Не его хэпиенд

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Глава содержит сцену изнасилования

Как Кеммун отвык видеть небо, не скрытое ревущей пургой и ледяными арками.

Облака белыми мазками выделялись на сине-голубом полотне у горизонта. Почему то парень подсознательно ждал, что когда начнется бой, то вернется метель с ее ледяными когтями. Хотя еще ни разу непогода не сопровождала их бои, начиная с нападения зверолюдей и заканчивая сражением под действиями дурмана.

Снежные проводницы на склонах нисходящих троп от царства отделили Кеммуна с его компанией от команды Сэра. Те ушли по тропе ниже. Когда же они наоборот поднялись на тропы выше. Дорожки вели узенькие, часто с обрывами по одну сторону и с крутыми склонами по другую. Ездовым драконам бы не пройти, да и как объяснил Аяд, ящеры не самые лучшие прыгуны, так что бесполезны по части нападения сверху.

– Вам не придется подбирать нужное место для раскалывания скалы,– начал инструктаж демон, смотря на идущих впереди снежных. Двое магов огня внимательно ловили каждое его слово. – Радра покажет вам, снежные ночью разведали для нас место битвы. Но помните: неправильно рассчитаете силы и раскрошите камень в крошку или вовсе не сдвинете с места. На ваших плечах важная миссия, провалитесь, и погибнут, как минимум все наши товарищи, что будут атаковать крылья дракона.

– А я должна буду подстрелить Всадника Апокалипсиса?– преисполненная гордости спросила эльфийка, готовая геройствовать.

– Ты чем меня слушала?– осадил её злым шипением Аяд, испугав Нуреллу, она отшатнулась, растерянно хлопая ресницами. – Убивать Всадника нельзя, иначе дракон станет неуправляемым! Он тут же попытает взлететь, чем сам обрушит подбитые скалы на себя и на нас. Нет, королевство будет спасено, но я вроде ставил задачей, чтобы мы все постарались вернуться домой. Или уже передумали?

– Еще чего,– буркнул один из магов. Красные элементы формы были замазаны грязью, чтобы не маячить яркими пятнами на сером фоне гор.

– Да, я не подразумевала ничего такого,– эльфийка опустила взгляд.

– Твоя задача прострелить глаз дракону,– цыкнув, демон отвернулся от Нуреллы. – Желание сожрать нас пересилит контроль Всадника. В тот момент нужно будет действовать быстро. Ты, Кеммун, должен будешь накинуть петлю ему на морду,– он ткнул пальцем на моток веревки, что парень нес. – Она зачарована для боев с драконами. Если справишься, она стянет морду дракона и не позволит какое-то время ему открыть пасть. От тебя будет зависеть, придется нам защищаться от огня или нет, понял?-

Преодолев зажатость мышц шеи, Кеммун с трудом кивнул, потеряв дар речи от бьющего в сигнализацию страха.

– Я же позабочусь о том, чтобы он вас не схватил, если не будете слишком расторопными. Огнем палить по трем мишеням ему должен не позволить Всадник. Запас огня у них не бесконечный, в этом нам повезло.

– Значит, мне только и надо, что прострелить глаз?– разочаровано протянула эльфийка, но закрыла рот, напоровшись на недовольный взгляд демона.

– Ты должна будешь попасть с первого раза, рассчитав, чтобы он не заметил стрелу раньше, чем она лишит его зрения,– отчеканил Аяд. – Справишься – будешь потом хвастаться, как это легко и просто. А так у нас больше шанс, что он нападет с двумя целыми глазами.

– Ничего подобного! Я справлюсь,– ушастая так сильно и по-детски возмутилась, что Кеммуну стало ненадолго стыдно за нее.

«Еще бы ножкой топнула, честное слово»,– великость заслуг Нуреллы не перекрывали её прыжков в высоту с ребяческим упорством, жаждущим доказать, что она – особенная.

Командующий разбитой кавалерии лишь усмехнулся. Аяд ускорил шаг, нагоняя снежных. С фыркающей эльфийкой общаться Кеммуну не хотелось. Онн нырнул с головой в размышления под проползающие мимо него монотонные пейзажи.

В какой-то момент страх за сохранность жизни поулегся, примирившись с неизбежностью. Парень попытался представить, на какой из вариантов драконов будет похож тот, что достанется им. И сколько у него будет зубов, направленных в сторону бойца.

Давно они не ночевали под открытым небом. Остатка дня не хватило, чтобы прибыть на назначенное для засады место. Хоть здесь и было холодно, а скалистая поверхность была твердой и неудобной, Кеммуну было приятнее укладываться, чем в постелях снежных под удушающим жаром ото льда. Перед тем как закрыть глаза, он кинул взгляд в сторону эльфийки, поставленную в дозор. Девушка пыталась остановить демона, чтобы поговорить, но у нее не вышло.

Когда Нурелла разбудила Кеммуна, чтобы тот ее сменил, то парень натолкнулся на заплаканное лицо. В свете луны ярко блестели влажные розоватые дорожки на щеках. А вот фиолетовые глаза были полны злобы и обиды, направленной почему-то на парня. Только эльфийка отвернулась, не дав ни узнать в чем дело, ни утешить ее. «Интересно, сколько раз Аяд должен оттолкнуть эльфийку, чтобы она осознала бессмысленность ее настойчивости?»

Сонливость не беспокоила парня, но на зевоту его пробирало. Он скучающе наблюдал, как не торопится светлеть к утру горизонт. Время после царства снежных все еще ощущалось с трудом, но дышать было проще. Воздух холодил легкие, и от него прояснялась голова. Да и позабытая ночная темнота была мила сердцу, Кеммун порядком подустал от постоянного свечения льда.

Пока еще было время, парень достал из потайного кармашка подарок Калинды. Не остановят или не задержат дракона, и деревня девочки погибнет в числе первых. Может Всадник Апокалипсиса направит крылатого ящера на столицу, кто знает, какое ему дано задание, а может будет безжалостно зачищать территории. Сжав талисман в ладони, Кеммун пообещал, что выложится в бою на полную.

– Ух ты, сентиментальная вещица,– Аяд произнес подколку негромко, но парень все равно вздрогнул, обернувшись.

В лучах восходящего солнца демон усердно щурился, чтобы видеть без лекарства. Взгляд суженных зрачков не блуждал, а был направлен прямо на Кеммуна.

– Поднимать остальных?– пропустив укол, буднично поинтересовался боец, пряча талисман в карман.

– Только если ты не хочешь задать волнующие тебя вопросы,– Аяд хитро улыбнулся, заставив парня вздрогнуть. Снова. «А мне казалось, я научился подавлять в себе это».

– У меня все тот же, на который ты отказался отвечать,– Кеммун отвернул голову к восходящему солнцу ярко-рыжего цвета. – Меня бесит, что я не понимаю твоих мотивов и этих спонтанных актов доброты.

– А ты так уверен, что ответ тебя не разозлит?

Боец скрипнул зубами. Увиливания демона набивали ему оскомину. Ответные вопросы, фразы, обороненные вскользь, усмешки и смешки. «Уж лучше бы ничего не говорил, раз не хочет давать ответ напрямую».

– Что ты будешь делать, если я скажу тебе, что ты мне нравишься,– Аяд стремительно сократил расстояние между ними, воздержавшись от вторжения в личное пространство. Кеммун в ужасе уставился на него, похолодев.

– Скажу, что это самая мерзейшая твоя шутка,– выпалил боец, когда собрал мысли в кучку.

На секунду представив, как правду, Кеммун почти стошнил комок отвращения, подкативший к корню языка. Аяд заулыбался, обнажая клыки. Он громко рассмеялся, и спящие заворочались в спальниках, разбуженные им. По глазам демона нельзя было понять шутит он или нет. Но откровенный смех прояснил парню: над ним издеваются.

– Тогда я оставлю ответ таким,– от смеха у демона на глазах проступили две слезных капельки, которые он утер ребром ладони.

– Ублюдок,– тихо выдохнул Кеммун, заметив, как один из магов продирает глаза. – А как же обязанность плохого парня выдавать исключительно идеальные шутки?

– Важность прекрасного уступает, когда нужный эффект достигнут,– Аяд вдруг хрустнул костяшками и громко хлопнул в ладоши. – Подъем, лежебоки! Сегодня будет долгий день. Зато в конце вы либо уснете раз и навсегда, либо продолжите бренное существование, но со званием героя королевства,– громко произнес он, оставив Кеммуна в покое.

Времени на то, чтобы перекусить было выделено немного, но достаточно, чтобы парень убедился, что недовольные взгляды Нуреллы ему не мерещатся. Она действительно сверлила его. Соглашая с вынужденной ролью, Кеммун, как только отряд двинулся дальше, заговорил с обидчивой подругой:

– Что случилось на этот раз?– как что ни случится у эльфийки, а виноват он.

– А тебе не все равно?– Нурелла скорчила личико неженки-обиженки и хмыкнув, вскинула носик.

«У меня ее разгон от машины для убийств до капризной принцессы вызывает залом мозгов»,– и вместо того, чтобы забить и не идти ей навстречу, Кеммун вновь и вновь протягивает ей руку для перемирия.

– Если спрашиваю – не все равно. Логично, нет?– раздраженно выдохнул он. – Считай, хочу умереть с чистой совестью.

– Долго же тебе придется отмывать ее,– зловеще произнесла натянуто Нурелла, тщательно силясь разорвать его на кусочки одним взглядом. – Ты ведь знал об этом, почему не сказал?!

– Надеюсь, мое охреневающее лицо достаточно красноречиво поясняет. Я в душе не чаю, о чем ты.

Каково было маяться с подобной женской натурой Назайну? Кеммун мог лишь гадать, но насчет Онго он мечтал, чтобы маг намучался достаточно. Мания эльфийки строить феерические логические цепочки, обвинять хоть в восходе солнца, кого угодно, загонит в могилу любого. «Хорошо еще мои чувства к ней загнулись в самом начале, сходить по ней с ума – хуже смертного приговора».

– Нурелла, прежде чем обвинять, не пробовала проверять, а виновен ли человек на самом деле?

Закономерный вопрос загнал Нуреллу в тупик, она выпала ненадолго из реальности, обдумывая, что сказать. «Беда».

– Хочешь сказать, ты не знал, что он негчиш?– эльфийка поджала губки, готовая поражать молниями злости на поражение.

– Даже больше: не знаком с этим словом, в принципе,– предчувствие отдаленно подала голос на задворках ума парня.

Командир объявил разделение и без того крошечного отряда, прервав познавательную минутку Кеммуна с расширением словарного запаса. Он с подругой пожелал магам огня удачи и проводили их взглядом, уходящих дальше по тропе вверх. Их же Снежная повела по другой вперед, довольно скоро вывернув на небольшой выступ.

Внизу обрыва раскинулось гигантское ущелье, внизу которого пролегала широкая дорога. По ней, несколько месяцев тома назад, шло еще целое войско, полное бойцов-новобранцев.

Тоска невольно накатила на Кеммуна от воспоминаний о погибших. Особенно хорошо припоминались товарищи, не отошедшие после действия волшебного дурмана. Парень покосился на демона, которому был должником за спасение жизни Лейска. Живого и сидевшего в засаде с Сэром. Демон перехватил взгляд Кеммуна, будто почувствовав, что тот на него смотрит. Обошлось без издевательств над нервной системой бойца. Командир забрал моток веревки и завязал двигаемым узлом петлю.

– У нас осталось не так много времени. Задачу помним?

– Короткой памятью не располагаем,– фыркнула эльфийка, утратив порыв выделять в лучшем свете.

Не заметить то было невозможно. Кеммун в мыслях отсалютовал Назайну, пожимая тому руки, что дождался рыжий таки освобождения сердечка ушастой, не зря истязался.

– А мало ли, решили, что это увеселительная прогулка,– оскалился демон на эльфийку, протянув, не глядя, готовую петлю парню.

Чуть отшанувшись от Аяда, Кеммун поспешно забрал веревку, пытаясь скрыть, что его дернуло, как зашуганного песика. Демон не дал ему сгладить инстинктивный прорыв страха, резко выставив руку, Аяд с растопыренными пальцами задержал её в паре сантиметров от лица парня, и тот зашугано отскочил. Демон сдержанно и злорадно посмеялся.

– Почему бы тебе не приставать к Нурелле?– вырвалось из Кеммуна, шумно выдыхающего и снимающего трением мурашки с предплечий.

– Она этого хочет,– с улыбкой честно заявил Аяд, мотнув головой на эльфийку.

Та скрестила руки на груди и фыркнула в ответ.

– Тебе все еще интересно, кто получается от союза демона и эльфийки?– поинтересовался демон у Нуреллы, вгоняя её в краску, сравнимую с восходящим рыже-красным солнцем.

– Кто из нас еще забыл про засаду,– сцедила ядовито эльфийка, с трудом управляясь со скачущим голосом.

– Верно,– командир потянулся вверх, прогибаясь в спине. – В смертный бой стоит идти расслабленным. Если не ждешь смерть, то она может и не явится за тобой,– он проверил крепление ножен на поясе.

– Ты ведь тот демон, что просил выковать этот меч?– Кеммун посмотрел на навечно распятого темно-золотого дракона, вспоминая разговоры с Петом. – Почему ты не уничтожишь его в одиночку, раз уже проделывал такое?

– Потому что он – демон,– обиженно протянула язвительно за Аяда эльфийка, сев на землю и подобрав ноги.

– Поверь, Кемм, даже если бы я был заинтересован в сохранении всех жизней, то все равно не сделал бы этого,– демона фырканье Нуреллы не интересовали. – Легенды красивы, потому что приукрашены,– он зажег белое пламя на ладони. – Я сжег дракона, обратив его в пепел. Но оно стоило того, что я впал в спячку на девять лет. И тот дракон, которого я убил, обезумел от боли, став более легкой добычей. Разум этого же контролирует Всадник. Он ни за что не позволит подчиненной ящерице бросаться в бой, раз за разом теряя больше и больше плоти,– демон погасил пламя, потерев ладони. Аяд хотел что-то добавить, но замолк и посмотрел вдаль. – Приготовьтесь. Кончились наши последние мирные минуты. Быстро на животы!

Выполнили они его приказ неукоснительно. Кеммун сжал веревку с такой силой, словно она могла успокоить бешено скачущее в груди сердце. Волнение настолько обуяло его, что он не ощущал холода скалы, трясясь от мандража.

Видя, как капризная принцесса сменилась в Нурелле на прожженного вояку, Кеммуну от души позавидовал подруге. Ему недоставало умения по щелчку пальцев преобразиться.

Потемневшие до черноты фиолетовые глаза, ровное дыхание, тело эльфийки не сотрясалось в дрожи. Большее заслуживало выражение её лица: застывшее, как камень, полное готовности убивать врага. Дракон должен был скончаться от страха, лишь заглянув Нурелле в глаза. Аяд и вовсе напоминал в западне змею, как никогда. Абсолютно расслабленный, только выжженная зелень глаз и выдает, что демон готов к смертельному броску, чтобы переломать жертве ребра и шейные позвонки. И Кеммун со смирившимся разумом, но подрагиваний, как в первый бой. Без прежних душевных метаний, но с ношей страха.

Когда из-за поворота горной дороги появилась голова, увенчанная сотней костных шипов, солнце полностью оторвалось от горизонта, продолжая заливать серые скалы рыже-красным светом. Пламенный свет подчеркнул толстую, выпуклую чешую цвета венозной крови. Кеммун не только слышал, но чувствовал вибрацию камня от поступи монстра. Морды ящера, шея, плечи и бедра с хвостом усеивали фиолетовые костные шипы, напоминающие иглы дикобраза. Парень сильно засомневался, что обрушенная на дракона скала сможет тому навредить. Длинная гибкая шея, защищенная шипами с одной стороны, с другой прикрывалась черными пластинами, напоминающими щиты. Черные крылья были сложены, но Кеммун был уверен, что размах их велик. Боец еще не разглядел Всадника, но уже примирился с мыслью, что никогда не увидит больше Нода с Калиндой.

Зашевелилась у парня под боком Нурелла, приподнимаясь и натягивая тетиву. Металлический наконечник стрелы в рыжих лучах точно налился кровью. Кеммун затаил дыхание, когда драконья морда практически поравнялась с выступом. Глаз ящера оказался почти на одном уровне с притаившимися бойцами. Дракон запросто мог положить морду к ним на выступ. Кеммун слышал клокочущее дыхание монстра, ощущал жар, идущий от тела, и молился за удачу Нуреллы.

Когда эльфийка отпустила стрелу, мир раскололся для парня.

Мгновенно подорвавшись с метра, они и на сантиметр сдвинуться не успели. Дракон куда быстрее сделал выпад в их сторону, раскрыв пасть. Перед Кеммуном будто разверзлись врата ада: лицо опалило жаром, нос забило зловоние копоти, дыма и мертвечины. Парень едва не забыл о том, что должен сделать, когда на него понеслось два ряда острых зубов. Петля почти соскользнула с одного края пасти, но зачарованная веревка змеей заползла на губу ящера и обхватила пасть, сдавив с силой и на скорости, из-за чего до Кеммуна долетели осколки треснувшей под веревкой чешуи.

В панике боец бросился бежать, когда ревущий монстр со сжатой мордой и торчащей из глазницы стрелой вознамерился ударить по скальному выступу лапой. Встав на задние, дракон сделался выше и затмил ненадолго для бывших в засаде солнце. Решив, что это конец, Кеммун закрыл телом эльфийку, готовясь принять удар когтей, но вместо этого услышал новый надрывный визг, приглушенный лишь из-за закрытой пасти. Аяд стоял перед парнем и эльфийкой, вскинув руки над головой, а дракон срочно спасал лапу, с которой оторвался обугленный и осыпающийся прахом палец. Скалу и частично бойцов покрыл прах перста ящера.

– Не стойте столбом!– рявкнул демон, гася пламя на руках, и парочка отмерла. – Прострели ему второй глаз, Нурелла!

Отлаженным движением эльфийка натянула тетиву, но долго не могла прицелиться. Взбешенный ящер метался, а когда был успокоен, то больше не поворачивал к уступу морду. Нурелла импульсивно выстрелила, но стрела лишь отскочила от чешуи. Раздраженно цокнув языком, Аяд посмотрел вниз. Переборов себя, Кеммун последовал его примеру.

Отряд, отвечающий за удар по крыльям, уже действовал. Но дракон по-прежнему оставался с целыми крыльями. На дороге ему было не развернуться, но замешкавшегося он немедленно раздавит весом. Иногда дракон немного раскрывал крылья, ударяясь ими о скалы и приводя те в дрожь. Хуже ситуацию он сделал, первым делом расправившись с ездовыми драконами. Если люди еще успевали увернутся, то ящеров монстр выцепил когтями передних лап и порвал, разбросав вокруг ошметки малых сородичей. Они только и успели, что немного погрызть лапы вражеского дракона.

От созерцания боя Кеммуна оторвала Нурелла, дернув за плечи. Пока парень в ужасе следил за происходящим, осознавая, что чудом пережил первый эпизод, Аяд достал другой моток веревки и закрепил так, чтобы они могли спуститься с выступа. Кеммун шел последним, потому что замешкался. Командующий кавалерии с Нуреллой к тому моменту уже спустились, и он потерял их в хаосе крыльев и лап.

Когда Кеммун спускался, моля всех богов, что имелись в мире, о сохранении жизни, раздался громкий металлический треск. На интуиции боец успел только накрыться плащом, когда к рыже-красному свету солнца примешалось оранжево-желтое пламя. Ткань раскалилась, обжигая Кеммуну спину, поясницу и плечи, но он избежал участи превратиться в пепел. А дальше ему пришлось влиться в хаос битвы.

Отбросив мысли о страхе, Кеммун встал плечом плечу к Пету и Лейску, стараясь подрезать сухожилия драконьих крыльев. Летательная перепонка была так близко, но всякий раз, когда бойцы силились ее достать, дракон резко вскидывал конечности, сотрясая гору. Маги атаковали успешнее, но их заклинания оставляли лишь неглубокие ожоги на коже, не защищенной чешуей. Тут Всадник поднял дракона на дыбы, Кеммун не успел уйти, и его придавило хвостом к земле, выбивая дыхание из легких. Парень упал, выронив меч и ударившись носом оземь. Кровь ключом хлынула, обжигая носоглотку вкусом железа. Спина и живот разорвались болью, боец четко расслышал звук, похожий на треск ребер.

Из такого положения он увидел, что кого-то задело крылом, и товарищи срочно оттаскивали пострадавшего в сторону, чтобы не растоптало. А белый огонь вспыхивал где-то впереди, не давая дракону уйти вперед.

Когда крылатый ящер с силой опустился обратно на лапы, бойцов немного подбросило в воздух. Хвост убрался со спины Кеммуна, даруя шанс отползти в сторону. Далеко не он ретировался. Почти тут же над ним повисла резко опускающаяся задняя лапа. Чудом успев вовремя, парня вытащил из-под нее Пет.

– Ты как?– приятель мельком осмотрел его. – Да так, нос разбит, да? Вставай-вставай, бой продолжается до тех пор, пока ты не ляжешь навсегда.

Грудная клетка Кеммуна болела, но не так сильно, как если бы ребра треснули. Он кинулся атаковать дракона, преисполненный ярости. И ему на импульсе гнева удалось достать сухожилие крыла мечом. Острие попадало между чешуек, только перерезать связку боец не успел. Но как велико разыгралось его ликование, когда на лицо парня упала пара капель драконьей крови.

Дракон тоже менял атаки, теперь он не просто пытался растоптать людишек или прибить тех хвостом и крыльями. В какой-то момент он наклонил голову, чтобы пустить залп огня между лап. Кто не успел спрятаться за его конечностями – покойник. Кеммун видел друзей и радовался: они додумались спрятаться под пятками ящера, как и он. Считать других, чтобы выявить погиб ли кто – не было времени. И парень не видел эльфийку, но и не считал, что та померла. Ведь это неподходящий сценарий для "не такой, как все".

Каждый раз, когда Всадник пытался заставить дракона бросить бой и уйти дальше по дороге, игнорируя помеху, путь преграждал демон. Любое его касание вызывало у ящера рев и хаотичное движение передних лап, которыми он пытался достать владельца белого огня. Войско имели шансы извести дракона и поймать в момент слабости, чтобы добить, но бесконтрольному поведению ящера препятствовал Всадник. Он заставлял дракона менять стратегию и множить раненых, не успевших среагировать.

Иногда смерть проносилась мимо Кеммуна. Так в опасной близости от него пролетел драконий коготь. Он порвал на нем куртку, рубашку и поверхностно задел живот. Парня отбросило, и он ощутил, как понемногу стекает кровь по коже, но не ползут внутренности. Кеммун выдохся, дышать уже было нечем, драконье пламя пожгло кислород и заполнил воздух дымом.

Жизнь промелькнула у парня перед глазами, но не оборвалась. А обдумать увиденное Кеммуну было некогда. Дракон подпрыгнул, собираясь обрушится на живот и расплющить бойцов и магов. Он уже пытался до этого придавить их так, но моментально получал по крыльям, так что больше так не делал. До этого момента. И именно сейчас под него встал Аяд, подняв руки вверх, зажженные белым пламенем.

Оглушительный рев сотряс скалы, Кеммун заткнул уши, чтобы не лишится слуха. Камни гудели и тряслись под ногами. Дракон пятился назад, размахивая шипастым хвостом. Кеммуну удалось спастись, но он отчетливо узрел, как Пет уронил боевого товарища, запнувшись. Друга не задело, но его покрыло брызгами крови и ошметками плоти того парня, попавшего под лапу дракона. Я поспешил Пету на помощь, чтобы тот не присоединился к размазанным лепешкам от хвоста.

– Бейте его в дыру на груди!– окрик Аяд достиг ушей бойцой, но кинуть исполнять указ они не успели.

Под лапы к дракону откуда-то сверху упало мертвое тело. Всадник Апокалипсиса. С торчащей из груди металлической стрелой. Мат, вырвавшийся из уст Аяда перекрыло яростное рычание освобожденного дракона.

– Быстро все назад!– с хрипом проорал командир, и бойцы бросились прочь от ящера.

Поднимаясь на задние лапы медленно, будто потягиваясь, дракон стремился раскрыть крылья. Он бился ими о скалы, камни трещали и ломались, роняя небольшие сколы и обломки. Парни начали прощаться, узрев, как далеко трещины протянулись вдаль, грозя похоронить дорогу под тотальным камнепадом. Им не добежать и до поворота. Кеммун обнялся за плечи с Петом и Лейском. «Спасибо, жизнь, что я повстречал их на своем пути». Только Назайна они не видели, а спрашивать о теле смысла не имелось.

– Смотрите!– встрепенулся внезапно Лейск, указывая прямо на дракона, цивильно и неспешно опускающегося на лапы и складывающего крылья на спине.

Чудо ли, покровительство богов, ниспосланное снежными ли – но неудержимый монстр присмирел. Кеммун ожидал, что восседает на месте Васдника демон. Но приметил рыжую макушку, вместо серопесчаной. Сидящий в седле, как влитой, и положив ладони на основание шеи дракона, Назайн красовался, как герой с картинки. Дракон под ним, как дрессированный зверек, покорно и аккуратно опустился на пузо, чтобы не вызывать новых сотрясений. Верхушки гор закончили колебаться и рушиться.

Следом по веревке с уступа спустилась Нурелла. Оказалось, она взбиралась наверх, чтобы подстрелить сверху врага. А теперь эльфийка ловко забралась на дракона, после чего под шокированные взгляды товарищей поцеловалась с Назайном взасос. Для эпичности и идеальности картинки не хватало оваций и радостных возгласов о победе. Но бойцы и маги настолько не принимали свершившегося чуда, что испортили парочке ликование сраженным молчанием.

– Нурелла, твою мать да что б тысяча чертей поимела,– донеслось самое нежное ругательство, изреченное разъяренным демоном, появившегося из-за лап смирного дракона, потерявшего интерес к мясной двуногой закуске. – Я запретил подстреливать Всадника Апокалипсиса!– неистовые выкрики командира, полные праведного гнева, вернули бойцов и магов на землю.

Остатки войска скучковались, помогая тем, у кого не выходилось стоять на ногах из-за травм.

– А если бы никто не смог сменить Всадника?!– распинался Аяд перед незаинтересованной парочкой.

– Но мы победили! Моя риск оправдан,– воскликнула Нурелла, нехотя оторвавшись от губ Назайна, опьяненного любовью.

Рыжий наконец-то был счастлив. «И как он только управляет драконом!?»

– Победа!– заголосила эльфийка.

За ней ликование подхватили маги, затем и бойцы, заглушив очередной поток брани демона. Аяд неимоверно злился, а победителем не было до того дела. Нурелла красовалась вместе с Назайном, махнув на них рукой, командир подошел к бойцам, орущим: «Победа!» Выглядел демон истощенным, под глазами пролегли синяки, а щеки впали. «Это так изматывает его собственное пламя?»– впрочем, они все, за исключением эльфийки, нетвердо держались на ногах, измотанные и израненные.

Красно-рыжий рассветный свет сменился белым. Войско разбило лагерь здесь же, рядом с покоренным драконом, которого Аяд заставил убить. Назайн сначала противился, но потом подчинился воле командира. Однако предварительно он заставил дракона уснуть, прежде чем демон обратил в пепел драконью броню на шее, а рыжий Всадник рассек беззащитную плоть мечом, лишая ящера головы.

От войска осталось одиннадцать человек. Целее прочих были маги огня, которые так и не дождались сигнала, чтобы обрушить скалу, и отбивались от конечностей дракона заклинаниями на взрыв. Также уцелели: один маг воды, их товарищ-боец, бывший новобранец, и женщина-гном. Больше всего из погибших Кеммуну было жаль Сэра, вероятно потому, что ему хотелось позже рискнуть расспросить о причинах сокрытия имени.

В столицу остатки войска побредут с утра. Остаток дня и ночь без раздумий отдались под отдых и восстановление сил. Да и отпраздновать между собой выжившие горели немалым желанием. Снежные составили им компанию, спустившись с безопасных горных пик, взамен доставив из царства для победителей бочонки с пивом.

– Поздравление от Царицы,– сообщили девушки, хитро улыбаясь.

«Лучше бы подлечили»,– но и алкоголь сгодится приглушить боль.

С приходом ночи развели костры, тогда и разлили выпивку по походным кружкам. Пет устроил соревнование с гномихой на то, кто быстрее опьянеет. Кеммун не спешил присоединяться к товарищам. Вроде и хорошо бы заглушить боль и повеселиться. Но в то же время он зарекся напиваться до беспамятства, когда однажды очнулся в обезьяннике в полицейском участке. Нос побаливал и немного припух, но кровь запеклась. Ребра были целы, но на грудине потихоньку расцветала гематома. Такой же его собрат расходился у парня на спине.

Мимо Кеммуна прошел Пет с бочонком, и он почти присоединился к чествованию героев и спасителей, но приятель наоборот остановил его и сообщил:

– Тебя Аяд позвал,– с сожалением Пет пожал плечами.

«И что ему понадобилось?»– кинув тоскливый взгляд на разгоняющихся друзей, Кеммун поплелся в палатку в демону, стоявшую на отдалении от большого костра. Свет пламени то место почти и не затрагивал.

В одних штанах Аяд сидел на полу. Когда парень зашел под полог, командир заращивал рваную рану на плече, вероятно от когтя дракона. Автограф от ящера Кеммуна же давно подсох, будучи не глубже пореза бумагой.

– Пришло время обговорить мое желание,– демон облокотился на огромную подушку, стащенную у снежных: белая, с голубым кружевом и кисточками. Аяд впервые был не просто светлокожим, но мертвенно-бледным, синяки под глазами сделались явнее. С расширенным зрачками в полутьме смотрелись они еще хуже.

– И что же ты хочешь?

Идей у парня не было. Они еще днем бились с драконом, народ праздновал и веселился, собираясь после ночевки вернуться в королевство героями. А Кеммун должен торчать в командирской палатке. «Не мог он подождать до возвращения в королевство?»

Хоть палатка Аяда и располагалась на отдалении от костра, парень слышал выкрики, хвалящие Назайна с Нуреллой. Их чествовали, как и полагается. Кто-то даже наспех сочинил хвалебную песнь для них, но разобрать чей то голос Кеммуну не удалось. А он и глотка не сделал в честь парочки, покорившей дракона.

– Секса,– Кеммун оторопел, попятившись назад, к выходу. – Стоять,– Аяд взмахнул рукой, заставив парня оцепенеть. Взгляд демона ожесточился: – Да, ты не ослышался, мой драгоценный мальчик. Мое желание – это трахнуть тебя.

– Какого хера!? Мы так не договаривались!– выкрикнуть парню не дала невидимая рука, сдавившая оковами глотку, остаток предложения боец выдавливал пониженным сиплым тоном.

Беспомощно пойманному Кеммуну представлялось, что начни он голосить, товарищи бы и не обратили внимания, занятые празднованием.

– Уговор был желание. И секс не входил в список того, что я не могу загадать,– Аяд плавно поднялся.

Нечеловеческая, змеиная пластика. Не хватало шелеста чешуи по земле, сопровождающего походку демона. Он провел ладонью по щеке схваченного Кеммуна, любуясь тем, как тот дрожит и борется, чтобы преодолеть непослушание мускулов из-за чар.

– Не сопротивляйся,– Аяд заглянул жертве в глаза, заставляя сердце того биться в гортани.

«Боги, пусть он рассмеется и скажет, что это была одна из худших его шуток!»

– Гребанный педик,– прорычал сдавлено с брезгливостью Кеммун, догадавшись о смысле слова "негчиш".

Демон гладил ласково, но невидимые руки чар продолжали сжимать ему глотку с голосовыми связками.

– Почему именно я?– жалко выдавил парень, жмурясь, чтобы не уронить слезу.

– Ты и сам прекрасно знаешь,– размерено проговорил Аяд, потянув шнурок рубашки бойца, гипнотизируя Кеммуна взглядом. – Ты обязан выполнить мое желание. Помнишь?– прошелестел демон, под конец зашипев на змеиный манер. – Или хочешь, чтобы я забрал жизнь Лейска прямо сейчас? По договору, если ты не заплатишь, я имею право это сделать. Да еще вдобавок заполучить его душу и сожру у тебя на глазах.

Тут Аяд отодвинул полог и пальцем указал в сторону Лейска, пьяно улыбающегося гномихе.

– Я не хочу все время тратить силы, чтобы держать тебя. Собираюсь, знаешь ли, наоборот восполнить их запас за счет перепихона. Поэтому решай сейчас: либо ты подчиняешься мне и не сопротивляешься, либо я забираю жизнь Лейска. Отвечай,– последнее он нетерпеливо рыкнул на ухо Кеммуну.

Как парень молился, чтобы кто-нибудь увидел, пришел и выручил его, порушив демону планы. Но они остались незамеченные гуляющими и пьющими соратниками. Над костром тянулись нестройные песни. Он тут наедине с исчадьем тьмы, пережив бой с драконом, и не заслуживал подобной участи.

Демон повел обратный отсчет.

– Я не буду сопротивляться,– сдался Кеммун.

Чем он пожертвовал ради жизни Лейска, друг никогда не узнает. Кеммун не признается и под пытками. «Лучше бы забрал у меня душу». Отпущенный полог плавно скрыл демона с жертвой от празднующих. Мышцы обрели свободу действия от чар, невидимая рука с шеи пропала. Осталась только настоящая. Ее холод ярко контрастировал с горячей кожей живого парня.

– Хороший выбор,– Аяд расплылся в довольной улыбке, демонстрируя клыки, которыми без предисловий впился в плечо Кеммуна.

Тот сдавленно вскрикнул и вцепился пальцами в плечи демона. Горячая кровь проступила из ранок, а Аяд слизывал их языком. Парня трясло от отвращения и несогласия, но в то же время, жар внутри него нарастал, усугубляя омерзение в нем.

Укусы демона обязательно ранили кожу, и чем больше каплей крови проступало, тем больше он собирал те языком. Каждое касание Аядом спины или живота Кеммун вызывало боль, а демон специально надавливал на растущие гематомы. Он заставил парня раздеваться, пока занимался участками оголяемого тела. От поцелуев Аяда в укусы, Кеммуна дергало, но ни на одном из них он не мог до конца заявить, что они несли лишь неприятные ощущения. И проклятьями унять возбуждение у парня не вышло, когда его уложили и обласкали от поясницы до внутренней стороны бедер.

– Ты даже не представляешь, какое это удовольствие следить за твоими метаниями и внутренней борьбой. Как тебя ломает и рвет пополам от ощущений и чувств,– Аяд улыбался широко и плотоядно.

Уложив Кеммуна головой на пол, демон заставил его развести ноги. Боль не оставляла парня, так хотелось перевернуться на бок.

– Заткнись,– его больше не душили силы демона и руки, но голос Кеммуна хрипел от пересохшей глотки.

Песни нарастали, гуляния товарищей перешли в активную фазу. Аяд сел прямо между ног Кеммуна и начал медленно спускать штаны. Парню хотелось бы переместиться к костру. Хотя бы чтобы изрядно набраться, прежде чем отдаваться во власть демона. «Лучше бы я издох»,– а не лежал, повернув лицо на бок и искоса следя, как Аяд нарочно медленно раздевается. И желательно Кеммуну, чтобы не чувствуя, как в нем самом нутро пульсирует от мазохистского возбуждения, перемежающееся с неистовствующим отвращением. Парень попытался отвернуться, но пальцы демона вцепились ему нижнюю челюсть, разворачивая лицо обратно.

Потерять бы Кеммун на том моменте сознание, когда в него проталкивались пальцы, предварительно принудительно смоченные им слюной. Пытался парень отгрызть фаланги демона, но получил хлесткий и ощутимый удар по ягодице, от чего вскрикнул совсем по-женски. Уши Кеммуна горели от горького стыда, но Аяд не давал ему и шанса закрыть лицо.

Может демон намерено удерживал его сознание, а может сработал закон подлости или ненависть к происходящему, но он запомнил изнасилование в деталях. Как вначале проникли пальцы, заставив Кеммуна хрипеть и дышать с открытым ртом, упершись лбом в пол. Как затем Аяд стал проталкиваться в него, вдалбливаясь с каждым разом сильнее и глубже. Как легко демон улыбался, нависая над парнем и созерцая, как он не в силах сдерживаться. Умирая от внутренней презираемости, Кеммун, всхлипнув, застонал. презрения, я начал стонать. Аяд взял ту большую подушку с кисточками и подложил парня под голову. Он обхватил ее руками и прятал в нее лицо, гася стоны настолько, чтобы точно не услышали его снаружи и не застали в таком унизительном положении.

Пик падения увенчался тем, что парень излился под живот без рук и сторонних ласок: Аяд держался за его бедра и таз, трахая в быстром темпе без отвлечения на дополнительные ласки невольного партнера. Демон не притронулся к нему, а Кеммун кончил, выдавая с головой худшее из того, о чем он в себе бы предпочел не знать. Холодные пальцы Аяда коснулись разгоряченного живота, размазывая брызги. Кемммун отнял подушку от лица и попытаться освободиться.

– Я выполнил твое желание,– просипел Кеммун дрожащим голосом, а так пытался звучать грозно и с ненавистью. Но Аяд по-прежнему удерживал его.

– Еще нет. Я-то не закончил,– демон вернул его мордой в подушку, придавив сверху ладонью.

Вся задница парня жглась огнем, а от ощущения, как что-то стекает по внутренней стороне бедра, Кеммун почувствовал несчастность. Шлепнув его по ягодице и поцеловав между лопаток, Аяд произнес заветные для него слова:

– Мое желание исполнено.

– Я убью тебя,– тихо прошептал парень, используя остатки сил, чтобы подорваться с целью задушить извращенца.

Пол и пологи палатки махнулись и прокружились, Кеммун был пригвожден к полу быстрее, чем успел принять вертикальное положение хотя бы на долю секунды. За шею сзади цепко держалась рука демона.

Многострадальный нос парня отозвался болью. Кеммун вырывался, но истома, заполнившая его, испила силы в нем до дна. Парень обмяк, ослабленный и униженный. Когда как к Аяду вернулся обычный цвет кожи, и круги под глазами пропали.

– Прекращай. Иначе я так и не смогу отпустить тебя. Впрочем, если попытаешься напасть – мне придется подняться, вывести тебя наружу, объявить, что ты атаковал меня в моей палатке, помиловать и прилюдно высечь,– рассуждал праздно демон.

Представив, как плеть отхаживает его по спине, Кеммун замер. Хуже вписывалось в представленное, что он явно не для купания в камнях такой раздетый.

– Знаешь, следы от хлыста немного перекрыли бы укусы,– пальцы Аяда прошлись по лопаткам парня, вызывая в нем дрожь и побуждая к повторным попыткам вырваться.

Безуспешно. Аяд держал за шею Кеммуна крепко.

– Ну что? Закончили с глупостями?

– Почему именно я?– с безысходности заныл Кеммун, обмякая и бросая сопротивление.

Будто ответ в силах перебить пережитое унижение. Гнев, подогревавший остатки сил, затих, истратив в нем топливо. Парню захотелось спрятаться где-нибудь в уголке, скрывшись от мира. Он не считал даже, что вправе заявлять, что его изнасиловали. Разум вопил против, а тело предательски отдалось. Кеммун ненавидел себя и судьбу.

– Я уже отвечал,– повторился Аяд, отпуская парня, но он не предпринял попыток подняться.

– Не ври,– раздражение всплеснулось в тоне парня.

Где-то в глубине души он действительно знал. Демон уже давал ответ, представив тот, как издевку. Обернувшуюся правдой.

– А то я не вижу, что догадался,– Аяд вдруг накрыл ладонью Кеммуну глаза, от чего потянуло в сон. Следующие слова раздались над самым его ухом: – Расслабься, у меня было только одно желание. Так что можешь забыть, как про страшный сон.

Только именно кошмары он помнил безупречно долго. Кеммуну было неуютно от того, что ему чудилось, будто демон произнес это с сожалением. «Да и плевать!»

– Вдобавок, я не собираюсь делать это достоянием общественности,– Аяд провел свободной ладонью парня по боку. Он и не дернулся, так сильно устал. – Так что никто кроме нас двоих не будет об этом знать.

– Будто это сильно утешает,– Кеммун непроизвольно снизил громкость тона.

С прохладной ладонью на глазах, парень почувствовал, что готов уснуть тут и вот так. Огражденный от остального мира и, отчасти, от Аяда. Демон же приткнулся носом ему в плечо, с шумом вдохнув воздух и запахи.

– Ничего, утешит через какое-то время,– его слова затихли к концу, и Кеммун еле разобрал их. Тут Аяд поднял ладонь и уронил ему на лицо одежду. – Не сомневаюсь, было бы милой картинкой, если бы я на ручках тебя вынес и донес до спального места, но, сам понимаешь, такое привлечет внимание даже пьяных,– шутки парень не оценил.

С трудом одевшись, Кеммун стыдливо попросил что-нибудь, чтобы вытереть следы "выполненного желания". Протянув платок, Аяд закурил, а он наспех оделся. Сигаретный дым подтолкнул парня выбираться из палатки поскорее. Его шатающуюся походку приняли за поддатую. Кеммуну предложили выпить еще кружку, чтобы быть счастливо бухим, и не выглядеть хмурым, но он отказался. Выслушав в спину про порчу общего веселья, парень добрался до палатки бойцов. Он улегся засыпать, наплевав и на музыку, и на песни, и на запах Аяда, оставшегося при нем. «Никто не должен никогда узнать о произошедшем. И я тоже постараюсь забыть».