Глава 3. Предтеча распада. 12
12. После занятий, когда школьный двор наполнился расходящимися по домам учениками, Одри подлетела ко мне и, сияя, спросила:
— Ты же пойдёшь сегодня со мной, да? Пойдёшь?
Я вздохнула, борясь с отчаянным желанием соврать что-нибудь нелепое о срочных делах. Ронни скептически посмотрел на меня:
— Ты правда туда собралась?
— Да, — ответила я. — Придётся пойти.
— Мадам Ришар классная! — встряла Одри.
— Не сомневаюсь, — ответила я, натягивая куртку. — Ронни, можешь... — Я запнулась. Просьба какая-то глупая, бестолковая. Даже неловко её озвучивать. — Можешь сходить с нами?
Он пожал плечами.
— Без проблем.
Так просто.
Я бы на его месте не пошла. Ну что человеку делать в танцевальном классе, кроме как сидеть на полу, дышать пропитанным потом множества тел воздухом и смотреть, как отрабатываются одни и те же движения — десятки раз, по кругу? Невообразимая скука и пустая трата времени. Но мне была необходима его поддержка. Кто-то должен быть рядом, когда я переступлю порог школы. Кто-то, кому я доверяю, и кто не станет задавать вопросов, если я упаду в обморок или зарыдаю и убегу.
На школьной парковке уже торчала миссис Карпентер. Одри села за руль (удивительно, что мамаша вообще разрешала ей водить, а не укладывала в багажник со словами: «ты у нас убогонькая, полежи-ка тут»), а мы с Ронни расположились на задних сиденьях, вынужденно слушая, как миссис Карпентер воркует, рассказывая всякую повседневную ерунду.
— Надеюсь, Одри не доставляет вам слишком уж много проблем? — спросила она, в очередной раз оборачиваясь, отчего ремень безопасности впился ей в плечо. — Она не очень умеет вести себя со сверстниками...
— Она прекрасно умеет вести себя со сверстниками, — отрезал Ронни.
— Всё хорошо, спасибо, — добавила я.
Наверное, стоило ещё сказать, что Одри — чудесная и замечательная девочка, но мне было неприятно участвовать в подобном разговоре. Миссис Карпентер рассуждала о дочери так, словно та была собачкой, хорошенькой и милой, но глупенькой и не особо воспитанной, да и страшненькой в придачу. Миссис Карпентер уже столько раз акцентировала внимание на косоглазии Одри (которое я со временем вообще перестала замечать) и на том, как ей поначалу было сложно с таким недугом в танцах, что я сбилась со счёта. «Да и в спорте она чрезвычайно плоха».
Одри и правда на физкультуре всегда стояла столбом, но, думаю, дело было вовсе не в том, что спорт ей не давался. Просто она даже не старалась. И я могла её понять: сложно сосредоточиться, когда половина класса над тобой ржёт, другая половина игнорирует, а учитель занят чем угодно, кроме обучения. Я и сама особо не старалась, несмотря на то что два года отдала баскетболу и в целом была со спортом на «ты».
Эш-Гроув был малоэтажным и довольно однообразным городом, лишённым архитектурных изысков — единственной достопримечательностью был кукольный домик Кристалов, — поэтому приземистое здание, к которому мы подъехали, ничем не выделялось из стройного ряда точно таких же зданий по соседству. Над входной дверью висела маленькая неприметная вывеска «Ришар & Ришар», которую я бы даже не заметила, если бы проезжала мимо на машине или проходила бы пешком.
Миссис Карпентер, пожелав нам приятно провести время, осталась сидеть в машине.
— Она будет тебя ждать до конца занятий? — спросила я, когда мы вошли в здание.
— Да. — Одри опустила глаза и неловко потеребила лямку матерчатого рюкзака. — Извините за неё. Она просто очень волнуется.
Я промолчала. Не знаю даже, что тут можно было бы сказать, не обидев Одри. Я могла понять гиперопеку — об этом столько всего написано в интернете, — но чего понять не могла, так это странных эмоциональных качелей, которые мать ей устраивала, и нелогичных запретов: гулять с друзьями можно, но возвращаться с нами домой после уроков нельзя, ездить за рулём можно, а добираться до танцевальной школы нельзя. Я даже задумалась: нет ли у миссис Карпентер сестры-близняшки, которая говорила бы племяннице диаметрально противоположные вещи.
Понуро поднимаясь на второй этаж по чистой и хорошо освещённой лестнице, я крепко держала Ронни за руку. Будто на казнь шла и вместе со счётом шагов отсчитывала последние мгновения жизни.
Одри весело впорхнула в студию. Я всё не желала отцепляться от Ронни, и он буквально переволок меня через порог. Дверь за нами захлопнулась с резким дребезжащим звуком, ударившим по моим болезненно натянутым нервам.
От неожиданности я вздрогнула и вжалась в стену. Навстречу нам из-за стойки администратора поднялась невысокая чернокожая женщина.
— Привет, Одри, — грудным голосом сказала она. — Ты сегодня с друзьями?
— Да, это Ронни, он просто за компанию, а это, — она указала на меня, — Амара. Она думает записаться, но сначала хочет посмотреть. Если можно.
— Конечно можно. — Женщина улыбнулась и взглянула на меня своими большими карими глазами. Одета она была в облегающее трико терракотового цвета и обута в мягкие балетные туфли. Похоже, это и есть мадам Ришар. — Но в простом наблюдении мало смысла. Может быть, присоединишься? Пробное занятие бесплатное.
Она снова улыбнулась — очаровательной, располагающей улыбкой, и меня пробрал такой ужас, что захотелось сжаться в комок и выкатиться вон. Не понимаю, почему мадам Ришар так на меня подействовала. Она была приятной вежливой женщиной не старше тридцати пяти. Мягкий взгляд, сеточка мимических морщинок в уголках глаз, мелированные курчавые волосы, выбившиеся из небрежного узла на затылке и пушащиеся вокруг головы, — ничто в ней не говорило о привычной мне строгости, жёсткости и даже жестокости.
Мадам Ришар указала кивком головы на раздевалку. Одри, одарив меня ободряющей улыбкой, пошла переодеваться, а я так и осталась стоять у стены, как приклеенная.
— Ты сейчас будто в обморок упадёшь, — шепнул Ронни. — Хочешь, уйдём отсюда?
Я помотала головой.
— Не могу, — так же шёпотом ответила я.
Мадам Ришар тактично сделала вид, что занята своими делами, позволив мне нервно мяться в нерешительности. До начала занятий оставалось ещё минут десять. В ватной тишине, действуя на нервы, щёлкала компьютерная мышь и стучала клавиатура — мадам Ришар что-то печатала. Я набрала в грудь воздуху, очень медленно, как учил школьный психолог, выдохнула и пошла в раздевалку.
Спортивной одежды у меня с собой не было, поэтому я просто сняла худи и скинула с ног кроссовки, оставшись в топе, джинсах и носках. Раздевалка была крохотной и тесной, с мягким зелёным ковролином под ногами. Мрачные, выкрашенные в серый цвет стены будто надвигались и стремились схлопнуться, раздавить меня, Одри и всех тех, кто там находился. Хотелось разрыдаться.
В классе — большом, светлом, со сплошной зеркальной стеной, — оказался дощатый пол. Там, где я училась танцам прежде, он был покрыт балетным линолеумом для амортизации при прыжках. Девочки примерно нашего возраста — от тринадцати до семнадцати, — всего около семи, и трое мальчиков уже разбрелись по углам: кто-то начал разминку, а кто-то залип в телефоне. Нам иметь при себе телефоны в классе запрещалось. У панорамного окна, сквозь которое струился свет раннего вечера, стояло старенькое, видавшее виды пианино, на нём валялись хаотично разбросанные ноты.
Мимо меня, неслышно ступая в своих мягких туфлях, прошла мадам Ришар.
— Это Амара, — сказала она, изящно поведя рукой в мою сторону. Как будто новую фрейлину при дворе представляла. Я обернулась, ища глазами Ронни. Он уселся у порога, устроив свой большой чёрный рюкзак на скрещенных ногах. — Расскажи немного о себе. Ты занималась раньше? Как долго?
— Я из Нью-Йорка, — выдавила я из себя. — Занималась балетом с трёх лет. Потом бросила, и уже два года не танцую.
— Почему бросила? Травма? — Должно быть, что-то такое отразилось на моём лице, что заставило мадам Ришар пояснить: — Я спрашиваю, потому что должна знать о подобных вещах. Вдруг тебе запрещены те или иные виды нагрузок.
Я покачала головой.
— Никаких травм, только лодыжку один раз вывихнула, но это было давно. Запнулась о порог и упала. Ничего серьёзного.
Мадам Ришар с серьёзным видом кивнула. Очевидно, от неё не укрылся мой топорный уход от ответа, но настаивать она не стала. Мне это понравилось.
Звонкий хлопок в ладоши, послуживший ученикам сигналом встать к станку, застал меня врасплох. Я, рефлекторно дёрнувшись, осталась стоять на месте, и лишь когда мадам искоса на меня взглянула, пересекла зал и встала в хвосте. Там, где я училась, нас расставляли у станка в строгом соответствии с успеваемостью, и место по центру нужно было заслужить.
Мадам Ришар воткнула в телефон штекер висящей на стене колонки. Заиграла музыка, и под громкий отрывистый счёт мы начали разминку. В моей прошлой балетной школе, разумеется, и речи не могло быть о том, чтобы заниматься под музыку с телефона. Нам играл на фортепиано аккомпаниатор — безмолвный болванчик, который отупело смотрел в ноты, пока хореографы смешивали нас с грязью.
Я никогда не любила ни разминку, ни, тем более, экзерсис. Повторяющиеся рутинные движения, бьющий по ушам счёт, одно и то же — тошнотворная скука. Но сейчас разминка будто выключила меня и включила заново. Страх отступил, вперёд вышла концентрация: на счёте, на ритме, на чёткости движений. Я понимала, что два года без репетиций — большой срок, но была приятно удивлена тем, что, оказывается, не превратилась за это время в развалину. Конечно, я продолжала заниматься спортом, что позволяло держать тело в тонусе, но это не то же самое, что методично, день за днём по несколько часов кряду, разогревать стопы и корпус, отрабатывать позы рук и ног.
Но тело всё помнило.
Я не заметила, как пролетело время. После занятия, немного остыв, я оделась и обулась, и на выходе снова встретила мадам Ришар. Она общалась с родителями девочек, всё ещё копавшихся в раздевалке.
— Ну как? — спросила она, расслабленно облокотившись о стойку.
— Нормально, — ответила я, и снова взяла Ронни за руку. Я знала, что мама с восторгом встретит моё желание вернуться к танцам, а значит, записаться можно было прямо сейчас, но что-то не давало мне сделать этот последний шаг. Мне снова стало не по себе: наваждение привычной, вбитой в мышцы танцевальной рутины развеялось, и остался только мой страх — жалкий и трепещущий.
— Вот, возьми. — Мадам Ришар протянула через стойку рекламный буклет. — Там есть виды танцев, которые у нас преподают, расписание занятий, стоимость, номер телефона, по которому можно задать вопросы или записаться, а также ссылка на наши соцсети, если захочешь оценить выступления. Я понимаю, что твой уровень достаточно высок для нашей провинциальной школы, — наверное, она хотела сделать комплимент, однако мне от её слов стало как-то тошно, — но поверь: я смогу помочь тебе наверстать упущенные годы. С чего-то ведь нужно начинать продвижение вперёд.
— Спасибо, — сказала я, забирая буклет и пряча его в рюкзак. — До свидания.
Она одарила меня спокойной, полной достоинства улыбкой и отвернулась к другой девочке, подошедшей что-то спросить.
Втроём мы под болтовню донельзя довольной Одри вышли на улицу, где нас дожидалась миссис Карпентер, которая стояла у обочины и курила, держа сигарету в напряжённо выпрямленных, будто сведённых судорогой пальцах. Увидев нас, она бросила сигарету прямо на тротуар и села обратно в машину.