Я огляделся...
Аудиофайл на http://kirillpotemkin.com
°
Глава пятая.
°
Я огляделся...
°
19
°
Я огляделся.
Утро, как и всегда, вступало в свои права. Даже если и произошла катастрофа, на вселенский распорядок она не повлияла. Красноватыми бликами стелился по окрестным крышам набирающий силу рассвет. Я отошёл немного от дома и посмотрел вверх. Многоэтажная громадина упиралась в матовое, с розовыми прожилками, небо. Птиц я не увидел. Тёмные прострелы окон тускло поблёскивали. Дом словно вымер, ни единой живой души, ни движения, ни всколыха занавески, ничего — тишина. Та же картина наблюдалась и в других расположенных по периметру домах.
— Как будто на паузу нажали, и всё замерло, — сказал я.
— Что?
Я не успел ответить. Опять раздался тот же самый, слышанный нами ранее при выходе из моей квартиры, свистящий, странный звук.
— Ты слышишь? Мы это уже проходили...
— Нам нужно спрятаться, — перебил меня Пауст, — срочно.
Он указал на стоящий около тротуара джип. Его лицо как-то необычно вытянулось и, как мне показалось, изменилось. На самом деле у меня не было возможности как следует его рассмотреть, в темноте квартиры ничего толком не увидишь, на лестнице все кошки серы, а о страшном предбаннике смерти и говорить нечего. Теперь, в свете хоть и пасмурного утра, я наконец увидел перед собой, склонного к полноте, рыхлого человека в потрёпанных джинсах и бухгалтерском пиджачке с просторной лысиной на макушке. Его лицо, по-прежнему одутловатое, с красными пятнами, теперь вовсе не выглядело круглым. И нос, мне казалось, я чётко запомнил его нос, картошкой и мясистый. Его нос будто заострился и напоминал клюв коршуна. Он был блондин или брюнет? Во всяком случае теперь, с непокрытой головой, он выглядел шатеном. И куртка? По-моему он был в куртке или без? Ночью ведь было жутко холодно.
Кстати почему? Почему так быстро опустилась температура в хорошо утеплённом доме?
О его куртке, если она у него и была, я запамятовал.
— Скорее, туда, залезем под машину!
Видя, что я никак не реагирую, Пауст схватил меня за локоть. Я почувствовал тупую боль, он приложил силу. Я попытался выдернуть руку из его цепких пальцев, но не тут-то было, он ещё крепче стиснул захват и процедил сквозь зубы:
— Скорее под машину, Андрей ...
На лестнице он тоже меня хватал, но делал это как-то более вежливо.
«Разве я ему говорил своё имя? Не помню ...»
— Хорошо, хорошо, — я взял его за запястье и заставил расслабить кисть, — не надо меня хватать, но я не спорю, под машину так под машину, но там грязно ...
Не дослушав мою реплику Пауст, подбежал к стоящему у паребрика автомобилю и, очень сноровисто, учитывая свою широкую комплекцию, нырнул под джип, потом высунул лысину и активно замахал мне рукой.
«Вот чёрт, этот придурок и не собирался шутить ...»
Я до сих пор не знаю почему я его послушался. Залезать под днище автомобиля в чистой одежде сродни безумию, но разве не менее безумно всё, что происходит вокруг? А я сам? Нахожусь ли я в здравом рассудке и твёрдой памяти?
Слава богу в тот момент я почти не медлил и быстро, расположился рядом с Паустом. Улёгся животом прямо на грязный, в подтёках масла, тротуар и, надо признаться, тем самым спас свою глупую жизнь.
Буквально через несколько минут — я уже собрался настойчиво прекратить это безумное кувыркание на асфальте, под неизвестно чьей машиной, и послать неадекватного соседа куда подальше — сверху раздался приглушённый клёкот или скорее звук, похожий на птичий клёкот. Я невольно затаил дыхание и, сыграв труса, вжал голову в плечи. Мой попутчик, взглянув на меня вытаращенными от ужаса глазами, приложил к губам трясущийся палец.
Что-то заскребло по капоту джипа. Я заметил сбоку от переднего колеса серую, трёхпалую, похожую на птичью, лапу, размером больше человеческой ступни. Я даже толком не успел её рассмотреть, лапа сразу исчезла, машина качнулась, клёкот прекратился.
У меня отвисла челюсть. Если бы моя челюсть была вставная, она вывалилась бы на асфальт с неприятным звуком. Тем самым моя челюсть выдала бы моё присутствие.
Сразу мелькнула первая мысль — мне померещилось, почудилось, привиделось, никакой такой серой лапы, тем более лапы неизвестного мне существа, в помине и быть не могло. Просто сказался стресс, потеря Насти, неадекват Пауста, висящий труп в предбаннике, над тазиком из хозяйственного магазина. Всё вокруг происходящее и вместе взятое сказалось тоже, начиная со вчерашнего кофепития с остроглазой искательницей самоубийц.
Потом эти газетные лица, и балкон...
Тут, мой организм, видимо по-своему реагируя на ситуацию, решил сыграть со мной злую шутку. У меня предательски свело живот. Не хватало ещё обделаться прямо здесь, распластавшись ящерицей, на асфальте, создавая тем самым неудобство для Пауста и привлекая внимание твари на крыше.
Какое-то большое, неведомое, тяжёлое существо, явно не желающее растворяться в воздухе как мираж, вскарабкалось на автомобиль. Застыло там наверху, в поисках поживы, над нашими беззащитными бедными головами, на крыше злополучного джипа.
°
20
°
Мой живот явно не собирался прекращать шалить. Пауст рядом со мной, обхватил голову руками, уткнулся носом в асфальт и мелко вздрагивал. Он находился примерно в полуметре от меня и я прямо таки чувствовал его неподдельный, животный страх. Никогда бы не подумал, что такое вообще возможно ощущать испуг или ужас другого человека. Однако именно так всё и происходило. От моего товарища по несчастью за версту несло, веяло, разило животным, леденящим душу страхом. В другой ситуации, глядя на него, в мирное в кавычках время, я бы наверно не удержался бы от улыбки. Пауст лежал ничком, топорщился своим куцым пиджачком, светил бусинками испарины на просторной лысине, дрожал и напоминал очень испуганного кроля, вот только длинных ушей ему недоставало и лысина, конечно не к месту, портила впечатление.
Тем временем, рамный внедорожник, над нашими головами, скрипнув подвеской, вновь качнулся. Существо, обладающее неведомой мне до селе лапой, как будто бы не шевелилось и что-то выжидало. Одновременно спазм внутри моего живота закрутился в совсем уж труднопереносимый, разрывающий внутренности, жгут. По иронии судьбы, именно сейчас, в этот злополучный момент мне срочно потребовалось в туалет, без оговорок и междометий, по-большому. Я бы выразился более глаголисто — по-громадному!
Люди, в подобной моей, безвыходной ситуации, обычно действуют крайне решительно, бросают все дела, убегают сломя голову с важных совещаний, дёргают стоп-краны, останавливают машину на полдороге рядом с первыми попавшимися кустами или, если не находят другого выхода, спускают напряжение в штаны.
Ну уж нет! Если, в данной опаснейшей для нас ситуации, причиной нашей гибели станет именно мой стрессонеустойчивый организм...
Об этом даже думать не хотелось. Врагу бы не пожелал. Ни за что бы ни пожелал. Даже самому злейшему.
Что было сил я стиснул зубы и наверно, от распирающего меня внутреннего брожения, покраснел как помидор и выпучил глаза. Пробка от шампанского, именно чёртова пробка от шампанского, сейчас выстрелит наружу, на потеху существу с серой лапой, на общую нашу с Паустом погибель.
°
21
°
Внезапно джип резко качнулся и замер. Послышался звук прыжка или лучше сказать приземления. Мягко, словно большая кошка, что-то, или кто-то приземлился на лапы с задней стороны нашего убежища.
Я обернулся и увидел.
Воочию ...
Серое, будто пузырчато-губчатое, тело чем-то напоминающее маленького, недоразвитого ящера мезозойской эры. На изогнутой спине твари сложены, причудливым образом, крылья, похожие на лохмотья выцветшего, в грязных пятнах, армейского брезента. Она стоит, пригнувшись к асфальту, на четырёх конечностях, действительно трёхпалых. Вытянутая морда, напоминающая лицо подстриженной налысо женщины, с неестественно вытянутой, выступающей вперёд, гипертрофированной челюстью, обращена к нам. Стреловидные короткие уши шевелятся по бокам покатого, переходящего «костяным плавником» в хребет, в вертикальных складках, лба. Её глаза, огромные и завораживающие, как два бездонных, бесконечно-чёрных колодца отражают, впитывают наши лица. В этих глазах легко раствориться, потерять себя, забыть страх ...
...
— Она нас гипнотизирует ... — навязчиво шепчет Пауст, — нельзя смотреть ей в глаза ... Анд-рей ...
Шёпот Пауста раздражает. Хочется повернуться к нему, и вмазать как следует, чтобы заткнулся ...
— Она прекрасна ... — шепчу я. В этот момент случается непоправимое. Пробка перебродившего шампанского не выдерживает и с треском вылетает наружу. Мой измученный кишечник испытывает невиданное облегчение. В прямом смысле, несколько блаженных секунд, дерьмо летит из моей филейной части как реактивные газы из сопла боевого истребителя. Густой запах сероводорода распространяется под днищем автомобиля со скоростью цунами. Пауст зажимает нос и отползает куда-то в сторону.
Бездонные глаза существа, неожиданно тускнеют, затушёвываются плёнкой прозрачных век, лицо-морду искажает невиданная злоба. Она пятится, мотает мордой, и издаёт звуки напоминающие шипение разъярённой кошки. Шоры гипноза спадают, будто из моей головы выскальзывает слизняк. В мой мозг, несущимся на всех парах локомотивом, врывается ужас реальности.
Я неестественно ору и, по-пластунски, выкарабкиваюсь из-под джипа.
Я вскакиваю на ноги и бегу, бегу что есть сил, чувствуя как по моим ляжкам безостановочно стекает стынущее дерьмо. Это продолжается мгновения-минуты, бег в беспамятство ужаса, в освобождение трусости.
°
Пауст?
Где Пауст?
Где-то там... сзади...
Я остановился, совершив над собой неимоверное усилие, как будто прицепил к щиколоткам пудовые гири, настолько это сложно бороться с трусостью. Трусость пожирает разум и замещает его чем-то другим — инстинктом выживания? Неразумностью дрожащей твари? Тем и другим — коктейлем инстинкта и глупости?..
Трусость — это вирус, пожирающий мозг...
----------***---------->>