Сердце зимы

13. Летом, как только закончились занятия в школе, мы втроём собрали вещи и, ничего не сказав никому, кроме наших с Ронни родителей, улетели в Айова-сити. Перед тем, как сесть в машину и поехать в аэропорт, я стояла у подножия лестницы, уходящей вверх по пригорку к кукольному домику Кристалов, и дожидалась Дайану. Было ранее, мерцающее утро. Свет горел в единственном окошке. Вскоре он погас, и через несколько минут я увидела Дайану, катящую за собой чемодан.

— Жаль, что мы улетаем не насовсем, — сказала она. — Ненавижу это место.

Загрузив вещи в её машину, мы поехали за Ронни.

Из аэропорта нас на машине забрал дедушка. Мы ехали по сельским дорогам, и заходящее солнце заливало медовым светом кукурузные поля и дикие луга с высокой травой.

Я часто звонила домой — справиться о состоянии отца. Сам он со мной практически не разговаривал: мама сказала, что он стал очень напряжённым, задумчивым, часто запирался на нашем пустом чердаке и часами там что-то делал. Но она не беспокоилась.

— По крайней мере, он нормально ест, — сказала она по телефону. — И даже ходит в бар, чтобы выпить пива с Донни. Видимо, врач всё-таки был прав: Эш-Гроув пошёл ему на пользу. Как и тебе.

Вот только дело было вовсе не в Эш-Гроуве — вернее, не только в нём. Перед отъездом я долго искала в своих вещах «Сердце зимы», но увидела книгу в комнате у отца. Астрей выполнил своё обещание.

— Думаю, всё будет хорошо, — продолжила мама.

— Так вы не... Вы не собираетесь разводиться?

— С чего бы? — удивилась она.

Я промямлила что-то в ответ, и она переспросила.

— Просто я думала, что тебе же с ним тяжело... ну и...

— Милая, — сказала она таким тоном, будто я в свои семнадцать спросила у неё, сколько будет два плюс два. — Дерьмо в жизни случается. Это вовсе не значит, что от него нужно бежать.

— Ты сказала слово «дерьмо»!

— Да, сказала.

Я фыркнула в трубку. Мне бы немного этой её бескомпромиссной жёсткости.

В гостях у бабушки с дедушкой мы пробыли до самого сентября и вернулись в Эш-Гроув за несколько дней до начала учебного года. Это было хорошее лето — наше первое лето вместе. Хорошее и печальное.

Мы трое не умели показывать чувства так открыто, так ярко, как это делала Одри. Она не стеснялась своей любви к нам. Но меня грела мысль о том, что теперь, по крайней мере, Ронни и Дайана были друг у друга. Пусть осторожно, не говоря друг другу громких слов, но они разбили стоявший между ними лёд отчуждения. Мои дорогие и любимые придурки.

Школа встретила нас новостями и очередными похоронами: Карлу Огуст и её старшего брата задрали дикие звери. Нам об этом рассказала Марго, когда мы торчали у шкафчиков и обсуждали перелёт.

— Странная смерть, — сказала она, поправляя очки. — В окрестностях Эш-Гроува отродясь дикие звери не водились. Максимум белки да еноты, но сомневаюсь, что двух людей мог задрать енот. Эй, Амара? Что с тобой?

Я тяжело привалилась спиной к шкафчику и, схватившись за голову, сползла по нему вниз. Из груди рвался смех, а по лицу потекли слёзы.

«Проси, что хочешь», — сказал Астрей. И я совсем забыла о том, что он всегда — в моей голове, в моих мыслях.

— Я просто рада, что она умерла, — честно сказала я. — Рада.

— Имеешь на это право. — Марго вздохнула. — Ну, думаю, они оба долго бы не прожили — по понятным причинам. Кстати, Мэйси с семьёй переезжает.

— Реально? Куда?

— Хотят купить дом на другом конце города. И школу она тоже сменит. Мэйси говорит, типа, в доме призраки водятся: холодно постоянно, кто-то ходит, шумит, кошмары всей семье снятся. Думаю, у них просто проблемы с деньгами и свой огромный дом они уже не могут содержать, но сказать об этом стрёмно, вот Мэйси и выдумала сказку про привидения.

— Эй, привет! — Это был Перси. Он и раньше был огромным, но за время каникул будто бы ещё чуть-чуть подрос. Всё лето от вас ни крохотного сообщения. Всё путём?

«Всё путём» — словно ничего не произошло. После похорон школу основательно встряхнули: куча проверок, беседы и с нами, и с учителями. Расследование затянулось: многие ведь были в курсе бойкота и травли Одри, а также многие знали о конфликтах с Дайаной и Дугласом. Я не вдавалась в подробности — всё это уже не было мне интересно. Одри мертва, её не вернуть. Но главное — это то, что мы всегда будем её помнить. Сразу же после самолёта, прямо с чемоданами, мы купили розовых роз и отправились на кладбище. Там мы долго стояли в тишине — нам было нечего сказать друг другу или Одри, которая всё равно нас уже не слышала. Забегая вперёд, скажу: мы посещаем её могилу всякий раз, как возвращаемся в Эш-Гроув. Всегда — с розовыми розами.

— Тут без вас совсем тухло, — продолжил Перси.

Он взял в захват шею Ронни в дружеском медвежьем объятии. Ронни тут же попытался высвободиться, и у них завязалась потасовка. Дайана наблюдала за ними с надменной улыбкой — Ронни побеждал, а я всё так и сидела на полу, подтянув колени к груди и держась пальцами за виски.

Совершила ли я ошибку? Не знаю. Наверное, я ужасный человек, но вины за собой я не чувствовала. Туда Карле и дорога. И Дугласу, вообще-то, тоже, хоть ему и повезло не всплыть у меня в мыслях в тот момент. Я ведь никогда не строила из себя добрую самаритянку. Это был удел Одри — прощать всех, кто обижал её. А я вот — не прощу.

— Уже решили, куда будете поступать? — спросил, тяжело дыша, Перси, когда они с Ронни перестали валять дурака.

— Поступать — нет, — ответила Дайана, — но мы точно уедем из этого вшивого города в Лос-Анджелес. Отец Амары обещал помочь нам устроиться, у него там хорошие друзья.

— А твои родители? — спросила Марго. — Они же до фига богатые.

Дайана закатила глаза.

— А то ты не знаешь, какие они. Может, сопру у отца денег и сбегу, и пусть хоть всю жизнь меня ищет. Ладно, — она взглянула на наручные часы. — Скоро урок начнётся, пойдёмте.

После школы мы действительно решили поехать в Лос-Анджелес. Не знаю, что мы будем там делать — никто из нас так и не определился с учёбой. Но лично я учиться дальше и не планировала. Я уже знала, чему посвящу всю свою жизнь, чему отдамся целиком и без остатка. Я ведь Терпсихора — Астрей сделал меня ею. Я не имею права не танцевать. И я буду танцевать — пока дышу, пока ноги меня держат, — под музыку Астрея. Он украсил мой мир вечной зимой и помог мне вспыхнуть вечной осенью. И я знаю, что он будет со мной до конца времён.