Глава 4. Зимние розы. 2
2. Вечером Тим заехал за мной на своём Ниссане. «Как договаривались», — сказал он с широкой улыбкой, но никаких договорённостей не было. Он просто поставил меня перед фактом: буду, мол, в шесть.
В машине пахло освежителем воздуха. Тим спросил, какая мне нравится музыка, а услышав, что никакая, включил радио, по которому крутили попсу. Прикидываться болтушкой я не собиралась — слишком утомительно, — поэтому большую часть дороги лишь отвечала на бесконечные вопросы: правда ли, что мой отец — тот самый режиссёр родом из Эш-Гроува (да), знаю ли я, что с ним училась мать Тима (впервые слышу, но буду иметь в виду), как мне школа (нормально), почему учитель английского такой козёл (нормальный он, просто злопамятный), почему я подралась с Дайаной (да не дрались мы, это была дружеская потасовка), не могла бы я предложить Ронни пойти к ним в баскетбольную команду, потому что Тима он игнорирует, а Перси с ума уже сходит и требует пополнения (Ронни, конечно, каланча и прекрасно вписался бы в команду, но — нет, ничего я ему предлагать не буду), и так далее.
Когда мы приехали, в доме уже собралась почти вся баскетбольная команда, включая подружек. Родители, как объяснил Тим, не появятся до самой ночи. Дайана тоже была здесь — сидела на подлокотнике кресла, в котором развалился Дуглас. Заметив меня, она как-то сникла и быстро отвела глаза. Я не собиралась её осуждать: хочет дальше встречаться с Дугласом после того, что тот выкинул — её право. Но я, честно говоря, не смогла бы продолжать обжиматься с таким парнем. Особенно после того, как твёрдо решила с ним порвать. Впрочем, что я вообще знаю об отношениях? Вдруг от всех этих гормонов, выбрасываемых в кровь при чувстве влюблённости, я бы тоже поехала крышей.
А может, я уже.
Было скучно. Ничего не происходило — только парни орали и бесились, а девчонки улыбались и закатывали глаза. Тим разрешил смолить прямо в доме, поэтому я сидела, единолично заняв кресло возле телика, курила сигарету за сигаретой и наблюдала за Дайаной. Её обычная полуулыбка была одновременно и приветливой, и лукавой, и насмешливой — стервозной. Такой можно и поздороваться, и послать на хрен. Сейчас, однако, улыбка была застывшей, будто приклеенной.
Интересно, как они вообще договорились о продолжении отношений? И как Дайане не страшно сидеть тут, среди друзей Дугласа? Встанут ли они на её сторону, если он вдруг что-нибудь учудит? Я не была в этом так уж уверена. В команде важна общность. Вы вместе против всех. И против девчонок, если потребуется, тоже. В моей старой баскетбольной команде девчонки точно так же выступали единым фронтом. Стоило какому-нибудь придурку обидеть одну из них, как вся команда буквально уничтожала его — морально, а иногда, в особых случаях, и физически.
С другой стороны, бывали и обратные случаи — когда член команды конкретно так позорился и его исключали из общества.
Мэйси сидела одна: Ронни-то на такие тусовки в жизни не сунется. Он очень ценит своё время — в отличие от меня. Я ведь так и не начала заниматься, и вместо этого сидела в компании, которая мне неинтересна, с парнем, который мне на фиг не сдался, и следила за девчонкой, которая мне никто. Наверное, я и причину своего пребывания здесь — типа «неплохо бы развеяться» — выдумала. Я просто не хотела приступать к упражнениям. Мне всё ещё было тошно.
Я сходила в туалет (специально застряла там на подольше), а на выходе столкнулась с Тимом. Он хотел было поцеловать меня, но я вывернулась из его рук и сказала:
— Без этого, о'кей?
— Почему? — удивился он.
— Не хочу. Я пришла просто пообщаться. Ничего больше.
Он нахмурился и повторил:
— Это ещё почему? — я молчала, пытаясь придумать достоверную отмазку. — Тебе нравится кто-то другой?
Я чуть ли не выдохнула с облегчением.
— Да.
Как легко, оказывается, говорить правду. В моей жизни действительно происходило что-то необычное. Волшебное. Речь не только и не столько о книге и прячущемся среди её страниц мире вечной зимы. Речь об Астрее. Не знаю, как и когда это произошло — я ведь с ним даже не разговаривала. Но я чувствовала его рядом. И его взгляд — ледяной, пронзительный взгляд глаза в глаза, — что-то со мной сделал. Заколдовал, наверное — иначе это не объяснить.
— А я думал, ты не такая, — сказал Тим со злой обидой.
Проскользнувшие в его голосе интонации меня озадачили. Обиду я понять могла — не стоило приходить и зря его обнадёживая. Злость — нет.
— Сомневаюсь, что, залезая мне в трусы, ты вообще о чём-то думал, — ответила я.
— Ты не возражала!
— Ну да. И претензий не имею, но на этом всё.
— То есть, ты как шлюха, да?
Сказать напрямую «ты шлюха» ему не хватило духу — вернул это нелепое «как». Я немного растерялась: не ожидала от такого на первый взгляд приятного парня грязных оскорблений в свой адрес. Это даже не обидно, а просто... нелепо.
— Не припомню, чтобы ты мне заплатил, — холодно ответила я.
Тим пытался сказать что-то ещё, но я уже не слушала — молча надела куртку и вышла на улицу. Разозлённая необоснованным наездом, я стремительно спустилась по ступеням крыльца и едва не пролетела мимо Дайаны. Узнав её, я притормозила.
— Ты поумнее меня, — сказала она, ёжась от холода и ковыряя асфальт носком ботильона. Руки она спрятала в карманах короткой курточки. — Выбрала безопасного парня.
— Безопасного? — не поняла я.
— Ну да. — Она посмотрела на меня, как на тупую. — Тимми ответственный. Старательный. Не бросит тебя, если ты залетишь.
— Мы предохранялись.
— Вот как. Ну, я же говорю: умнее меня. Дугласу резинки не нравятся. Типа неудобно ему, понимаешь? Типа ничего не чувствует.
Я пожала плечами.
— Разве это твои проблемы?
— Когда кого-то любишь, хочешь, чтобы ему было хорошо. — Дайана шмыгнула покрасневшим от холода носом. — Тим отвезёт тебя?
— Нет, я сказала ему, что хочу просто общаться, и он обозвал меня шлюхой.
Дайана расхохоталась. Это был искренний и заразительный, но совсем не жизнерадостный, а будто бы ироничный смех.
— Малыш Тимми решил показать зубы. — Она едва не задыхалась.
— Честно говоря, звучало это как-то неловко, — ответила я.
— Будто пятилетка обозвал, да? Есть в нём такая вот гнильца. Он реально ответственный: позвал бы тебя замуж после колледжа, построил бы карьеру в профессиональном спорте, а если бы обломался с этим, то устроился бы на другую хорошую работу и нёс бы все деньги в дом. Но отказов он ой как не любит...
— Переживёт.
— ...и пыжится показывать себя крутым. Понимаешь, типа как девочки любят: резким, дерзким. Как Дуглас. Только это вообще не про него. Завтра будет прощения просить, вот увидишь. — Ветер швырнул в лицо Дайане волосы, и она убрала их, подцепив пряди кончиками пальцев. — Ну да ладно, пошли они все в жопу. Подбросить?
Я согласилась. Но почему она вообще торчала на холоде? Судя по тому, что даже пиво пить перестала, несмотря на решение сделать аборт, за здоровьем она следила пристально.
— Вы поссорились? — спросила я, пристёгиваясь. — С Дугласом.
— Нет. — Она помотала головой. — Просто мне так противно вдруг стало. Он же просил, чтобы я его не бросала, обещал секс только с резинками, в любви клялся, ну я и согласилась попробовать начать всё сначала. А потом, когда ты ушла пописать, я поймала его на кухне и спросила: ну так что, говорю, отвезёшь меня в больницу? Сказала: всё схвачено, но мне нельзя будет за руль.
— И?
— И ты бы видела его лицо! — Дайана засмеялась. — Такая палитра паники. Я буквально видела по его глазам, как он лихорадочно пытается придумать отмазку. И так он меня этим разозлил, что я решила подстебнуть его. Говорю: или ты передумал, и мне не нужно делать аборт? Скажем моему папе, что решили пожениться? Клянусь, он выглядел так, будто хочет одновременно и ударить меня, и сквозь землю провалиться!
Дайана веселилась, но я видела, что она вот-вот расплачется. Наверное, она реально любила этого козла. Не понимаю, правда, за что. За лицо, как попка младенца, и мышцы? Всё то же самое было и у «безопасного» Тима. Ну, как минимум, мышцы.
— Почему не Тим?
Дайана искоса взглянула на меня и не ответила. Какое-то время мы ехали в тишине, а потом она всё-таки сказала:
— Тим скучный. Нет в нём... огонька, понимаешь? Он даже послать нормально не может. Ставлю десятку: как я уже говорила, будет извиняться. А Дуглас — он весь такой... как батарейка. Все его знают. И ему не нужно пытаться казаться крутым, он правда такой, сечёшь? — Дайана всё говорила, но я не перебивала. Понимала, что ей просто очень хочется выговориться. — Мы с ним так красиво смотримся... Мы же третий год встречаемся, ты знала? И нам всегда все говорили: вы идеальная пара. И он нравится моему отцу. Папа думает, что Дуглас — смелый и бойкий, что с таким я не пропаду по жизни. Смелый, прикинь? Бойкий-то — это да. Секс с ним — огонь. Но мне не с чем сравнивать, он у меня первый и единственный. А у тебя кто первым был?
— Тим и был.
Дайана уставилась на меня, едва не позабыв о дороге.
— В смысле? Это когда вы с ним успели?
— На Хэллоуин.
— Правда, что ли? Вот это поворот! И как тебе?
Вздохнув и натянув на ладони рукава куртки, я буркнула:
— Было скучно.
Дайана расхохоталась.
— Да уж, похоже, любовник из Тима так себе.
Припарковавшись возле моего дома, Дайана принялась сосредоточенно подкрашивать губы блеском, глядя в зеркало заднего вида. Я решила, что она хочет мне что-то сказать, поэтому выходить не торопилась — сидела себе и пялилась на окна нашего дома. В мамином кабинете горел свет, а вот в родительской спальне царила кромешная темень.
Наконец, не отвлекаясь от своего занятия, Дайана произнесла:
— Я записалась на понедельник.
— Ладно, — ответила я. — Поедем на такси?
— Нет. Вдруг кто-нибудь из таксистов меня узнает? Это маленький город, Амара. Меня и всю мою семью знает каждая собака.
— Ты просто зазвездилась.
— И это тоже. — Она усмехнулась. — Умеешь водить?
— Да, но прав у меня нет.
— Ничего. Главное — отвезёшь меня подальше от больницы, а там уже можно будет пересесть на такси.
Аппликатор с влажным чавканьем вошёл в тюбик. Дайана убрала блеск и открыла было рот, но я её перебила, предвосхитив очередной виток паранойи:
— Никому ни слова.
— Молодец. — Она хмыкнула. — Пока-пока.
Я вышла из машины и окунулась в холод позднего вечера. Куда подевалась былая враждебность Дайаны? Похоже, ей просто плохо. Настолько плохо, что даже в случайном человеке хочется видеть друга.