Глава 1
Весь день над городом висело одинаково серое небо, так, что, выглядывая в окно, невозможно было определить, сколько сейчас времени. Сегодня было намного тише обычного, словно весь город погрузился в спячку. Людей на улицах почти не было, на разбитые дороги безразлично смотрели пустые глазницы домов. Редкие прохожие, все как один, тяжело передвигали ноги, иногда устало осматривались по сторонам, будто выискивая что-то, и зябко кутались в грязные тряпки и тонкие одеяла.
В деревянном покосившемся доме почти на самой окраине было также тихо, как и во всем городе. Внутри гулял лёгкий сквозняк, местами проломившийся пол щедро зачерпывал сухую холодную землю, сквозь зияющую дыру в крыше проглядывало болезненно-бледное небо. Мертвую тишину нарушало лишь тихое редкое посапывание, доносящиеся из глубины дома. Там, забившись в угол и укрывшись кусками ткани, лежала девочка, на вид лет шести, а рядом к ней прижался мальчик ненамного старше ее. Тела детей были худыми и осунувшимися, а лица бледными и грязными. Они лежали совершенно неподвижно, и, если бы не редкое, почти бесшумное дыхание, можно было подумать, что они мертвы.
В какой-то момент мальчик открыл глаза. Невозможно было понять, проснулся он от холода, или от выворачивающего наизнанку голода. Они ничего не ели уже несколько дней точно. В последний раз, когда им удалось достать что-то наиболее сытное, они поймали крысу, забравшуюся в дом. Ещё пару раз они находили и съедали дождевых червей. Раньше они могли с лёгкостью съесть древесные листья или траву, но с приходом холодов и массового голода найти растительность стало почти невозможно.
Время, когда им давали на день целую корку хлеба, кажется невероятно далёким. Почти таким же далёким, как то время, когда у них ещё была мама и маленький братишка. Он запомнил ее высокой, худой, теплой и всегда-всегда грустной. От нее пахло сосновой хвоей, а руки были тонкими и нежными. Она часто рассказывала им сказки и тихо пела колыбельные преред сном. Она удивительным образом умела согревать и наполнять любовью пространство вокруг себя, создавая тепло и уют из ничего. С каждым днём она словно становилась все меньше и меньше, но любовь ее ничуть не уменьшалась. До последнего дня от нее исходило тепло. А потом она окончательно растаяла. И исчезла, забрав братика с собой.
Какое-то время за ними присматривала какая-то пожилая женщина, она же приносила еду. Но затем и она исчезла. Больше дети ее не видели. С этого момента они остались совсем одни, став друг для друга единственной семьёй.
Мальчик попробовал пошевелиться, но тело послушалось его не с первого раза. От холода ноги онемели и теперь медленно вновь обретали чувствительность. Чтобы быстрее согреться он начал тереть ладони друг о дружку и дышать на них, но это тоже оказалось отнюдь не просто: руки были словно деревянными, а сил не хватало даже на то, чтобы вытолкнуть из лёгких достаточно тёплого воздуха, способного согреть его ладони.
Дыхание мальчика участилось, прогнившие доски под ним жалостно заскрипели. Спавшая рядом с ним девочка открыла глаза и безучастно посмотрела на брата. Было видно, что голод уже изрядно измотал ее. Истощение и усталость породили равнодушие, а пустота в желудке скрывала глубокую дыру в сердце, которую способно заполнить только чьё-то внимание и забота.
Девочка молча следила за манипуляциями брата, пока тот наконец не смог медленно подняться на ноги, держась за стену, чтобы не упасть. Он несколькими движениями размял суставы и с сомнением посмотрел на сестру, как бы оценивая, сколько шагов она сможет пройти.
- Пойдешь со мной? – спросил он.
- Гулять? – тут же отозвалась она.
- Да. Поищем еду.
При слове «еда» девочка немного оживилась и даже попробовала сама встать, но для истощенных мышц это оказалось слишком тяжело, и она с глухим ударом упала на колени.
- Не спеши. Давай помогу.
Он осторожно поставил ее на хрупкие ноги, ставшие словно ватными, и медленно убрал свои руки. Девочка немного покачивалась, ноги дрожали, и она прикрыла глаза.
- Все хорошо? – обеспокоенно заглянул ей в лицо мальчик.
Она ответила не сразу.
- Голова... кружится.
- Сейчас пройдёт.
Они постояли так ещё немного, и затем осторожно двинулись к двери. Мальчик держал сестру за руку, хотя у самого от усталости и голода подкашивались ноги. Пока у него была та, о ком нужно заботиться, та, кто нуждается в нем, он не сдасться. И тепло, которое подарила ему мама, он сохранит для Нее. Своей единственной семьи.