ГЛАВА 44
Хван Хёнджин.
Казалось, я больше никогда не смогу пережить такой стресс, как в случае смерти Харин.
Весь мой мир рухнул в моменте, оставив после себя только пепел и обломки. Ари умело и медленно собирала его в кучу, строила кирпичик за кирпичиком, строила мой внутренний мир заново.
Я начал улыбаться.
Раньше моей целью было жить ради Харин и после того как её не стало, я в моменте подумал, что и жить мне теперь незачем. Но сейчас, когда Ари дала мне новую вескую причину жить ради любви к ней, я не могу потерять и это.
И теперь, когда я крепко сжимаю в своей дрожащей руке телефон, я понимаю, что могу сойти с ума.
Руки дрожат от переизбытка адреналина, гнева и безумного страха за нее.
Клянусь, я убью его. Я выпотрошу всего его органы и буду плевать на его труп, когда буду закапывать глубоко под землю.
Я не знаю что произошло, как этот ублюдок оказался рядом с моей девочкой, но я не прощу ему ни одну её слезу, ни одну её царапинку.
Сердце перехватывает от ужаса. Когда Ари позвонила мне, её голос был невероятно слабый и тихий, она хрипела, будто не могла говорить и мое тело сдавливает от боли, когда я пытаюсь представить, что он мог с ней сделать. Она говорила про Харин, про то, что видит её и это чертовски плохо.
Я вылетаю из своего кабинета в компании и со всех ног бегу к лифту. Будто почувствовав весь мой спектр эмоций, двери лифта открываются и оттуда шагает Феликс.
- О, я как раз хотел... - он поднимает руку вверх, но я даже не слушаю его, схватив за рукав джинсовки и затащив обратно внутрь. - Какого черта?
Я зарываюсь руками в волосы и тяну их в разные стороны от безысходности. Я должен сохранять спокойствие, здравый холодный ум и быть сдержанным, но мне кажется, что я сойду с ума, если через секунду не окажусь рядом с ней.
- Позвони Инсану, пусть отследят телефон Ари, - говорю я, хватая телефон и в панике набирая номер, - она в опасности и кажется, что я сейчас выстрелю в любого, кто попадется мне на глаза.
Феликс понимает все с первого слова. Он достает телефон, набирает какой-то номер и просит как можно скорее узнать местоположении Ари. В это время, я связываюсь с главой моей охраны безопасности, чтобы собрать как можно людей. Полиция тоже должна будь в курсе событий, чтобы в случае чего перекрыть выезд из города.
По моим ощущениям - лифт спускается вечность. Честно говоря, не знаю чем я думал, когда планировал, что мой кабинет будет находиться на тридцать пятом этаже. Тогда я считал, что весь город будет находиться у меня на ладони и красивейший вид будет создавать настроение работать. Ну знаете, планировать контрабанду наркотиков или захват новых клубов. Если мы вернемся домой, а Ари будет в целости, я перепланирую здесь абсолютно все.
Когда, наконец, двери лифта открываются, я срываюсь с места и бегу, собирая по пути всех охранников, которые без слов следуют за мной.
Я не помню что происходило дальше. Я не помню как сел в машину, не помню как вбил координаты, которые скинул один из наших лучших хакеров, в телефон. Я опомнился только тогда, когда с огромной скоростью вылетел на трассу, по которой двигалась машина с Ари.
- Все будет в порядке, она жива, - говорит Феликс с пассажирского сидения, передавая указания нашим людям.
Не зря он моя правая рука.
Я крепко сжимаю руками руль только сделанного Доджа, которого хотел подарить Ари, как только между нами все станет немного понятнее и лучше. Эта машина невероятно дорога для меня, хранит в себе миллион воспоминаний и я был уверен, что отдав его Ари - он будет в хороших руках. Она хотела отучиться ездить на машине и если с ней что-то случится, я никогда не прощу себе, что она не смогла исполнить даже такую маленькую мечту.
- Вот они, - спокойно говорит Феликс, указывая пальцем на черный внедорожник.
Я давлю на газ еще сильнее, приближаясь все быстрее и быстрее. Руки крепче сжимают руль так, что белеют костяшки. Я проигрываю в голове мечты о том, как буду убивать каждого, кто смог прикоснуться к Ари, посчитав, что это сможет сойти ему с рук.
Я молю все на свете, чтобы она была жива.
Спустя пару минут, когда я нагоняю внедорожник, я выруливаю на встречную полосу, чтобы попытаться сдвинуть их вбок, заставить остановиться, надеясь, что они не будут рисковать.
Внедорожник не сбавляет обороты. Я приживаюсь к нему боком машины, когда отец Ари, Джонхван, вылазит из окна и выпускает несколько пуль.
Да пошел ты.
Окно с другой стороны открывается и я вижу руки Ари, связанные веревкой. Господи, она жива.
Это дает мне стимул действовать дальше и я съезжаю с трассы прямо на проселочную дорогу.
Это единственное, что остается.
Гравий разлетается вокруг машины, когда я резко жму по тормозам, открываю дверь со стороны Феликса и выталкиваю из машины.
- Какого.. - кричит он, но я уже срываюсь с места, оставляя его в пыли от шин колес.
Надеюсь он простит меня. Я не могу рисковать и его жизнью тоже.
На высокой скорости я пролетаю по дороге в лесу, на удивление ровной, затем поворачиваю направо и набираю скорость еще сильнее. Перед поворотом на трассу я сбавляю скорость и если я правильно рассчитал, прямо сейчас внедорожник должен выскочить на перекресток. Я тяжело вздыхаю, жму по тормозам прямо перед тем как врезаться в бок внедорожника и снести его в кювет.
Чон Ари
« - Ну мам, - морщится пятилетний малыш, пока Харин натягивает ему шлем на голову.
Мальчик стучит клюшкой по льду, хмуро косясь в сторону детей, которые уже во всю гоняют шайбы.
- Боже, он такой нытик, - закатывает глаза моя дочь.
Ей пять лет, она невероятно красивая и один в один похожа на Хёнджина.
Тренировка дочери по фигурному катанию начнется сразу после тренировки сына Харин по хоккею, поэтому мы собрались здесь, чтобы поддержать их обоих.
Как только Харин отпускает малыша, он срывается с места и летит в середину катка, в секунде переключаясь на игру.
- Я не опоздал? - крепкая спина со знакомым ароматом прижимается ко мне сзади и я улыбаюсь.
- Нет, ты вовремя, - хихикаю я.
Хёнджин ухмыляется дочери, после чего целует её в лоб, пока Джеймс с Харин наблюдают за собственным сыном.
- Мне здесь нравится, - я улыбаюсь, положив свою руку на ледяную руку Харин. Она все еще немного мерзнет, хотя мы проводим время на катке уже который день.
- Мне тоже, но стоит ли оно того? - Харин поворачивается в мою сторону. Улыбка сползла с её лица и она выглядит уже более серьезно.
Я пожимаю плечами, взглянув на мужа, воркующего с нашей дочерью, а затем на вполне здоровую и живую Харин. Она светится, её лицо идеальное и её не преследуют болезни уже много лет.
Может быть этот мир лучше нашего настоящего?
- Здесь хорошо. Ты жива, Джеймс с тобой, я замужем за Хёнджином и у нас есть дети. Разве ты не рада? - я смотрю на нее, пытаясь понять её выражение лица.
Она вздыхает и качает головой.
- Я думаю, что тебе стоит вернуться, - говорит она, что совсем не радует меня.
- Нет. - я хмурюсь, - здесь мы счастливы.
- Это иллюзия, Ари, - хмурится Харин, - это твой сон. В реальном мире тебя ждет Хёнджин и он не переживет и твоего ухода тоже.
Я растерянно опускаю глаза на темноволосую дочь, которая хихикает, прижимаясь к Хёнджину и что-то увлеченно ему рассказывает. Разве такое может быть нереальным?
- Ты одной ногой в загробном мире и я это ненавижу, - говорит Харин.
Мое тело сковывает в страхе. Я осматриваю Харин, Джеймса, затем их маленького сына. Хёнджина, обнимающего нашу ненастоящую дочь. Здесь все ненастоящее.
Нет.»
Я открываю глаза, ощущая, как чья-то липкая рука движется от моего колена вверх.
Тело сковывает от ужаса, но мне хватает сил на то, чтобы отодвинуться на сидении машины подальше.
- Убери свою вонючую руку, - шиплю я, вжимаясь в дверь.
Мы в каком-то большом внедорожнике, летающем с большой скоростью по трассе. Я оглядываюсь, чтобы понять в какой местности мы находимся, но ничего не приходит в голову. За рулем сидит короткостриженный мужчина, которого я вижу впервые, рядом с ним, на переднем сидении сидит отец, а рядом со мной лысый мужчина в возрасте, одетый в спортивный костюм.
Мои руки крепко связаны перед собой за запястья.
- Проснулась? - папа поворачивается, немного улыбаясь, - как твоя рана?
И тогда я понимаю, что часть моей рубашки разорвана внизу и осколок, который торчал из меня в последний раз - исчез. На его месте зашитый порез. Я аккуратно тянусь к шее, где тоже ощущаю приклеенный бинт, вместо осколочного ранения.
Я недоуменно смотрю на него, пытаясь найти в его глазах подвох.
Когда он вырубил меня - я была при смерти. Вообще-то я и сейчас себя так чувствую, но боль не такая сильная, как тогда.
- Что происходит? Почему ты меня не убил сразу? - я смотрю на отца с вызовом.
Он что-то хочет от меня или от Хёнджина, потому что он не дал мне умереть. Он накачал меня наркотиками, судя по картинкам с Харин в моей голове и напичкал обезболивающими, что не являлось первоначальным планом.
Отец усмехается, посмотрев на мой раненый живот.
- Тебе пока нельзя умирать, Ари. Сначала Хёнджин выполнит мои требования, а потом я выстрелю тебе в лоб прямо на его глазах, - он пальцем показывает прямо в центр моего лба.
Меня сковывает ужас.
- Ты идиот, - говорю я, хмыкаясь, - он не пойдет на сделку с тобой. Убей меня сейчас и покончим с этим.
Папа улыбается, затем качает головой.
- Было бы грустно оставлять его без праздника, верно, милая? Он превратил мою жизнь в пепел, а я превращу его.
Я не теряю надежды найти пути выхода.
Может попробовать выйти из машины на ходу? Я получу переломы, но я хотя бы останусь жива и выберусь оттуда. Или нет. Трасса пустая, вокруг только одни леса, поэтому если я даже выскочу на ходу, они остановятся и подберут уже сломанное тело.
Хоть бы Хёнджин успел.
Я перевожу дыхание, потому что мне становится трудно дышать с каждым вздохом. Сердце колотится в груди явно в большей скоростью, чем сейчас едет эта машина, так как я понимаю, что чем дальше мы едем, тем быстрее мы приближаемся к моей смерти.
На улице еще светло, но уже достаточно поздно и облачно, чтобы на дорогу пала тень. Нужно попытаться найти способ сбежать.
- Черт, - шипит водитель, вдавливая педаль газа в пол.
- Ну что за сукин сын, - вздыхает отец, смотря в зеркало заднего вида.
Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть о чем они говорят. Сзади видно, как на большой скорости за нами едут несколько машин.
Одна из них - черный Додж.
Мурашки бегут по моей коже. Неужели он восстановил ее? У него получилось?
Я так сильно жалела, что разбила эту машину, но в тот момент я не была подвластна своим чувствам. Несколько внедорожников летят прямо за машиной Хёнджина и я вижу, как из одного из них вылазит в окно большой парень в форме с автоматом в руках.
Слезы счастья текут по щекам. У меня покрайней мере есть шанс. Он пришел за мной. Как и обещал.
Мужчины, сидящие рядом со мной громко матерятся. Отец вылазит в окно и выпускает из пистолета несколько пуль, но судя по тому, что Хёнджин продолжил лететь по дороге как и летел - в него не попало.
Черный Додж за считанные секунды догоняет наш внедорожник и я вижу, как он близко прижимается, пытаясь заставить водителя остановиться. Но короткостриженный водитель даже не думает отступать. Он давит на газ еще сильнее, пока отец стреляет по стеклам Доджа.
Не разбиваются.
Я начинаю кричать, чтобы создать суматоху и попытаться ослабить бдительность водителя, но мужчина, сидящий рядом со мной дает мне пощечину. Кровь собирается во рту и я плюю ее прямо ему в лицо.
Мне нужно показать Хёнджину, что я здесь.
Я опускаю стекло и вытягиваю наружу связанные руки, чтобы он увидел с какой стороны я нахожусь. Мужчина оттаскивает меня назад за волосы и что-то орет мне в ухо на незнакомом для меня языке.
Страх и ужас сковывает мое тело и легкие, когда он крепко сжимает меня, запуская руки туда, куда не нужно. Он обхватывает своими липкими грязными ладонями мою грудь через рубашку и я яростно кричу, дергаясь. Он закрывает мне рот, тяжелым дыханием обдувая мою кожу.
Боковым зрением, я замечаю, что Додж Хёнджина немного отстает, а затем ныряет влево, в одну из проселочных дорог.
Слезы текут ручьем, когда я зажмуриваю глаза, пытаясь перетерпеть это противное чувство.
Если он свернул, значит так надо. Он не бросит меня. Он знает, что делает.
Рука мужчины, который держит меня, медленно лезет мне под юбку между ног, вероятно, чтобы перехватить момент полапать меня, пока происходит полное сумасшествие. Но не успеваю я что-либо сделать, как громкий скрежущий звук режет воздух, машина дергается в сторону и мы слетаем на обочину.
Я слышу как на улице идет перестрелка, но мне невероятно тяжело выбраться, учитывая, что на мне без сознания лежит мужчина, который только что зажимал меня. Полагаю, именно это и позволило мне не получить какую-либо травму.
Я прилагаю все силы на то, чтобы оттолкнуть от себя тяжелого потного сообщника отца, открываю дверь внедорожника и выползаю наружу.
Я оборачиваюсь.
Мне стоит найти Хёнджина или кого-то знакомого, потому что я полностью растеряна и не понимаю куда бежать. Люди стреляют, подъезжают еще машины и я не понимаю кто здесь хороший, а кто плохой.
Я осматриваю повреждения машины, пока крадусь за каким-то кустом и замечаю Додж. Его перед всмятку.
Хёнджин протаранил бок внедорожника и теперь его любимая машина точно не подлежит восстановлению.
Где он сам? Господи. Сердце громко стучит в моей груди, пока я испуганно наблюдаю за тем, что происходит перед лицом.
Хруст под ногой заставляет меня притихнуть и посмотреть вниз. Стекло. Мне нужно развязать руки. Я хватаю стекло и зажимаю его крепко в руке.
Захлебываясь в слезах, я встаю на ноги и отбегаю подальше в лес, чтобы не получить пулю, но хриплый голос заставляет меня ускориться.
- Куда же ты? - шипит отец, появившийся непонятно откуда.
Мое тело болит от повреждений, я потеряла сегодня много крови, но я все равно продолжаю бежать по траве и веткам глубоко в лес, стараясь вилять, потому что отец достает из-за спины пистолет, направляя его на меня. Я плачу, силы на исходе, но я продолжаю бежать.
- Стой, - кричит он, но я не останавливаюсь.
Слегка обернувшись, чтобы понять, насколько близко он ко мне, я продолжаю быстро бежать по веткам, которые впиваются мне в голые ноги, а связанные руки не позволяют мне взять что-нибудь, чем я могла бы защититься.
- Не делай этого! - кричу я, захлебнувшись в слезах.
Господи, мне кажется, что я сейчас потеряю сознание. Я не могу бежать. Я не могу.
Когда я думаю, что уже все - я спотыкаюсь о бревно и лечу прямиком вниз лицом в землю.
Тяжелый хриплый стон вырывается из меня, когда я понимаю, что отец настиг меня.
- Сука, - шипит он, хватая меня и поднимая на ноги.
Отец в крови, но продолжает творить издевательства. Так было всегда. Я умирала, но продолжала бороться, а он до последнего творил что-то жестокое и необъяснимое.
Мужчина тащит меня за собой, пока я брыкаюсь и дергаюсь и когда мы выходим из леса, в секунде, я думаю, что мое спасение будет здесь. Но легко ошибаться, когда ты не видишь эту местность.
- Все было бы проще, если бы вы не доставляли мне проблем, - рычит отец, пока ведет меня дальше из леса.
Я замечаю, что мы подходим к небольшому обрыву. Как мне казалось.
Но когда отец поддаскивает меня к краю, я смотрю вниз и замечаю огромный каньон, на обрыве которого мы стоим.
Господи. Я зажмуриваю глаза. Я ненавижу его. Я ненавижу все это.
Какого черта я так долго боролась? Какого черта боролся Хёнджин?
Когда я думаю об этом, слышу как папа смеется.
- Вот и ты здесь. Умный мальчик, - ухмыляется папа и я открываю глаза.
Из леса к нам выходит Хёнджин, полностью залитый в крови. Он не торопится, зная, что отец не причинит мне вреда, пока не выскажет все свои требования. Хёнджин держит отца на прицеле своего пистолета, когда приближается к нам.
- Отойди от нее, - говорит он.
Несколько внедорожников появляются сзади него и за ними около десятка мужчин с автоматами.
Я не могу выдохнуть. Я не могу почувствовать облегчение. Я все еще стою у обрыва, все еще стою на краю, а пистолет отца приставлен к моему виску.
- Сейчас ты не тот, кто выдвигает требования, - улыбается папа. - Стреляй. Только если я опущу руку, а я её опущу, когда ты выстрелишь в меня, Ари полетит в обрыв.
Я снова зажмуриваю глаза, когда горячие слезы текут по моим щекам. Я буквально чувствую как сыпется земля под моими ногами прямо вниз и единственное, что прямо сейчас спасает меня от смерти - это рука моего отца.
Я ловлю момент, поэтому совсем незаметно и аккуратно пытаюсь резать веревку осколком, параллельно нанося раны на руки, но я не обращаю на них внимание.
- Что ты хочешь? - сдается Хёнджин, все еще держа пистолет перед собой.
- Мне нужно два миллиона долларов и частный самолет до Южной Америки, - папа улыбается. - и неприкосновенность, естественно.
Хёнджин усмехается.
- Ты ублюдок. Ты убил мою мать, чуть не убил Ари и требуешь, чтобы я предоставил тебе все это? Ты еще более наглый, чем я мог себе представить.
Отец вздыхает.
- Я забыл самое главное требование.
Хёнджин молчит, разглядывая меня на повреждения, поэтому его особо не заботит то, какую речь ведет отец.
- Ты встаешь на колени, либо я отпускаю её вниз, - продолжает он.
Из моего горла вырывается всхлип. Я дрожу, потому что я ужасно боюсь упасть туда, но и я не хочу, чтобы Хёнджин делал это. Мой отец убил его мать. Изнасиловал и убил. Он монстр, Хёнджин не должен опускаться перед ним на колени.
- Урод, - шипит Хёнджин, затем смотрит на меня.
Я не могу прочитать его взгляд, но он выглядит уверенным, когда дает знак вооруженным парням не стрелять, откидывает пистолет и медленно опускается на колени.
Перед десятками его людей.
Я быстрее начинаю двигать рукой, чтобы как можно скорее перерезать веревку.
Все это время, пока Хёнджин опускается на колени, он не смотрит на моего отца. Он смотрит на меня и выглядит так уверенно, как не выглядит никто.
Самый умный, самый опасный, самый уважаемый и уверенный человек опустился на колени перед человеком, который жестоко убил его мать. Ради меня. Чтобы не пострадала я.
Рыдание вырывается из меня и мне хочется кинуться к нему, но я крепко зажата в цепких руках и с пистолетом у виска.
- Тише, моя кошечка, - Хёнджин слегка улыбается, негромко говоря мне, стоя на коленях - я здесь. Я пришел за тобой. Обещаю, что ты будешь в порядке.
Даже стоя на коленях он все равно не является униженным. Он выглядит гордо, красиво и уверенно, будто это все мы стоим перед ним на коленях, а не он. И он успокаивает меня. Даже в этой ситуации.
Я плачу не потому что боюсь умереть. Я плачу, потому что я не хотела, чтобы он был здесь в этой ситуации. Я ненавижу, что ему приходится делать это, ради того, чтобы я была жива.
- Как мило. Мне нравится, что ты стоишь передо мной на коленях, - улыбается он, - прям как и твоя мама, когда умоляла меня не убивать её. Эта сука узнала о моих махинациях и о торговле людьми и мне пришлось убрать её. Извини, Хёнджин, но так вышло. А еще ты разрушил все, что я тщательно строил годами. За это ты должен извиняться. Выполни мои требования.
Руки Хёнджина сжаты в кулаки я уверена, что он еле держится, чтобы не кинуться на него. Но его сдерживает только то, что я в руках человека, который может убить меня одним жестом.
Отец убирает пистолет от моего виска и направляет на Хёнджина. Я уверена, что перестала дышать, но Хёнджин остается невозмутимым, когда поворачивается в сторону его вооруженных людей.
- Не стрелять, - громко говорит он, - даже если он выстрелит в меня, ни одна пуля не должна попасть в него.
Я знаю почему он это делает. Если будут стрелять в отца - я упаду вниз.
Я реву как сумасшедшая. Я понимаю, что остались считаные минуты до того, как случится непоправимое, поэтому режу еще сильнее, пытаясь казаться незаметной и плачу так сильно, что ничего не вижу. Мне так страшно, что отец выстрелит в него. Я не переживу этого.
Веревка падает прямо в обрыв и я с облегчением выдыхаю.
- Позвоните Феликсу, - говорит Хёнджин, - он должен выполнить все требования Чон Джонхвана.
Черта с два.
- Спасибо, - улыбается папа, - а теперь попрощайся с жизнью, маленький суч...
Я бью отцу по руке со всей силы, чего он явно не ожидает. Раздается громкий выстрел, пистолет падает на пол и я в ужасе хватаю его, после чего направляю на отца.
Я не думаю ни секунды, когда делаю выстрел, целясь в голову и отец, явно растерянный, замертво падает в обрыв.
Я лежу на земле, в шоке уставившись на место, где только что стоял отец. Теперь его нет. Он погиб. Все закончилось.
Хриплый кашель вытягивает меня из тумана и я резко поворачиваюсь. Хёнджин сидит на земле, ноги вытянуты перед собой и слегка согнуты в коленях.
Адреналин по-тихоньку покидает мое тело, поэтому мое тело снова начинает болеть, а силы покидают меня. Я пытаюсь как можно быстрее ползти к нему. Я жива. Он жив. Господи, мы вместе.
Я бросаюсь к нему на шею, чуть ли не залезая на колени.
Хёнджин обхватывает меня двумя руками, крепко обнимает и зарывается лицом в мои волосы.
- Умоляю, скажи, что ты в порядке, - хрипит он. - скажи, что ты цела. Пожалуйста.
Я плачу навзрыд, прижимая его к себе.
- Я в порядке, - шепчу я, - ты спас меня. Все хорошо.
Хёнджин выдыхает, слегка отстраняется и касается руками моего лица, осматривая на повреждения, затем нежно целуя в лоб.
Только спустя пару секунд я замечаю, какие липкие у него руки.
И все в крови.
- Почему? Почему твои руки.. - я растерянно обращаю внимание на лицо Хёнджина и вижу бледное, почти еле живое лицо. - Хёнджин, ты...
И только отстранившись от него, я замечаю огромное кровавое пятно на его футболке, в районе живота.
- Я в порядке, - хрипит он, слегка сощурившись, - не плачь, mia anima. Я чувствую тебя.
А затем его голова падает на мое плечо и я начинаю истошно кричать.