Реакция. Осталось три
Чтобы не было неприятных сюрпризов, прочитайте объявление главой выше.
Само собой, мы все понимаем, что это художественный вымысел и никто никого ни к чему не призывает.
Если вам грустно, или плохо, или вы находитесь не в хорошем состоянии, я бы главу отложила до лучших времён.
Надеюсь на ваше понимание.
***
Комната выглядит просто отвратительно. Ковер потускнел. Казалось, шторы не открывались годами. Постельное белье покрылось характерными серыми пятнами. Подушка стала похожа на каменный блин. Ты все не могла заснуть. В голове крутилась одна мысль: вдруг, когда ты вернёшься туда, тебя будет ждать Гермиона? «Это ничего, мы все подлатаем», – хочется думать тебе, но мысли противными тараканами лезут в голову через глаза и уши. Ты поднимаешься с кровати и подходишь к зеркалу. Ничего не изменилось. Ты смотришь на свои руки. Все так же пять пальцев. Будь ты во сне, их бы было четыре или шесть. Ты не знаешь, с чем это связано, но это работает. Ты глубоко дышишь на счёт. Ты снова залезаешь под одеяло. Необходимо отодвинуть страхи на второй план. Необходимо выбрать другой сюжет. Может, хоть сейчас получится? Перед глазами белый потолок. Белый-белый, как его волосы...
Драко Малфой:
Это самый счастливый момент в ее жизни. Драко Малфой стоит рядом с ней и произносит те самые слова. Хотя начиналось все не так гладко, этот момент все же настал.
Ещё на первом курсе начались их взаимные уколы и "дёргания за косички". Соперничество факультетов лишь подкрепляло растущее стремление победить друг друга во всем, что только можно. Драко пытался подставить Т.и – Т.и пыталась контратаковать и предвидеть выпады с его стороны. Так продолжалось до четвертого курса. Святочный бал расставил все точки над «i». Надо признать, что хотя Гермиона и была великолепна, они этого и не заметили. Неозвученное согласие и взаимные чувства, казалось, укрывали их от проблем и противоречий как плащ-невидимка. Но рано или поздно его пришлось бы снять.
Инциденты с Амбридж и ее свитой Т.и изо всех сил пыталась объяснить самой себе, но не могла найти им оправдания. Она пыталась говорить об этом с Драко, но вынесла из разговоров лишь то, что полюбила она жалкого и жадного до власти человека. Но все же полюбила. Битва в Отделе Тайн была пройдена граница, за которой началось открытое противостояние бывших любовников до последней крови. И безмерно жаль, что эта битва уже подходит к концу.
Кашляя кровью, Т.и сползает вниз по стене, судорожно сжимая в руке палочку. Вспышка – и единственная надежда на хороший исход отлетает в темную пустоту сырой комнаты. Перед Т.и стоит Драко. Она натянуто улыбается, обнажая красный от крови ряд зубов с парой черных дыр.
– Неужели ты боишься, Стокер? – С напускным презрением бросил Малфой.
– Ха, как мило, что ты находишь в себе силы язвить.
Обстановка явно не располагала к дурачеству, но почему-то очень хотелось рассказать какую-нибудь отвратительно глупую шутку и смеяться, смеяться, смеяться. Брови Драко полезли к переносице, выражая тяжёлые мысли.
– Знаешь, ещё не поздно, – он сжал губы. – Ты можешь сказать, что согласна принять метку и тебе ничего не будет угрожать.
Т.и скривилась не то от боли, не то от его слов.
– Пусть мы потеряли былое значение, у Малфоев достанет влияния защитить тебя. Никто не сможет тебе навредить. Все будет хорошо, только прими эту чёртову метку.
Т.и гипертрофированно хмурила брови, водила глазами и задумчиво цокала.
– Ну, даже не знаю. Шутка. Нет, никогда. Разрешаю тебе смеяться, – Т.и серьезно смотрела на лицо Драко и с удовольствием замечала, что тот начинает злиться, доходя до точки.
– Да ешь уже свою гребаную пилюлю, доставай чемоданчик скорой помощи, зови орлов, вытаскивай уже из-за спины бога из машины, неужели ты собираешься помереть здесь?! – На его лице появилась краска. Т.и устало вздохнула.
– Над душой не стой, может тогда и не помру.
– Вот ты всегда так шутки шутишь, а я ведь тебя по-настоящему люблю, – Драко едва заметно улыбнулся. Щеки Т.и могли бы порозоветь, если бы она не потеряла столько крови.
– Иди уже. Для тебя, меня, бога и машины в этом подвале слишком мало места.
Том Реддл:
Он был для тебя всем миром – ты и не успела почувствовать, как он им стал. Ты ловила каждое его движение влюблёнными глазами, но, безусловно, видела все омерзительные поступки и слышала ужасные слова, но как будто не своими ушами и глазами, а со стороны. Ты волочилась за ним на любое дело, сначала из интереса, потом в роли собачки. Это невозможно не понять. Но все было так хорошо, что ты закрывала на это глаза. Ужасно не хотелось отказываться от привычного и уютного образа твоего парня, Тома Реддл, однако различия вымысла и реальности стали слишком значительными.
– Я тебя ненавижу, – как гром среди ясного неба. – Ты мне противна. Не подходи ко мне больше, – он говорил спокойно и четко. Ты кричала и плакала.
– Что мне сделать, чтобы быть с тобой? – Том скривился. Тебе было больно смотреть на его взгляд, прежде наполненный теплом.
– Не произноси ни слова до конца своей жизни. Ты меня раздражаешь.
Минуту ты стояла в оцепенении; открыла было рот, чтобы сказать что-то, но тут же осеклась и со страхом и надеждой посмотрела на Реддла. Ледяная усмешка глаз.
– Скажешь что-то ещё? – Реддл открыто смеялся. Ты, пряча глаза, пошла к себе.
Неделю за неделей ты ходила за Томом, как привязанная. Сначала он смеялся, потом стал игнорировать. О, Боги. «Смейся надо мной, злись на меня, обзывай меня, бей меня – только не игнорируй, прошу». Ты ходила, как в воду опущенная. В твою голову лезли разные мысли, и ты не могла их отпустить – настолько они были были заманчивы. Образы приходили к тебе во сне и наяву. Однажды ты всё же проникла в его комнату с ножом. В спальне его не оказалось. Ты вспорола его подушку и матрас.
После выпуска ситуация переменилась. Ты смогла отпустить ситуацию, как ты думала, и создать небольшой «кружок по интересам» – он стал прототипом Ордена Феникса. Вы пресекали действия Реддла с переменной удачей, но в одной из вылазок вам повезло гораздо-гораздо меньше, чем когда либо.
В этот раз битва застала вас в одном из лондонских переулков. В какой-то момент ты заметила, что звуки заклинаний утихли, а впереди появилась тощая фигура в черной мантии. В одно мгновение она оказалась возле тебя и сняла капюшон. Перед тобой стоял отощавший и, от этого казавшийся намного более высоким, Том Реддл. Ты успела выкрикнуть остолбеней, но он поставил блок. Ты попыталась убежать, но ноги будто набились свинцом. В отчаянии ты закричала.
– Стой-стой, назад, реверс, тебя здесь не должно быть, я прописывала, я готовилась...
Реддл холодно и заносчиво продолжал смотреть свысока, также как и он.
– Знаешь, жаль, что ты её убила. Казалось, она подавала надежды.
– Что?
– Привет от Гермионы Грейнджер.
Ты чувствовала, что где-то в желудка разверзается черная дыра. По телу прошла судорога, и твои сгибы в локтях стали липкими из-за холодного пота. Воздух стал словно вата, а невероятная боль разлилась по желудку и пищепроводу растопленным желе. Было одновременно и тепло, и холодно. Боль усилилась, ты не сдержала крика и проснулась.
Не вставая, ты смотрела вокруг, пытаясь смахнуть с себя остатки дурного сна. Белый потолок, стол с книгами, блокноты, тетради, зеркало – все было так, как ты и запомнила. Ты вяло скинула одеяло и встала у прикроватного столика. Боже, на кого ты похожа? Ты смотришь на свое отражение, а отражение смотрит на тебя. Грязные волосы, пухлые щеки, расцарапанные ранки на предплечьях, полнота. Ты смотришь на себя взглядом, полным презрения и такой жалости, какую обычно испытывают к бездомным или старым сумасшедшим людям. Ты провела рукой по волосам, пытаясь придать им хоть какую-то презентабельность, но результатов не увидела, потому что отражение тебя не послушалось. Оно осторожно и элегантно раздвинуло зеркало ногой до размера чуть меньше роста человека с неприятным металлическим скрежетом, наполнившим комнату. Девушка, выглядящая в точности как ты, ступила босыми ногами на холодный паркет перед тобой.
– Присаживайся, – произнесла она, а сама присела за невидимый стул. Казалось, он был деревянным, со спинкой. Одна ее рука свободно свесилась вниз, а в другой она держала невидимую сигарету. По комнате распространился запах табака.
– А, – выдохнула ты, – мы всё ещё во сне.
Девушка пожала плечами.
– Смотря как посмотреть, – она оглядела тебя с ног до головы заинтересованным взглядом и стряхнула невидимых пепел. – На самом деле у меня к тебе есть дело и, думаю, ты понимаешь, о чем я говорю.
– Догадываюсь.
– Твой мир готов обрушится. Оба мира, если быть точным. И на самом деле, мне бы этого очень не хотелось. Думаю, ты понимаешь, к чему я клоню. Нет? Жаль. Я думала, что интеллект моей прародительницы будет побольше моего. Неужели компенсируешь? – Она наклонила голову набок и улыбнулась.
И как ты могла не заметить? Длинные отдающие рубиновым блеском волосы ровным рядом спадали на плечи, а красные глаза скользили по лицу, ловя и поглащая каждое выражение глаз. Тонкие руки, подтянутое тело и бледная кожа.
– Я видела, как тебе хорошо в том мире – меня же раздирает любопытство: что же такого в этом твоём реальном мире. Я поняла, что тебе здесь не нравится, – она осмотрелась. – Да, обстановку я бы здесь поменяла.
– Контрастные обои?
– В точку.
– Но как это возможно?
– Обои?
– Переместиться туда.
Она загадочно улыбнулась.
– Ты как-никак можешь быть там только во снах. Ну же, неужели не догадываешься?
Ты догадалась. Ты думала об этом очень давно, но никак не могла себе признаться, ведь знала, что все это детский лепет и фарс. Но все же...
– Мне стоит принимать твое молчание за "Да"?
Ты смутилась, не зная, что говорить, а девушка залилась самым милым и непосредственным смехом. Этот смех было невозможно не любить.
– Ты такая глупышка, я просто не могу. Если я тебя неправильно поняла, скажи, хорошо? Тебе ненавистна жизнь, и пусть тебя не пугает форма изложения – это просто твои мысли, которые ты не решаешься говорить; ты не понимаешь как жить и не находишь радости в жизни, я права?
Тебе нечего возразить на это, как бы ты не хотела.
– Тогда, думаю, мы обе будем в выигрыше, - ее светлое лицо озаряло твое сердце, которое норовило выпрыгнуть из груди.
– Я подумаю.
– Ответ нужно дать сейчас. Ты соглашаешься?
– Я на самом деле хочу все обдумать.
Ее лицо изменилось. Ты почувствовала, будто вся тяжесть мира снова легла на грудь. Такое чувство ты ощущала, когда при пробуждениях понимала, что все чудесное, что происходило, было лишь сном – и всегда это было невыносимо больно. Все прошло по щелчку. Девушка опять тихо улыбалась.
– Неужели не хочешь сохранить это чувство подольше?
– Оставь меня. – Ее лицо вытянулось. – Уйди, – ты скрыла лицо в ладонях.
– Как пожелаете, о великая и могучая, – усмехнулась она, и ты проснулась и долго думала о ее том, что видела во сне, пока дом не наполнился шумом, шагами, шорохами.