло чтобы спать и бочки с медом. Я пью этат мед потому что больше еды тут нет.

Мне страшна от мысли что все мои друзья до сих пор в этам доме. Их тела разкиданы кто где но почему меня не убивают. Монстр убил их всех.

Первый все-таки жив. Он говорил со мной когда снова пришел к двери. Я знаю его голос но он странна себя ведет и не хочет миня выпускать. Говарит что нивремя.

Мне кажетса что в него вселился демон. Первый бы никогда меня низапер.

16

Я устал. Мне кажетса что уже прошло гдета две недели как миня заперли. От меда уже тошнит но я больше нехачу есть. Мне было тяжело первые дни но теперь я почти ни чуствую желудка.

Первый приходил несколько раз. Инагда мы гаварили и он плакал и просил пращения но все равно нивыпускал меня.

Я многа думал. Еще очень многа раз пытался выбить дверь но она слишкам крепкая. У меня сил нет ее бить.

Я нипонимаю чево он добивается. Мог бы просто миня убить. Это было бы быстрее.

Надеюсь что завтра я не проснусь. Немагу так больше.

22

Он открыл дверь. Я увидел Первого.

Я так был рад его видеть что даже нашол в сибе силы встать с пола. Я думал что мы убежим но я ошибался.

Он ждал кагда мне станет совсем плохо. Он сказал что так нужно. Что я еще слишком крепкий.

Он снова меня запер.

Первый выглядел очень плохо. Он не смотрел мне в глаза. Он сказал что он от тебя чего-то хочет. Я нипонял кто он но мне кажется это то чудовище.

Я пытался уговорить Первого уйти. Но он слушает каво-то. Он стал как сержант. Делает что прикажут. Еще у него шла кровь из ладоней. Он сказал что это не раны. Потом быстро ушел.

28

Я начал записывать чтобы не забыть.

Он выходит ночью Днем слабый Шум не любит Кровь любит Когда он поест ему надо спать Если много поест то спит дольше Я ему нужен но почему именно я нипонимаю Он сказал что я ни мертвый и ни живой поэтому

Это мне Первый сказал. Тот который настоящий.

36

Оно становится умнее. И сильнее.

Теперь приходит не только ночью но и днем. Первый уже почти не Первый. Он как оболочка. Человек удобная оболочка но без тела он жить не может. Когда он долга не ест он слабеет.

У Первого все больше крови. Уже не только из рук. Тело портится как старая одежда. Мне кажется он ест Первого изнутри.

Первый сказал что забывает что делал. И еще шде был. Иногда он думает что я уже мертв.

Мне тоже хуже. Я часто теряю сознание.

41

Сегодня Первый впервые говорил со мной как раньше.

Он сказал что это Попутчик. Я слышал это слово раньше. Сержант его гаварил.

Он сказал что меня выбрали потому что я особенный. Потому что я выжил когда должен был умереть. Теперь я не живой и не мертвый. Это звучит так глупо. Он сказал что Попутчик не может войти в меня я сказал ну и слава богу но я это сказал патамушта я уже не знаю что говорить.

Он сказал что ему нужен какойта якорь.

Я не знаю что это значит но мне страшно.

45

Сегодня ко мне пришел не совсем Первый. Его тело все в пятнах. Он пахнет гнилью и почти не моргает.

Оно сказало через Первого что отпустит нас и вернет мне Первого если я соглашусь на ритуал.

Мне уже нечего терять поэтому я согласился.

52

Мы провели ритуал. Было очень больно я даже думал что умру. Не хачу об этом писать.

Теперь я могу выходить из комнаты и даже ходить в лес. Меня просто отпускают патамушта я согласился на ритуал.

Но вот Первый пропал и наверху появилось какое-то зеркало. Через него монстр со мной говорит.

Он сказал что вернет Первого и что я должен ждать.

Когда я ходил в лес то не смог убежать. Лес меня не пускает но я его почему-то чуствую.

Я думаю меня обманули если честно.

53

Он вернул мне Первого но теперь он только в зеркале. Он меня обманул но часть договора выполнил. Первый теперь живет в зеркале.

Сам монстр больше не приходит в теле. Он приходит через дом.

Он сказал что теперь ему не нужно тело и что в теле было тесно.

Теперь у него есть стены дом и даже лес. Странно что я чувствую весь дом как свое тело.

Монстр сказал что ритуал дал ему пространство.
А мне дал обязанность. Я не знаю какую он мне не говорит.

54

Сегодня он меня ел.

Не так как раньше. Раньше он ел кровь и мясо а теперь он ест боль.

Он сказал что я должен жить долго.
Очень долго. Чтобы еда у него никогда не заканчивалась.

55

Я ДУМАЛ ШТО РИТУАЛ СПАСЕТ НАС
НО ОН СПАС ЕГО ТЕПЕРЬ Я ПОНЯЛ

ОН ТЕПЕРЬ ВЕЗДЕ
А Я НИКУДА НЕ СМОГУ УЙТИ

ТЕЛО ИЗНАШИВАЕТСЯ А ПРОСТРАНСТВО НЕ МОЖЕТ ИЗНАШИВАТЬСЯ Я ТАКОЙ ДУРАК

56

Я понял зачем я ему нужен.

Он не может уйти но ему и не надо. Пока жив я живо пространство которое стало для него домом. Теперь нет необходимости менять тела ведь он может жить где захочет.

Если я исчезну — исчезнет и дом. Но я не могу исчезнуть сколько не пытался.
Если дом исчезнет — исчезнет он.

Он держит миня но не как Первого. Я сам не понимаю как.

58

Сегодня я пытался сибя убить. Не получилось.

59

Иногда он оставляет миня в покое.
Чтобы я начал надеяться.

Потом возвращается. Мне очень больно когда он со мной это делает. Но я не могу умереть и от этого еще больнее.

61

Теперь я знаю он привязал миня к дому и я не могу уйти далеко. Я застрял тут навсегда.

Он сказал что я его якорь и поэтому он миня бережет. По-своему.

Мне кажется я научился ненавидеть.

63

Он заставляет миня ходить к зеркалу.

Я не хочу но ноги сами идут. Зеркало холодное и темное как вода. Когда я сматрю туда я вижу не сибя.

Я вижу как я убиваю Первого.

64

Я вижу все.

Я вижу как я ломаю ему пальцы и как он кричит мое имя и как я не могу закрыть глаза.

Это делаю не я. Но руки мои.

65

Когда я отворачиваюсь он злится. Он говорит сматри.

И постоянно спрашивает он уже умер?

И я должен отвечать. Всегда.

66

Он ест мою боль. Мне нужно избавиться от своей боли и ничего не чуствовать чтобы не кормить эту тварь.

68

Я понял. Первый умер давно.
Он не возвращалса после ритуала. Тело его сгнило и он просто умер.

Но в зеркале он всегда живой.

Попутчику не нужна плоть ему просто нужна боль очень много боли. Надеюсь однажды я перестану чуствовать и он здохнет от голода.

70

Я снова думаю о побеге. Не могу перестать надеяться.

Если придет человек который смотрит не туда куда велят я это пойму.

Я точно его узнаю и он мне поможет. Но надеюсь сюда больше никто не придет интересно Иисус себя чуствовал также когда его распяли. Это придает мне сил.

71

Он не любит когда я пишу про это.

Он сказал что надежда портит ему вкус.

72

Смотри внимательно. Однажды я убью тебя.

***

Зои перестает читать, когда слышит доносящиеся с улицы крики: кто-то очень громко спорит. Зои ждет — секунду, другую. Но привычного всплеска тревоги не случается: сердце не ускоряется и тело остается таким же расслабленным. Словно крик теперь существует в какой-то отдельной реальности и внешние шумы перестали иметь какое-либо значение.

Раньше я бы вышла сразу, — мелькает мысль, но без особого сожаления.

Девушка неторопливо поднимается и ходит по гостиной в поисках Джетбоила, в котором Одра кипятила воду. Она заваривает кофе и достает свою сумку. В пачке — последние две сигареты.

Мало, — думает Зои и удивляется, что это ее волнует больше, чем доносящиеся до нее вопли.

Она не спеша выходит на веранду и закуривает. Ругань становится все громче и агрессивнее. Зои делает глоток и зажигает сигарету прежде, чем отправиться на задний двор.

На заднем дворе она находит Одру и Уилла. Они явно ругаются: Зои видит: еще немного и точно подерутся. Она садится прямо на траву в отдалении, глубоко затягиваясь и наблюдая за происходящим. Интересно, пространство влияет на всех, кто в нем находится?

— Ты слетела с катушек! — Рычит Уилл.

— Я единственная, кто заботится о том, чтобы выжить. Хочешь сдохнуть — иди и убейся. От тебя толку, как от порванного презерватива. Ей богу, если ты не уйдешь с дороги, я собственноручно тебя убью.

Выглядит она так, словно действительно готова спустить с него шкуру. Глаза у Одры запали внутрь и Зои понимает, что женщина не смыкала глаз всю ночь.

— Чего ты тогда медлишь? — Орет Уилл. — Возьми и убей, разруби на кусочки и поджарь на масле, сука. Но ни Рэнди, ни Кэти ты не тронешь.

Первый раз Зои слышит, как Уилл использует что-то похлеще своего самого излюбленного ругательства. Ничего сильнее банального восклицания вроде «проклятие!» она от него ни разу не слышала.

Мне кажется, или я проспала несколько дней? У Уилла щетина отросла так, словно он неделю ничего с ней не делал.

— Они мертвы! — Шипит Одра, опасно надвигаясь на мужчину.

Когда женщина пытается пройти мимо, Уилл ей не позволяет.

Интересно, где Лиз? — Думает Зои.

Тогда Одра с размаху ударяет его в челюсть. Уилл пошатывается, но никак не отвечает, лишь стоит у нее на пути.

— Вам что, по десять лет? — Не удерживается Зои, но она сидит слишком далеко, чтобы ее услышали.

Одра ударяет Уилла снова и тот сплевывает.

Зуб выбила, — констатирует Зои, делая глоток и снова затягиваясь. — Я, похоже, пришла к самой кульминации.

Уилл никак не отвечает, лишь отплевываясь и называя ее последней скотиной.

И это все? — Думает Зои. Действительно цирк уродов.

Зои замечает, как у Одры напрягается шея. Сухожилия выступают, кожа на скулах натягивается. Она дышит чаще, но неглубоко — Зои понимает, что если женщину начнет трясти, то Уилл действительно может умереть.

Однако конец перепалки наступает довольно быстро: когда Одра достает нож, Уилл отталкивает женщину от себя.

— Что ты делаешь? — Почти шепчет он, но Зои все прекрасно слышит.

Он больше не выглядит злым, но и напуганным тоже. На его лице — искреннее непонимание.

— Уйди с дороги, — скрипит зубами Одра.

Когда она срывается с места, Уилл лишь делает шаг в сторону, чтобы его на задело. А когда оборачивается, чтобы увернуться снова, застывает. Одра спотыкается о штык и летит на землю. Нож вылетает из ее рук и приземляется на траву неподалеку.

Это выглядит настолько глупо, что какое-то время все хранят молчание. Одра удивленно вскрикивает.

— Паршивый сукин сын, — выплевывает Одра, пытаясь развернуться, но штык, выпирающий из позвоночника, не дает ей двинутся.

Уилл тут подлетает к женщине в попытке вытащить ее.

— Стой! — Хрипит Одра. — Не тро... не трогай. Боже, что со мной?

Все твои «расчеты» убила случайность, Одра.
Вкусно. Очень вкусно.

Уилл пытается помочь, но руки его явно не слушаются. Мужчина в ужасе смотрит на свои ладони, пропитанные чужой кровью, и тихо зовет Одру по имени.

Зои долго выдыхает, поднимаясь и возвращаясь в дом. За спиной начинает Уилл что-то кричать, но все ведь без толку: Одра так или иначе отбросит коньки. Так глупо, что смеяться хочется.

Зои выбрасывает окурок прямо у порога и заходит внутрь. Она чувствует, как ее слегка подташнивает, но чувство это уже настолько прижилось, что она не обращает внимания. Одним глотком осушив стакан с уже остывшим кофе, девушка оглядывает комнату. Лиз нигде нет, как и тела Кэтрин. Зои не знает, чем себя занять и поднимается по лестнице на второй этаж: там находится склад всякого мусора, смешных писем и ванная комната. Лиз она находит на коленях: перед ней, спиной к стене расположилось мертвенно-белое тело Кэтрин. Оно уже явно окоченело и скорее всего, начало гнить. Да сколько же я спала-то?!

— Привет, Зои! — Говорит Лиз. — Ты почти неделю из постели не вылезала! Как себя чувствуешь? Я тут набрала воды в колодце, хочу искупать Кэти. У нее ранки... хочу обработать, как мама нас учила. У тебя есть пластыри?

Зои молча протягивает ей свою сумочку, оставив при себе лишь пачку с последней сигаретой. Лиз принимает сумку и принимается в ней копаться.

— Нашла! — Девчонка широко улыбается, тряхнув кудрями. — Спасибо, Зои, как всегда выручаешь!

Лиз втаскивает ведро воды в ванную комнату и Зои замечает обильный слой паутины на потолке и по углам. Лиз затягивает худенькое тело сестры в ванную и заливает ее водой. Потом бежит по ступеням вниз, набрать еще ведро.

— Проследи, чтобы Кэти не ушла, хорошо?

Зои кивает.

Так Лиз бегает туда и обратно несколько раз, пока не наполняет ванную достаточно. Когда все готово, она принимается раздеваться и забирается внутрь, усаживаясь рядом с сестрой.

— Прямо, как в детстве! Вод ледяная-я! — Говорит она. — Зои, прикроешь дверь?

Девушка широко улыбается и Зои видит, как блестят ее глаза.

— Вы тогда в темноте останетесь. Принести свечей?

— Не нужно, — отвечает Лиз, — у нас не всегда был свет. Мы привыкли.

Тогда Зои закрывает дверь и закуривает последнюю сигарету. Но вместо того, чтобы уйти, присаживается на ступенях перед ванной комнатой.

Какое-то время Лиз тихо верещит, рассказывая Кэтрин, как чудесно они проводили время в последнем походе. Зои молча курит.

Очень скоро все замолкает и Зои прекрасно знает, что увидит за дверью, если откроет ее. Поэтому двери она не касается. Выкинув окурок прямо на пол, она проходит вглубь комнаты: полы опасно скрипят, готовые обвалиться в любой момент. Зои касается рукой старой ткани, которой накрыты коллекции картин доисторических времен, проходит глубже и видит кресло. Пыльное и дырявое. То самое, в котором она засыпала раз за разом.

Она садится в кресло и прикрывает глаза: у нее кружится голова.

Странно, я только и делаю, что сплю, — думает она попутно, — или это не я?

***

Уилл не может сказать наверняка, как оказался в подвале.

Джила он находит в углу в луже собственной крови: тот уже собрал себя по кусочкам, на которые его порубила Одра и тихо дышит, пока его раны медленно затягиваются.

— Чего тебе? — Выдыхает Джил.

Тогда мужчина медленно опускается перед ним на колени.

— Прошу, убей меня.

Парень смотрит на Уилла уставшими глазами. Он ничего не предпринимает, буравя мужчину взглядом.

— Меня бы кто убил, — болезненно смеется Джил, — Вы его обкормили, дураки. — Говорит он наконец. — Помоги мне встать и делай, что говорю.

Уилл тянет ему руку и Джил медленно поднимается, корчась в муках.

— Убей меня, — повторяет Уилл.

— Я не убийца, — твердо отвечает Джил, — возьми меня под руку и помоги выйти. Забери девчонку, пока еще жива, понял? У нас не так много времени.

***

Когда Зои открывает глаза снова, ей кажется, что прошло несколько суток. Больше не слышно голосов ребят, да и в целом все звуки словно исчезли. Камин давным-давно потух, а ветер стал совершенно беззвучным. Она заходится в приступе кашля, а когда прикрывает рот ладонью, ощущает мерзкий запах крови и гнили. Света на чердаке нет, ведь время за полночь, но Зои и так все прекрасно видит.

Ее ладони, словно вымоченные в кровяном растворе, разлагаются. Она несколько секунд смотрит на грязно-желтый гной, который лезет из ран. Куда я успела деть бинты? — Думает она.

Медленно поднявшись с кресла, она оглядывает комнату. Ладони больше не болят — они словно онемели. Очень скоро она замечает тень у стены.

— Мы заблудились, — губы Зои непроизвольно шевелятся, — у нас лагерь скаутов неподалеку. Но дорогу обратно...

Донна стоит в углу комнаты. Все такая же, какой Зои ее помнит. Она выдыхает дым, буравя девушку взглядом.

— Руки покажи, — говорит женщина.

Зои на мгновение опускает глаза, а когда поднимает обратно — Донны уже нет. Зои не удивлена. Она делает несколько шагов в сторону лестницы.

Краем глаза девушка замечает странное шевеление сбоку. Резко обернувшись, она понимает, что только что прошла мимо зеркала. Край пыльной простыни съехал набок, открывая угол средневекового творения. Что-то из-под ткани обратилось к Зои — и она чувствует, что хочет стянуть простыню. Ей любопытно, кому может принадлежать этот голос, который словно звучит из головы.

В мгновение она стягивает ткань и бросает взгляд на свое отражение. Ничего не происходит. Зои вглядывается в свои потемневшие от усталости глаза и обводит взглядом комнату снова.

Убедившись, что в зеркале нет совершенно никакой мистики, Зои разворачивается, собираясь уходить. И тут же останавливается, как вкопанная. Ведь отражение не сделало того же. Оно продолжило стоять на месте и глазеть на девушку широко распахнутыми глазами.

Сердце Зои падает. На мгновение ей кажется, что чувства, покинувшие ее тело, готовы влиться в него одним потоком. Она сама не замечает, как задерживает дыхание, боясь пошевелиться.

Отражение улыбается. Сначала дружелюбно. А когда Зои не отвечает тем же — его улыбка ползет к ушам.

Девушка делает шаг назад. Отражение не двигается: лишь преследующие Зои зрачки дают понять, что оно живо. Черные, как сама бездна.

В мгновение лицо в отражении меняется: оно обхватывает воздух руками, словно человека и начинает горько плакать. В какой-то момент искренность уступает место игре. Причем из рук вон ужасной: отражение намеренно переигрывает.

Зои не шевелится. Это я, — думает она, — когда умер Рэнди. Когда... я его убила.

Выплакавшись, отражение мгновенно меняется в лице. Оно опять смотрит на Зои. Снова меняясь в лице, оно изображает истерику: настолько правдоподобно, что Зои ловит себя на том, что верит ему, но стоит ей об этом подумать, как копия снова начинает истерично улыбаться. Оно продолжает играть сцену за сценой, как актер на камеру.

Зои коробит от его кривляний. Но она чувствует, что не может двинуться с места.

— У тебя неплохо вышло.

Джил стоит у лестницы, глядя на нее так, как обреченный на казнь воин смотрит на занесенный над его шеей меч. В его взгляде нет никакой жизни, лишь накопленная десятками лет усталость. Он это не мне, — понимает девушка.

— Ты от меня так просто не сбежишь, — отвечает Зои. Или это отражение? — А где трусишка Уилл? Неужели ушел? Какая жалость!

Зои не понимает, кому принадлежит голос. Она снова смотрит в зеркало и то ей приветливо машет.

— Перестань мучать ее. — Говорит Джил. — Как будто тебе было мало.

Зои чувствует, как что-то давит ей на сердце, но не понимает, что.

— Джил? — Шепчет она.

Он с сожалением смотрит на девушку, но не приближается. Словно боится.

— Давно меня так не кормили, — говорит отражение, — от тебя уже толку никакого.

Джил молчит.

— А ты ловко всех обманула! — Продолжает верещать Зои из зеркала. — Тебе полагается награда!

Зои сглатывает. Отражение поднимает руку. Девушка с ужасом замечает, что делает то же самое.

Джил делает шаг вперед, но отражение визжит:

— Не мешай мне!

Зои не может повернуть голову, чтобы взглянуть на Джила. Словно кто-то удерживает ее на месте. Но если бы она обернулась, то увидела бы глаза, полные боли и сострадания.

— Прости, Зои, — говорит он, — я не могу помочь.

Зои пытается ухватиться за остатки рассудка, а когда у нее получается, она ему отвечает:

— Ты меня прости. Я отобрала у тебя последнюю надежду. А ты... Прости, Седьмой.

Джил вздрагивает. В его руке что-то мелькает, но лишь на мгновение. Зои сглатывает, не смея оборачиваться.

— Ты не виновата. — Коротко отвечает он.

А потом отражение ломает ей палец.

Зои кричит: к ней в мгновение возвращается ощущение боли и собственного тела, а что хуже — все чувства и эмоции. Голос Донны мельтешит где-то на краю сознания:

— Она к вам прицепится, как зараза. Будет крутить, как хочет, кругами гонять, но в открытую полезет редко. Вы и сами не поймете, как в ловушке окажетесь. Удивительно, как...

Отражение делает вид, что поскальзывается, и Зои чувствует, как выворачивается лодыжка и она теряет равновесие, больно приземляясь на свернутую ногу.

— Зои? — Спрашивает Рэнди. — Я думал, ты уже уснула.

Джил не отводит взгляда.

Это странно, — думает она, — неужели все эти спектакли с его нападениями... Это ведь сделала я. Ваш хренов Попутчик тут вообще ни при чем.

— Прошу, не злись на Одру, — говорит Зои, чувствуя, как по щеке что-то стекает. Я что, плачу? — Кэтрин тебе верила. Они знали, что ты ни при чем. Прошу, прости их. Но меня не смей.

Джил лишь качает головой, не в состоянии двинутся. Одна его рука его все еще за спиной. Жди, — думает Зои, — жди!

А потом у Зои громко хрустит плечо, и она падает лицом на пол, больно ударяясь челюстью.

Ее глаза наконец-то встречаются с глазами Джила. Он смотрит прямо на нее, задержав дыхание.

— И прости меня за мою слабость, — говорит наконец она, чувствуя, как слезы стекают на грязные пол, — ты обязательно отсюда выберешься, слышишь? Я не смогла бороться. Но ты сможешь.

Мгновение — и Зои поднимает руки, с диким хрустом выворачивая себе шею. Джил крепко сжимает челюсти, но не двигается с места.

— Я наелся, — слышит он голос из зеркала.

Джил молчит.

— Ну чего ты раскис, дружок? — Улыбается Зои. — Я не могу позволить тебе меня покинуть. Уйдешь ты — не станет меня. Как они вас назвали? Промежуточные?

Отражение хохочет.

— Ничего глупее не придумали, а? И все-таки удивительная штука — их сознание. Искажают восприятие до неузнаваемости, чтобы себя любимого спасти. Мне даже стараться не пришлось.

Джил смотрит на отражение, что уже начало терять черты Зои. Он понимает, что его пытка будет продолжаться десятилетиями. Он ведь проиграл с самого начала.

— Он уже умер? — Хихикает отражение.

Джил сглатывает, делая шаг к зеркалу, но не ответить он не может.

— Никак нет, сэр! — Выкрикивает он, но глаза его полны слез.

Что-то в зеркале мерзко хихикает.

А потом все происходит слишком быстро: Зои вскакивает с места и Джил кидает ей заготовленный нож. В мгновение смех в зеркале затихает. В отражении больше нет Зои, однако на ее месте стоит высокий рыжий парень с веснушками. Он непонимающе косится на девушку, а потом переводит взгляд на Джила, что смотрит в отражение с неприкрытой злобой.

— Не смей порочить его память, — почти рычит Джил, когда Зои взмахивает ножом, грубо ударяя зеркало в самую середину. Крупный кусок разлетается вдребезги и отражение громко визжит.

Зои улыбается сквозь слезы и ударяет отражение снова. Зеркало разлетается вдребезги.

— Это тебе за Рэнди, скотина, — говорит она.

Оно визжит. Ему больно, — понимает Зои, — ему очень больно.

Девушка оборачивается к Джилу и их взгляды скрещиваются в последний раз.

И прежде, чем ее шея неестественно изгибается, парень подхватывает тело, крепко прижимая его к себе. Последнее, что он может прочесть по губам — слова благодарности.

Мы не сможем его убить, — думает Зои, — но теперь ты знаешь, что делать.

**

Уилл не помнит, как долго он шел. В его кармане — икона, с которой он никогда не расстается, на руках — Лиз. Она мерно дышит, но в сознание не приходит. Уилл помнит, как вытаскивал ее обмякшее тело из холодной воды и перевязывал изрезанные вены. Он знает, что она будет жить. Он вытащил ее из лап смерти и больше та ее не коснется. В ближайшее время, так точно. Пробираясь сквозь заросли, он прогоняет в своей голове сцену снова и снова.

— Тебе туда, — сказал Джил, указывая на валежник.

Напоминает какую-то картину, — попутно подумал тогда Уилл.

Джил тяжело дышал. Он держался за бок, который еще не успел до конца зажить.

— А как же ты? — Спрашивает Уилл.

Джил покачал головой.

— Я не могу. Меня не выпустит.

— Все, что ты мне сказал...

— Иди. — С напором повторяет парень. — Иди, пока он не проснулся. Мы справимся.

Дойдя до валежника, Уилл в последний раз обернулся. Джил покачивался, как тонкое деревце на ветру. В глазах его не было ничего, кроме железной решимости. Снова парень родился во второй раз.

— Прости, — сказал мужчина, немного погодя.

Глаза Джила округлились, но он быстро взял себя в руки.

— Если я могу как-то помочь...

— Ты — нет. Но когда-нибудь придет тот, кто сможет. — Ответил Джил. — Прошу, иди, пока он не проснулся. Иначе я за себя не ручаюсь. И не оборачивайся, понял? Ни за что на свете не оборачивайся.

— Когда-нибудь я найду способ тебе помочь. — Прошептал Уилл.

И, не оборачиваясь, пролез через валежник.

— Мне кажется, мы справимся, — шепчет Джил, но мужчина уже исчез из поля зрения.

Очень скоро Уилл доходит до шоссе. Лиз совсем легкая, настолько, что на мгновение он забывает, что держит ее на руках. На дороге темно, но вот вдалеке он видит свет фар. Они приближаются.

Уилл останавливается на обочине, аккуратно располагая девушку на плече, а второй машет в воздухе. Некогда церемониться, — думает он.

Пикап тормозит, и с водительского сидения ему машет лысый мужичок с рыжей бородкой.

— Дружище, ты чего тут делаешь? Цивилизация в сотнях миль! Ну-ка залазь! О, боже, что с ней?

Уилл чувствует, как в горле встает ком.

— Залазь, залазь! Девчонку назад давай, аккуратно! Тут нельзя останавливается, давай скорее! Господи! — Мужичок проводит рукой по лысине. — Что с тобой приключилось, мужик? Выглядишь так, словно сейчас коньки отбросишь!

Уилл аккуратно укладывает Лиз на заднее сидение, сам же забирается на пассажирское, все еще не в состоянии проглотить ком.

— Ну-ну! Можешь звать меня Джо.

Он протягивает Уиллу флягу и трогается с места. Пикап несется по шоссе вперед.

Мужчина чувствует, как нежный весенний ветер треплет его волосы и он всхлипывает.

— Спасибо, Джо, — наконец выдавливает он из себя.

— Да все путем! — Улыбается тот. — Что с тобой приключилось? Ну ладно, ты выпей сначала, потом расскажешь. А то не дай бог раньше времени дух испустишь! Куда путь держите?

— Подальше отсюда, — отвечает Уилл. Ему хочется плакать: с сердца словно падает камень. Он чувствует себя пятилетним мальчишкой, но остановить поток слез уже не может.

Отпив терпкой жидкости из фляги, он возвращает ее Джо. Только сейчас он осознает, как сильно сжимал в руках икону все время. Слегка ослабив хватку, он убирает ее в карман, но не отпускает.

Однако рука натыкается на что-то холодное и острое. Уилл опускает глаза, вытаскивая находку.

В руках у него оказывается свернутая в несколько раз карта местности. Уилл трясущимися руками разворачивает карту и находит в свертке осколок зеркала и погнутую серьгу. Осколок царапает ему палец, но он быстро его облизывает, совершенно не обращая внимания на боль: все его внимание сосредоточено на серьге странной формы.

— Ух, какая красивая! — Говорит Джо. — Это ты за этим сокровищем в лес залез?

Уилл качает головой. Эту серьгу он видит впервые в жизни, но что-то она ему однозначно напоминает. То ли лицо, то ли зверя. Возможно, горгулью?

Уилл убирает находку обратно в карман и выдыхает.

— В лесу нет сокровищ, — говорит он наконец.

— А что там?

— Кладбище, — сглатывает Уилл, — только кладбище.

***

Весной могилы выглядят очень мирно. Осенью — скорбно, зимой — жутко, а летом слишком буднично. Весной же они выглядят так, как должны. То, что умирает, возрождается вновь рано или поздно — вот что они говорят.

Субботним утром на кладбище тихо. Там, конечно, всегда тихо, но в этот день — как-то особенно. Странно, но посетителей совсем нет. Лишь старик, да молодая кудрявая женщина, что под руку шагают по выложенному камню. Одиннадцать лет подряд они проходят по этой тропе в одно и то же время.

Надгробий несколько: на каждое они кладут скромный букет белых хризантем, а после держатся за руки и произносят молитву. Тихо и почти про себя.

Их ритуал ничем не отличается от предыдущих, однако в этот раз молитву прерывает какой-то звук.

Зажигалка, — понимает Лиз.

Уилл опирается на трость, и они синхронно поворачивают головы: звук прозвучал слишком близко. Лиз поддерживает его под руку, уже больше по привычке.

У могил стоит женщина — без сомнений, она пришла к тем же надгробиям, что и Лиз с Уиллом. На вид крепкая, волосы — светлые, взгляд довольно отчужденный.

Никогда раньше ее здесь не видела, — думает Лиз, и уже собирается задать вопрос, но Уилл ее опережает.

— Простите, — начинает он, прочистив горло, — а вы...

— Я не ошиблась, — спокойно перебивает она, — тоже их знала.

Лиз хмурится. Женщина медленно выдыхает дым, а пепел скидывает в пустую пачку от Лаки Страйк. Запах табака кажется Лиз призрачно знакомым.

— Простите за бестактность, но... кто вы? — Спрашивает она наконец.

Женщина наконец оборачивается. Взгляд ее кажется Лиз очень теплым и располагающим, почти материнским.

— Донна, — говорит она, делая последнюю затяжку и скидывая окурок в пачку. Приятно, когда о вас помнят, — кивает она на надгробия, — это как... живы до момента, пока жива память, так говорилось?

Она оставляет вопрос висеть в воздухе, медленно разворачиваясь и удаляясь по той же тропе, что пришли Лиз с Уиллом. Какое-то время они смотрят ей вслед.

— Ты ее знаешь? — Спрашивает Уилл.

Лиз качает головой.

— Нет, — отвечает она после короткой паузы, — но... кажется, она знала Зои.

Ветер тихо шевелит цветы и на одном из гладких камней на мгновение отражается солнце. Лиз сжимает жилистую руку и на мгновение закрывает глаза. Нет, — думает она, — живы лишь до момента, пока бьется сердце. Никак иначе.

И наше сейчас точно бьется.

***

Коробки все так же лежат: их уже несколько лет никто не сдвигал — ведь было попросту некому. В коробках — письма. Они практически выцвели, однако одна небольшая бумажка лежит поверх остальных. Почерк на ней отличается — он словно более аккуратный, да и буквы округлые. Ошибок в нем совершенно нет, в отличие от того, что можно найти в остальных письмах.

«Он видит то, что вижу я, а я медленно схожу с ума.

Ты знаешь, что делать, так ведь? Хочешь обмануть всех — обмани в первую очередь себя.
Он вынужден смотреть моими глазами. А человеческие глаза ведь — как призма. Можно создать ее искусственно, но интереснее тогда, когда она сама себя пилит, разве нет?
Когда безумие охватывает тебя с ног до головы: ты это видишь, ты этим дышишь, но контролировать не можешь. У меня протекает крыша, я же чувствую. Я далеко не дура, солдат. И этим неконтролируемым безумием можно воспользоваться.
Ха-ха.

Тебе когда-нибудь казалось, что ты летишь в бездну?
Словно пол из-под ног пропадает, и ты просто падаешь, и даже схватиться не за что. Летишь и летишь, а шестеренки в голове все крутятся и крутятся, и ты слышишь, как они вылетают. Буквально: вылетают!

Я уже не я — думаешь в такие моменты. Схожу с ума, я схожу с ума!
Просишь о помощи в пустоту, просишь протянуть руку и показать, где есть что-то, способное осветить хотя бы угол в этой темной пещере.
Но когда тебе протягивают руку — становится поздно. Ты думаешь, что падать — не так уж и плохо. Думаешь: ну сойду с ума — и что с того?

Милый друг, вот я — тону. И ты тоже тонешь. Я знаю, что так или иначе умру здесь, но надеюсь, что успею докурить свою пачку и протянуть тебе руку. Кто-то же, мать его, должен это сделать.

Давай обернем нашу никчемность в оружие. Человеческий мозг — в принципе вещь удивительная: тут не то чтобы монстры, люди в нем разобраться не могут. А это кровожадное исчадие слишком посредственное создание, чтобы понять таких, как мы.
Покажем ему, что такое настоящее безумие, а?

Главное — помни, что ты не один. Я тут, тону рядом. Потопим этот ужас вместе с нами. Надеюсь, ты в игре. Иначе грустной моя смерть выйдет — так даже неинтересно. Кто же об этом писать захочет?

Приглашаю тебя на последний спектакль — я, ты и монстр в розовых чулках.
Если уходить — то феерично. А ты как думаешь?»