Глава 4
Дом женщины оказался не так уж и далеко от кладбища. Он почти ничем не отличался от жилища детей, разве что у него было меньше дыр в крыше, и стены были лучше сколочены. Сквозняк ощущался только в некоторых местах, даже пол почти везде был прочным и твердым, как и подобает полу.
Войдя в помещение вслед за женщиной, мальчик с опаской начал оглядываться вокруг. Женщина тем временем прошла вглубь дома, и ребенку пришлось последовать за ней.
Всего комнат оказалось две, не считая узкой прихожей. Занеся девочку в одну из них, она аккуратно положила ее на скамейку, после чего повернулась к мальчику.
- Посиди пока тут. – Ровным голосом произнесла она, и отчего-то ребенку стало спокойнее. Он перестал ощущать от нее угрозу, перестал ее бояться. Женщина не проявляла к нему или к девочке каких-то эмоций, и от этого равнодушия становилось легче на душе. Как если бы она подобрала на улице бездомных котят – из сострадания, жалости, или же чтобы потом просто не мучила совесть.
Когда ты обзаводишься чем-то ценным, сразу хочется разделить это с ближним. Иначе появляется чувство, что ты забрал эту радость у кого-то, хотя мог бы поделиться ею с другим. Если так посмотреть, выходит, это обычный эгоизм. Но такой, что делает тебя в глазах остальных героем. Благородный эгоизм.
Мальчик послушно сел на край скамейки, и женщина ушла в другую комнату, очевидно, на кухню, захватив загадочный мешок с собой. Мальчику не хотелось думать об этом мешке. Какое-то подсознательное чутье подсказывало ему, что там находится что-то плохое. И он поспешно отогнал все пугающие своей неопределенностью мысли.
В какой-то момент он задремал. Ему снилась его прошлая жизнь, настолько далёкая, почти забытая, что напоминала другой мир. Но всё-таки он помнил ее. Тонкие нежные руки, мягкий голос, уютный светлый дом, игры во дворе, сказки на ночь... Кажется, пару раз до него доносился чей-то другой голос, мужской, добрый... Чьи-то сильные шершавые руки подхватывали его и подбрасывали наверх, и он слышал свой собственный смех словно со стороны... А потом наступил семейный ужин, весь дом наполнили волшебные ароматы, и жители дома неспеша потянулись к столу, чтобы начать таинство этого знаменательного момента. Весь стол занимали огромные тарелки, на которых лежали простые, но такие дорогие сердцу блюда... Ведь сегодня праздник. Сегодня мы прожили ещё один замечательный день, наполненный теплом и улыбками любимых людей. А впереди нас ждёт ещё много чудесных дней, которые мы встретим с такими же улыбками на лице, и продолжим делать друг друга счастливыми...
Мальчик проснулся. Но сказочные ароматы, как и тепло, никуда не исчезли. Они мягкими волнами исходили из кухни, накатывались на детей и обволакивали их с головы до ног. Это был запах чего-то сытного, вкусного и уже почти забытого им. Но это были не крысы, дождевых черви или чёрствая корка хлеба - это был запах настоящей еды.
Он медленно поднялся, словно боялся, что все это окажется всего лишь миражом, и неуверенно шагнул в сторону чуть приоткрытой двери, как вдруг оттуда вышла женщина. Она бросила взгляд на него, потом на девочку, и коротко сказала:
- Пора ужинать.
Мальчик затаил дыхание.Ужинать?
Женщина подошла к скамье и взяла на руки мирно сопящую девочку. Тепло разморило ее, и теперь цвет ее лица стал более розовым. Мальчик уже совсем не боялся. Только странное волнение охватило его, когда тот ступил за порог кухни.
В печи догорали дрова и сухие ветки, посреди комнаты стоял небольшой стол, уже довольно ветхий и потрёпанный временем, но вполне целый. А на нем мальчик увидел какую-то посудину, напоминавшую горшок, от которой поднимался пар. Тот запах исходил от нее. Рот мальчика наполнился слюной, и он с непониманием посмотрел на женщину. Она уже успела положить девочку у печи, и теперь неподвижно стояла по другую сторону стола, глядя куда-то мимо него.
Спящая малышка слабо улыбнулась во сне. Похоже, ей тоже снилось что-то хорошее. И мальчик от всей души пожелал ей, чтобы этот сон никогда не кончался.
Он не был уверен, что ему следует делать дальше, но тут женщина снова заговорила:
- Пожалуй, приступим. – И, со скрипом отодвинув ненадежный с виду стул, села за стол.
Мальчик последовал ее примеру. Откуда-то она достала две потрескавшиеся глиняные тарелки, и тут же налила в них из горшка горячий ароматный бульон. Одну из них протянула ребенку. На пару секунд тот в нерешительности смотрел на еду перед собой, но затем взял в грязную руку ложку, как-то оказавшуюся рядом, и сделал первый глоток. В первое мгновение полость его рта обожгло, и горячая жидкость медленно начала опускаться вниз, наполняя тело живительным теплом. Мальчик ошарашенно замер, но затем стал жадно заглатывать одну ложку за другой, давясь, кашляя при этом, но продолжая с пугающей скоростью поглощать пищу.
А женщина, чуть дрожащей рукой донеся до рта ложку и сделав первый робкий глоток, неожиданно заплакала. С трудом оторвавшись от еды, мальчик с удивлением смотрел на нее, внезапно переставшую есть, склонившую голову над полной тарелкой и роняющую в неё одинокие мелкие слёзы. Ребенок недоумевал, почему она плачет, однако от этого зрелища внутри него с новой силой пробудились сомнения. Отчего же, отчего это леденящее душу чувство, словно то, что они делают, неправильно? Словно то, что они делают сейчас, не должно происходить?
Женщина внезапно успокоилась, утерла тыльной стороной ладони мокрые следы на грязных щеках и прикрыла глаза. Тело ее продолжало содрогаться от беззвучных рыданий.
- Тепло... – Сквозь слёзы улыбнулась она, и потянулась за следующей ложкой