Не его хэпиенд

Снова бушующее море, достающее ревущими волнами до небес, заволоченных свинцовыми облаками. Проблески молний раскалывают мозаику туч на куски, заставляя мир, созданный подсознанием Кеммуна на мгновение замереть, как перед вспышкой камеры, чтобы снимок получился несмазанным. Под ним – крошечный пятачок высокой скалы, сотрясающейся от волн, бьющих по ней. И между тем он видел дно, вновь усыпанное голубыми звездами. Белую искорку Кеммун нашел не под водами, а рядом с ногами и не беспокоился о том, что ту может смыть водой.

Пробуждение настало, когда одна из молний попала в парня, вспыхнув окружением в последний раз.

– Вставай,– сверху вниз на него смотрела служанка, расталкивающая спящего толчками в бок.

Героев вторых ролей выпроваживали. Покрасовались, медали получили, в ночь не выгнали – пора и честь знать. Но им полагался завтрак напоследок.

Выведенных из замка бойцов и магов задержали для финальной формальности: желающим выдать вольную, другим дать добро на продолжение службы. Кеммун внутренне неприятно съёжился, вновь увидев демона, утро после бала не обошлось без командира. Но Аяд слово держал, больше он не выделял парня из толпы и вообще не смотрел в его сторону.

«Вот и все, да?»– прислуга выдала вещи, возвращенные из деревушки для новобранцев, в обмен изъяв военную форму, Кеммуну бонусом достались полноценные документы гражданина королевства. Его переспросили, точно ли он выбрал уйти со службы. «Героев отпустить сложнее? Они полезнее?»– парень без задержек отказался. Он давно оценил, что лучше проживет в нищете, потому что от голода помереть сложнее и шансов меньше, чем от вражеского меча. Героям отсыпали золотых монет в награду за победу над драконом, и доля бездомного и голодного отдалилась от Кеммуна еще дальше.

По вольным прикидкам бойца, на награду можно и домик хилый приобрести. Но подобным он займется позже. Вначале убраться подальше из столицы.

Вертя в руках плащ, не спеша тот надевать, Кеммун с сожалением отметил, что нижний край немного подгорел в битве с драконом. Не зря он его выбрал, иначе бы лежал угольком в горах. Как бы парню не хотелось, а напоминаний о прожитом набралось предостаточно. И в зеркало нельзя спокойно посмотреть, чтобы не наткнуться взглядом на покрытые шрамами руки. А уж след от зубов Аяда и вовсе, как проклятая метка.

С Петом Кеммун успел попрощаться первым, приятеля направили бороться за вольную напрямую к его отцу. Лейск же застопорился рядом, погруженный глубоко в мысли.

– Ну что, куда ты теперь?– Кеммун привлек его внимание, положив руку на плечо, Лейск растеряно мотнул головой и медленно моргнул.

– Побуду в столице немного, наверное,– Лейск улыбнулся. – А ты?

– Вернусь в ту деревню, где все и началось,– солнце медленно карабкалось на макушку небосвода, день только начинался. – Там есть те, кому я обещал показаться, что жив и цел,– рука Кеммуна невольно коснулась тайного кармашка с талисманом, работающим на одной вере в него.

– Тогда прощаемся?– неловкий вопрос повис в воздухе.

Откуда ни возьмись появилась Нурелла. К удивлению приятелей она была в обычных коричневых штанах с зеленой рубашкой, а не в пышном платье в сверкающих каменьях. Назайна при ней не было, но и одну эльфийку Кеммун не ожидал встретить среди простых военных.

– Постойте, парни!– воскликнула эльфийка, приближаясь к ним.

Отдышавшись и приняв важный вид, она протянула каждому по небольшому конверту. Кеммун осмотрел сургучную печать с гербом, а Лейск уже хрустнул ею, извлекая бумажку, исписанную витиеватым почерком. Он повторил за другом.

– Это приглашение на свадьбу,– удивленно пробормотал Лейск, Кеммун прочел то же самое, быстро пробежавшись глазами по тексту. – Спасибо, Нурелла,– оба неловко улыбнулись.

– Отказы не принимаю,– заявила ушастая, видя, как Кеммун колеблется.

Поклонником подобных мероприятий он не считался. Но и отказать на приглашение ему воспитание не позволит.

– Свадьба состоится через три дня. Уж это время побудьте в столице. И да, сохраните приглашения, без них не пустят,– сияя улыбкой и подмигнув напоследок, Нурелла скрылась за крепостными, оставив парней в размышлениях о том, где провести эти трое суток.

Горы съели немало времени бойцов, научили существовать без него, теряя дни жизни быстро и безболезненно. Только теперь-то Кеммуну хотелось жить, распределяя дни с толком, а не пытаться чем-то заняться, только чтобы скоротать ожидание. Благо тут впереди не бой тяжелый, а свадьба, и на его жизнь никто покушаться не будет. Только если эльфийка не повторит забег со сватовством со столичными девушками.

Искать приют они решили порознь и разошлись. Что Кеммун, что Лейск, предпочли побыть в одиночестве.

Шумный город, встретил изобилием, что мест, что людей. Огромные дома, стоящие чуть ли ни друг на друге, местами втискивалась зелень в горшках, скрашивающая серо-бежевое единообразие камней. Иногда попадались светло-зеленые и темно-красные домики. К ним Кеммун и присматривался, но то были обычные жилищагорожан. Огромное множество людей снова по улицам, и долговязый выделялся из толпы лишь излишне высоким ростом.

Погруженный в размышления о том, как ему распознать трактир, Кеммун не заметил движение слева и столкнулся с девушкой, надумавшей кинуться к нему.

– Прости, пожалуйста, не хотел,– кинувшись помогать той подняться, парень в шоке уставился на Фрию. – Фрия?

«Что она делает здесь так далеко от городка?»

– Привет, скиталец!– лучезарная, но жесткая улыбка не скрасила накатившей грусти. Давно он не слышал "скитальца" в свой адрес. – Прости, ты же теперь военный и боец, не так ли?– у Фрии такой же железный взгляд, который Кеммун помнил.

А ведь прошла осень и почти вся зима с того момента, как он записался добровольцем.

– Я взял вольную,– меланхолия подкатила, смутив парня непониманием, по чему он скучает.

«Мазохизм»,– заключил Кеммун, оценив странный флер ностальгии по очевидным кошмарам. «Докатился».

– Так что я снова скиталец.

Что и огорчало парня, побыл кем-то, не прижился, ушел. И что в итоге? «Вернулся к тому, кем был в начале пути?»– не то чтобы. Война оставила след: долепила из него Кеммуна, отправив Колю в воспоминания о прошлой жизни. Подправила мягкотелость, закалила и опробовала на прочность. Не сломался. И все же, он вновь скиталец.

– Ой, но почему?– непонимающий взгляд заставлял смотреть прямо в расплавленный металл радужек. Фрия не вызывала ощущения замершей мыши у Кеммуна, но вынужденного отчитываться подчиненного. – Идем, расскажешь в таверне,– она вдруг нырнула в толпу, потащив парня за собой. – Мы-то все надеялись, что ты нашел свое место.

– Кто "мы"?– воспоминания об отношении Калинды и Нода к нему свежи, но неужели они так переживают о нем? Кеммуну было безумно приятно подобное осознавать, но в то же время заострялось чувство одиночества.

– Я, Нод, Калинда, да даже Малиша,– Фрия развернулась к нему. – И Перот с Цикой.

– Чего вдруг?– потрясение от беспокойства Малиши плавно уступило первое место парочек с неприятными новостями.

Припоминая последнюю встречу, Кеммуну виделось, они расстались на не самых благозвучных нотах. Сожженный сарайчик, из которого парня выгнали, их будто бы злорадство, и нежелание здороваться с послами от городского управления – мало тянуло на сопереживание судьбе бездомного, подавшегося в армию.

– Они, может, и кажутся вредными,– она резко свернула вправо к большому зданию, в котором камни сочетались с деревом. Мягкий оранжевый свет мерцал в окнах, не смея конкурировать с золотым солнечным. – Они делали свою работу, но сами предложили отсрочить визит к тебе до начала набора новобранцев.

– Я знал, что это не совпадение.

В таверне царили жаркие запахи еды. Живот Кеммуна подал голос, стоило ему вдохнуть ароматы жаренного мяса полной грудью. С объяснением названий блюд помогла Фрия, описывая доступными ему словами, что приготовят. Заимев деньги, парню приходилось удерживать порывы скупить половину ассортимента и самые большие порции. Организм его будто и не питался в замке и полноценно вспомнил про голод лишь за его пределами.

Девушка, принимавшая заказ, бодро крутанулась на месте, чуть не задев лицо Кеммуна краем подола, и умчалась на кухню.

– Давай рассказывай, как ты дошел до жизни такой,– Фрия притянула стаканчик со свечкой поближе, глядя на огонек, а не на парня.

Строгое лицо девушки выглядело озадаченным, Кеммуну сделалось стыдно, как будто он давал той обещание раз и навсегда определится с местом в жизни.

Времени до того, как принесли блюда, хватило, чтобы рассказать, почему он ушел с военного поприща. Парень прекрасно понимал, что война – дело непостоянное, что в мирное время он бы жил себе, да иногда на парады выходил. Но Кеммуну не хотелось жить так, зная, что может вернуться в любой момент на поле битвы. Идей для кошмаров у его подсознания теперь предостаточно. Фрия осталась недовольна ответом парня. Оставив в покое свечку, она произнесла:

– Война – дело не для каждого, оно и понятно. Но ты выжил, прошел от и до, а, значит, какие-никакие задатки у тебя есть для этого дела,– назидательно перечисляла девушка, загибая пальцы: – И подготовка была не абы какая. Ты просто испугался и потому бросил выгодное место под солнцем, снова став скитальцем,– ее голос пропитался неодобрением.

Похожим звучал для Кеммуна материнский, когда он открыто сообщил ей, что хочет в театральный, а мать расписывала взамен прелести юридического образования.

– Пусть каждый останется при своем мнении,– дипломатично подвел парень, гася напряжения из ассоциаций Фрии с родительницей. – Ничто не мешает мне найти другую работу,– взгляд девушки выражал скепсис.

– Хочешь, скажу, как будет?– перед ними на стол опустилась в тарелках еда. Только подача блюд прервала на пару секунд Фрию, сбив с нарратива. – Ты будешь пробоваться в разном, а потом бросать, потому что будет как-то не так. Теперь ты каждый шанс обрести место променяешь на скитание,– она воткнула вилку в кусок мяса, отправив тот в рот и обозначив окончание мысли.

– Посмотрим,– Кеммун предпочел не думать, что его будущее настолько предсказуемо без дара ясновиденья.

«Ничто не мешает мне найти дело по душе и спокойно жить»,– парировал он заявления Фрии в мыслях. «Лучше быть скитальцем, чем студентом университета, который ненавидишь».

– Не хочешь поработать у нас?– спустя какое-то время молчаливого жевания, спросила Фрия. – Ты мог бы обучать языку новых попаданцев, выбравших остаться. Калинда неплохо справилась с тобой, но ребенка взять на работу мы, разумеется, не можем,– она мягко улыбнулась, но почти моментально вернула строгое выражение лица.

– А можно?– Кеммун планов дальше тех, чтобы вернуться в закомый город, не имел, а такой расклад ему подходил почти идеально.

Место, в котором он и хотел обитать. Возможность навещать и гостить в пекарской семье. И при работе.

– Ты часом не специально за мной в столицу приехала?

– Нет,– глухо хмыкнула из-з кружки с чаем Фрия. – Я бы и так предложила это тебе, как только встретила бы. Калинда ждет тебя, и я не сомневалась, что ты еще навестишь нас. Здесь я по работе, привозила документы. И услышала, что будет свадьба: наследник престола наконец-то женится, такое нельзя пропускать. Все давно ждали того момента, когда принц найдет избранницу. Так что празднование обещает быть пышным. Жаль, что победу в войне совместили с женитьбой принца, а могли бы два дня погулять. Зажали для простого народа накрытые столы!

–Так, до городка уже дошла весть о победе?– еда была безмерно вкусной, но любопытство Кеммуна не перебивала.

– Скорее всего. Подобные новости пересылают телепатически самому главному в городском управлении магу. Победа в войне, еще и над драконом без помощи другого! Ты и твои сотоварищи теперь народные герои. Но по именам, конечно, буду знать Нуреллу с Назайном.

– Неудивительно,– с легкой завистью заметил Кеммун, втыкаясь взглядом в опустевшую тарелку с разводами соуса.

– Награда неплохо оповестит людей о том, что ты из их числа,– длинный ноготок постучал по металлическому знамени, закрепленном на рубашке парня.

Хоть Кеммуна и выворачивало от речи глашатая, а фальшивость улыбки короля усугубляла ситуацию, но ему приятно быть героем, пускай и второго плана.

– Расскажешь, как это было?– в расплавленном металле глаз Фрии загорелся живой интерес.

Один вопрос, а сколько сразу воспоминаний. Постоянно норовящие придавить парня лапы, когти и шипы, направленные в живот с целью распороть его, режущее глаза яркое пламя, сжигающее все живое и кислород. Не прекращающийся оглушающий рев, драконья кровь, пепел, кровь бойцов и магов и ошметки тел. Кеммун помотал головой, отгоняя ведения прочь, переносящие его в роковой день.

– Извини, в другой раз как-нибудь.

Вместо этого парень расспросил Фрию о новостях из городка, и о пекаре с его семьей.

Выпечка продавалась, малышка иногда скучала, но товарищи по играм у нее теперь водились – ребята из других семей. Старших же детей заставили бросить уличные подростковые банды. И пекарская семья ожидала очередного пополнения, Малиша появилась недавно на рынке с животом. О том, что было на фронте, Фрия больше Кеммуна не спрашивала, уловив, что тема ему неприятна.

Койку на ночь парню она тоже помогла найти, взяв соседнюю комнату у трактирщика.

Свет от луны попадал через окно на кровать, где лежал Кеммун, не давая тому уснуть. Он повернулся носом к стенке, но не смог расслабиться. В голову лезли воспоминания о том разговоре на балконе дворца, и о сиянии в свете белоснежных одежд. Парень не знал, что лучше: видеть кошмары битв или воспоминания связанные с демоном. Ни сами слова, ни последнее желание всплывали в память, а только взгляд, заставляющий душу парня кипеть и агонизировать от противоречивых чувств. Аяд ставил в сражение у Кеммуна здоровую ненависть и несуразную вину.

Кошмар, ставший явью. Парню придется привыкнуть и научиться отпускать прошлое, расслабляясь. Память долго может атаковать, но Кеммун обязательно смириться, нужно лишь немного подождать. Разложенный кавардак угомонил беспокойный ум парня, и он уснул, несмотря на свет луны и завывшую на улице животину.

Дни до свадьбы принца наполнили город предвкушением. Кеммун гулял по украшенным улицам с Фрией, оказавшейся интересной собеседницей. Случайно так парень узнал, что девушка любит театр, как и он. Они умудрились проспорить о том, как правильнее поступать актеру: вживаться в героя или примерять роль и непринужденно снимать – вплоть до заката. Фрия видела, что страданий в жизни с горкой, и нечего брать на себя чужие и выдуманные. Кеммун же не соглашался, ведь он видел смысл актера в том, чтобы пережить то, что он показывает на сцене. Единое мнение они так и не определили.

Железная завеса в глазах девушки иногда приподнималась, завораживая интересом парня, видевшего в такие редкие миги другую Фрию. Но та пристально бдела за собой и вовремя закрывалась обратно за тысячью замками. Даже с прячущейся девушкой Кеммуну было приятнее общаться, чем с Нуреллой, разменивающей по щелчку пальца форму милашки на режим убийцы. Теперь он хотя бы не чувствовал, что подрабатывает фоном для чужого великолепия.

В обществе Фрии два дня пролетели для Кеммуна незаметно, хоть по большей части они без придумок гуляли по городу и общались. Тема войны не поднималась и не портила парню настроение. Только один раз парню привиделось знакомое лицо в толпе, и он встал, как вкопанный, дотошно рыская взглядом в толпе, чтобы убедиться: ему показалось. Фрия удивилась его поведению, но вслух не задалась вопросом.

Настал день свадьбы, Кеммун подолгу поправлял отличительный знак на рубашке, расстегивал и застёгивал пуговицы, косясь на приглашение Нурелл. Фрия извинилась, что им придется пойти порознь, потому что её отправляют в штаб, но в одиночестве парню быть не пришлось. На подходе к дворцу его поймал Лейск.

Церковью оказалась целым собором с огромными витражными окнами. Её оцепили стражники, пропуская на тропинку, ведущую к той, лишь тех, у кого были именные приглашения. Кеммун протянул несколько измятый бумажный лист. Увидев приглашения парней, подписанные Нуреллой, стражник хмыкнул на что-то и пропустил парней, отступая с хрустом доспехов и поднимая копье, как шлагбаум.

Тут Кеммуну дышалось гораздо легче, чем в толпе радующихся горожан. Воздух рядом с церковью был прохладнее и свежее. Плащ спасал от холодного ветра, а вот обувь не особо, и парень подмерз. Каменные высокие стены добавляли холодка.

Скамьи располагались по кругу, в центре же размещался алтарь, сводчатые полотки над ним из камня сменялись витражным стеклом, раскрашивающим свет в радужные цвета. Спускался тот лишь в центр, освещая вазы, наполненные огненно-оранжевыми цветами, среди которых венчающихся дожидался верховный жрец святилища, смотря в раскрытый солидный фолиант и не отвлекаясь на заполняющиеся гостями ряды.

Привычная Кеммуну компания парней собралась на второй от центра скамье. Пет, опережая расспросы, наперед поделился радостью: он чист перед семьей и свободен, как птица, вольный выбирать, чем промышлять по жизни. Лейск же похвастался, что разговорил местного городского библиотекаря и, похоже, договорился о месте в книжной лавке. «Нашелся и для нас хороший конец, да?»– Кеммуну поделиться было чем, но он больше старался выглядеть довольным, чем был им на самом деле, рассказывая, что будет учить языку попаданцев в знакомом им городке.

Церемония венчания прошла, как и должно. Ворох цветочных лепестков, красивая музыка на арфах и лютнях. И великолепная пара: невеста-эльфийка и жених-принц. Кеммуну понадобилась минута, чтобы вспомнить, что за рыжий красавчик с обложки стоит рядом с Нуреллой. Друг с армии потерялся навсегда в горах, передо ними принц, которого парни видели второй раз. Эльфийку Кеммун узнавал с тем же трудом. Но её образ нежной невесты он еще находил ожидаемым, учитывая, как ушастая, выстраивала любовные драмы между боями.

Прозвучали высокие слова о любви, и жрец задал вопрос о готовности молодых скрепить судьбы навечно союзом. Пара обменялась клятвами и запястья их засияли, опоясываемые магическими серебряными, тонкими браслетами, посланными богами-покровителями.

Молодые чинно и гордо прошествовали наружу, поднимая сцепленные пальцами руки вверх, демонстрируя народу нерушимую связь, благословленную свыше. Поздравить их лично парни не смогли. Королевскую чету заслонили стражи, пожелания счастливого будущего от простолюдинов и соратников по оружию они принимали издалека, маша руками, чтобы показать: они услышали. Народ осыпал идущую пару светлым зерном.

Провожая взглядом подол, ушитый тканевыми цветами похожими на розы, который быстро затерялся за ногами стражников и толпы, Кеммун подумал о том, что если бы остался с Фрией, то мало что потерял бы. В храм же стоило прийти ради новостей от друзей.

– Почему у меня ощущение, что я очутился на свадьбе совершенно незнакомых мне людей?– Пет, как и прежде, озвучивал вслух то, что молчуны-приятели думали.

– Потому что оно у всех тех, кто знал Назайна и Нуреллу другими,– пробормотал Лейск, бороздя невидящим взором толщи народа, следующих за королевской четой по разбросанному зерну, Кеммун согласно угукнул.

– Не знаю как вам, а мне хочется выпить,– забурчал Пет, уходя первым подальше от шумной толпы.

Горожане занимались попытками разглядеть невесту с женихом, что отвлекло солидную часть от накрытых столов, уже порядком разоренных. Но пару кружек пива парни сумели отыскать. Кеммуну было непонятно, как люди так искренне радуются чужому счастью. Продолжение правящей династии важно и дарует будущее без дворцовых переворотов, но парня не покидало чувство, что восхищенная толпа так и рождению собственных детей вряд ли радовалась.

От алкоголя неудобное зрелище перестало мозолить глаз и беспокоить подозрениями неискренности и двуличности незнакомых людей. Пьяный ум куда охотнее увлекался звучавшей мелодией. Музыканты ни на шаг не отставали от повенчанной пары, окруженной стражами, умудряясь танцевать на ходу. Невесту с женихом усадили в карету с открытым верхом, и они возвысились над толпой, став видными для людских взоров, когда покатились по главной улице города.

Потеряв возможность кучковаться вокруг молодоженов, многие вернулись к накрытым столам, у которых преимущественно до этого крутились дети. Жрец храма громко звякнул калиткой, закрываясь от людей. Что несколько удивило Кеммуна, привыкшего, что двери храмы открыты для нуждающихся. Списав на то, что собор дворцовый, парень вернулся к распитию вина с друзьями, в религии местной разбираться ему незачем.

Небо над ними распласталось чистое, как по заказу, и солнце светило ярко, слабо грея и обещая теплую весну. Толпа на разные лады запевалась и ругалась, перемешивая ногами грязь с зерном и белыми лепестками цветов. Приняв немалое количество алкоголя, компания парней решила нагнать молодоженов. В тот момент им показалось жизненно необходимым поздравить королевскую пару с обретением счастливого конца. Они пошли по колее от колесницы, но на полпути потеряли след в отпечатках калош и сапог. Народ перемещался между тавернами и дворами, веселясь и разоряя накрытые для них столы. Играли редкие уличные музыканты на лютнях и дудках, но их песни заглушались гулом выпившей толпы.

Сдавшись, Кеммун с друзьями сменили курс на кабак, где задержались до утра, допившись до отключки. И им повезло, что хозяин заведения был сам не в состоянии разбираться в задержавшимися посетителями.

Очнувшись с разрывной головной болью, Кеммун, потирая глаза, попытался угадать, какое время суток. Небо затянулось серыми облачками, но свет шел естественный, а не от фонарей.

Расплачиваясь за спасение от похмелья, парень с тоской отметил, что умудрился просадить целый золотой на гулянку. И ведь вспомнить нечего: он отдохнул, но не то, чтобы хорошо. Бок болел после сна на полу, Пет лежал и вовсе под столом, Лейск же умудрился уснуть сидя. Ворочаясь, друзья постанывались от похмельной мигрени, но пришли в чувство, увидев, что Кеммун с кувшином – спасением от расплаты за попойку.

Напиток отдавал протухшей половой тряпкой, но голова прояснилась от него моментально, как от нашатыря. Мысли распутались и собрались, прекратив спотыкаться на ровном месте.

Отпившись целебным настоем, троица покинула кабак, оставив хозяину чаевые в благодарность, что не выкинул их пьяными на улицу. Кеммун тепло попрощался с Петом и Лейском: их ждали разные дороги. Его лежала в городок, стоявший на месте частого попадания иномирян. Не представляя, как искать Фрию, парень побрел по улице, с трудом соображая, где искать повозки из столицы в другие города, и столкнулся с девушкой, в темпе рыскающей по трактирам и ищущей его.

– А ты, гляжу, хорошо погулял,– Фрия поморщилась. – Запах от тебя тот еще.

– Я в кабаке уснул, там негде мыться,– эмоционально размазанный Кеммун протяжно зевнул.

– Забыли. Идем.

Повздыхав, она схватила парня за ладонь, чтобы потащить его в нужном направлении, но замерла. Фрия заметила что ладони Кеммун сплошь исчерчены шрамами. Тряхнув головой, будто отгоняя тревожные мысли, она утянула его в толпу, возвращающихся в будни горожан.

В столице нашлось целое место, напоминавшее по назначению парню вокзал. Тут и конные конюшни и стоянка телег. А извозчики продавали места, сообщая нуждающимся до какие городов едут. Дорога до городка для Фрии и Кеммуна была одной из долгих с несколькими перепряжками, чтобы сменить лошадь. Разменяв золотой на серебряные у девушки, парень с грузом на сердце половину от них отдал извозчику.

В шатающейся повозке с холодными скамьями, пропахшей насквозь сеном и конским навозом, Кеммун по большей части спал, Фрия и не настаивала на болтовне, разговаривая с попутчиками. Под конец пути телега и вовсе попала в метель, так что предел мыслительных способностей парня отдавался для избегания обморожения. Ему и в горах хватило неприятного опыта, и он не хотел проверять, а будут ли в городке маги, способные исцелить подобное.

Непогода и трудная дорога не располагали к хорошему настроению, но оно разгладилось, когда Кеммун очутился на пороге пекарского дома и постучал в дверь. Мимолетное ощущение возвращения домой коснулось парня, когда ему открыл Нод и счастливо загудел, приветствуя и крепко обнимая. Оно улетучилось, когда вошедшего Кеммуна остановила Малиша, напомнив снять сапоги и не пачкать полы. Зато сохранилось облегчение от завершенной войны и брошенных позади невзгодах и испытаний. Парень широко и душевно улыбнулся, поздравив хозяйку дома с грядущим пополнением. Лицо Малиши смягчилось и она подарила ему ответную улыбку, пригласив попить чаю.

За чашкой чая со сладкой выпечкой Кеммун поделился историей о пережитых приключениях. Для пекарской семьи он не приукрашивал, но страшные моменты из-за детей опустил, избегая. Да и неаппетитные детали не нужны за чаепитием. Парень постарался внушить себе, что их и не было.

Метель выла за окном, и наконец-то Кеммун не замерзал и не тосковал неизвестно по чему. В пекарском доме его окружило долгожданное тепло уюта, по которому он так соскучился. Раздобрев, Малиша первой предложила ему переночевать в их доме, а не идти в трактир.

Завтра Кеммуна ждал новый день и путь: вместе с Фрией он постучится к управляющему городу, чтобы устроиться учителем языка для попаданцев. Может, в будущем, присмотрит домик и выкупит, чтобы пустить корни в городке. Одним словом сделает все возможное, чтобы избавиться от звания тангше. И кошмары запихнет в прошлое и закроет, выбивая право на спокойные сны.

Пускай Кеммун и не получил самую-самую девушку, горы денег и громкой славы, но его устраивал и такой счастливый конец. Главное, что он у него, вроде быть, есть.