ГЛАВА 40
Хван Хёнджин.
Не помню как пролетели следующие два дня.
После откровений с Ари я остался у нее ночевать, но как и предполагалось, между нами ничего не было. Не уверен, что это кому-то из нас в данный момент нужно, учитывая то, как сильно болит сердце у нас обоих.
Не считая трагедии, Ари все еще не планирует подпускать меня так близко к себе. Она все еще держится отдаленно и как бы сильно я не хотел поцеловать её в моменты, когда мне хуже всего и я в самом настоящем отчаянии, я понимаю, что не могу. Иногда, когда я смотрю за ней, когда она разговаривает с Феликсом, я не могу перестать думать, что если поцелую её, то я уменьшу боль в своей груди и заберу её боль.
Она не заслуживает постоянно страдать.
Я понимаю её боль, в целом. Она еще не совсем доверяет мне и чтобы добиться её доверия и прежней любви, я должен очень много стараться. Я буду ползать у нее в ногах, целовать землю по которой она ходила, но я верну ее, заставлю её снова доверять мне. А после этого никогда в жизни не подвергну свои действия сомнениям. Как минимум, потому что это мое единственное желание на оставшуюся жизнь, как максимум - это было последним желанием Харин.
Харин всегда видела мою любовь к Ари, даже когда я ее не видел. Она понимающе смотрела на меня, когда я наблюдал за восхитительной брюнеткой, к которой питал ненависть, как на тот момент я думал. Но уже тогда, она знала, что я не просто ненавижу её.
Я всегда смотрел на нее, когда она входила в комнату. Я всегда видел только ее, даже когда ужасно ненавидел.
И Харин знала.
Моя младшая сестра всегда все знала.
В первые дни после смерти сестры я много думал о том, чтобы уйти вслед за ней. Я был уверен, что перепишу все свое состоянии на Чон Ари, а затем исчезну. Умру. Настолько сильной была боль в моей груди. Но думая о том, что моя девочка останется здесь совсем одна, без меня - убивала меня.
Но боль в груди и всем теле не проходила. Сколько бы я морально не готовился к смерти Харин, я даже от части не был готов, что меня ждало, когда она наступила. Я все равно был убит горем.
Возможно, для босса мафиозной империи - это не совсем хорошая характеристика, но к черту это все. Я любил сестру больше жизни и теперь когда её нет я имею право испытывать агонию и боль после её ухода и плевать, что подумают другие.
Похороны прошли слишком быстро. Я плохо помню, как хоронили Харин, лишь помню нескончаемый поток людей, десятки вооруженных охранников, стоящих по периметру всего кладбища и охранявших Ари.
Не помню даже разговаривал ли я с кем-то, помню лишь момент, как очнулся у себя в гостиной, сидящем на диване и не моргая смотря в черный экран телевизора.
«Надо жить дальше.» - лишь мелькало время от времени в моей голове.
- Хёнджин? - женский голос заставляет меня врасплох и я, вздыхая, поворачиваю голову в сторону источника звука.
В проходе гостиной стоит О Соёль, одетая в черные брюки и такого же цвета блузку. Она ненавидела Харин. Неужели она думает, что весь этот спектакль со скорбью пройдет как она хочет и я поверю, что она действительно жалеет?
- Убирайся отсюда.
- Нам стоит поговорить, - тихо говорит она, переминаясь с ноги на ногу.
- Убирайся отсюда к черту, Соёль. Иначе клянусь всем, что у меня есть, я выстрелю тебе в голову не моргнув и глазом. - Мой голос пропитан ядом, когда медленно встаю с дивана, собираясь скинусь с себя черный пиджак, который остался на мне еще с похорон.
- Насчет ребенка...- она не отступает, продолжая говорить.
Не осознавая, что делаю, я вытаскиваю пистолет из пояса своих черных брюк и грубо прижимаю Соёль к стене, обхватив пальцами ее лицо и приставив дуло пистолета к подбородку.
Она зажмурилась, слегка задрожав. Не уверен, какой пример я сейчас подаю людям. Я всегда был джентельменом, пусть и совмещал в себе мерзавца, но я не причинял никогда физической боли женщине. Я бы не пошел на это.
- Пискнешь хоть слово про фальшивого ребенка и давай посмотрим, что я сделаю, - шиплю я, сжимая пальцами её челюсть достаточно, чтобы она напугалась, но недостаточно сильно, чтобы ей было больно.
Уверен, мои глаза сейчас бешенные и красные, руки трясутся от нервов и адреналина, который бушует во мне. Я невероятно зол, раздражен и уставший, поэтому я не хочу иметь дело с Соёль в день похорон Харин.
- Хёнджин? - нежный голос Ари заставляет мое тело ожить. - Пожалуйста, отпусти её.
Я смотрю на пистолет в своей руке, преставленный к лицу Соёль, свои пальцы, сжимающие ее челюсть.
Слезы рыжеволосой девушки катятся по её щекам, но она молчит, поджав губы.
Как же чертовски стыдно. Мне стыдно, что я проявил хоть какое-то проявление насилия в сторону женщины и мне стыдно, что свидетелем всего этого балагана стала Ари. Я всегда подавал пример уважительного человека. И, может быть, я не всегда проявлял себя хорошо и по-джентельменски с женщинами, с которыми имел связь на одну ночь, а также, может быть, я и глава преступного мира, который убивает людей так, будто щелкает семечки, но я никогда не опускался до этого. Пусть Соёль и заслужила.
Я пячусь назад и оставляю пистолет на кофейном столике перед диваном. Ари провожает меня взглядом, обеспокоенно разглядывая мое лицо.
- Это я впустила её, - говорит она. И прежде чем я бросаю на нее удивленный взгляд, она быстро добавляет, - то, что Соёль хочет сказать - важно.
Я усаживаюсь обратно на диван, полностью завладев вниманием Ари. Возможно, если она так сказала, мне стоит дать шанс Соёль объясниться.
- Говори или проваливай, - грубо говорит моя кошечка, бросая взгляд на пистолет, лежащий на кофейном столике.
Соёль обхватывает себя руками и всхлипывает. Лучше бы она сказала сейчас что-то хорошее, иначе я не уверен, как я буду действовать с ней. Она еще не получила по заслугам за то, что обманула Ари, но я даю слово, обязательно получит.
- Во-первых я хотела сказать, что мне очень жаль, что так вышло. Я понимаю, что сейчас мои слова ничего не стоят, но я просто чувствую, что должна это сказать. - она захлебывается слезами, а затем продолжает, - Хёнджин, ребенок действительно не твой. В ту ночь на благотворительном вечере, когда по твоей просьбе я накачала наркотиками Чонволя, я была так зла, что ты ушел за этой девушкой. Я напилась. И мы переспали. Я ужасно жалею, но позже я узнала, что беременна. Чонволь ужасный отец для будущего ребенка, а я так сильно влюблена в тебя, что я подумала...Я подумала, что ты обязательно женишься на мне, как только ты узнаешь, что я ношу твоего ребенка. Я не знала, что ты так сильно влюблен в Ари, что был готов поставить на кон все. Я думала, что ты не заикнешься о тесте ДНК.
Ари морщится от слов Соёль. Но, честно говоря, я не был удивлен такому исходу событий. Недели не совсем сходятся и к тому же, я не врал своей кошечке, когда говорил, что я не был безрассудным в плане секса с девушками на одну ночь.
- Ты думаешь, что ты первая девушка, которая хочет повесить на меня ребенка? - я вздыхаю, зарываясь рукой в волосы, - когда у тебя есть деньги и ты чуть симпатичнее обезьяны, многие девушки стремятся получить кусочек всего этого.
Ари не сводит взгляда с Соёль, которая рыдает, все еще стоя у стены, к которой я ее толкнул.
- Что насчет записей, которые ты мне включала? - шипит она.
- Они вырваны из контекста, - тихо говорит Соёль. - я была в тот день в компании Хёнджина и заглядывала в кабинет его дяди. Я поставила прослушивающее устройство, чтобы в случае чего получить компромат на тебя, Ари, но я не знала, что они заведут там именно этот диалог. Я вырезала нужные мне моменты. А запись, где он говорит о женитьбе - просто поддельная. Я взяла его голос. Я была уверена, что вы после этого никогда не будете вместе.
Руки Ари слегка потряхивает, когда Соёль выдает все как на духу. Она в полном раздрае, на грани слез. И когда я подумал, что возможно она сейчас успокоится: Ари хватает пистолет со столика и дрожащими руками направляет его на Соёль.
- Я чуть не убила себя из-за этого, - кричит моя кошечка. Слезы льются из её глаз прямо по щекам, - Я чуть не убила его. Здоровье Харин подорвалось от части из-за тебя!
Не уверен, что моя кошечка что-то видит, когда так сильно плачет и кричит на Соёль, но она дрожащими пальцами снимает предохранитель и готовится к выстрелу. В этот момент я понимаю, что я должен вмешаться. Ари на грани срыва и я не могу позволить ей сделать то, о чем она будет жалеть всю свою жизнь.
Я встаю с дивана, а затем осторожно обнимаю Ари со спины, нежно и медленно рукой убирая пистолет в сторону, чтобы она ненароком не убила Соёль. В ней сейчас растет жизнь и какой бы ужасной она не была, ребенок не заслужил этого.
- Тише, - шепчу я, нежно касаясь губами кожи у её щеки и уха, - возьми себя в руки, моя любимая. Ты пожалеешь.
- Я хочу убить её, - надрывающимся голосом говорит Ари.
- Она заслуживает этого, я знаю, - говорю я, пытаясь отвлечь её от пистолета в её руках. Я аккуратно убираю её пальцы, после чего забираю пистолет и убираю под пояс брюк. - Но она получит за всё, что сделала, самое жестокое наказание, la mia anima, la mia vita.
Я кивком головы указываю охраннику, стоящему в стороне, увести Соёль, пока взгляд Ари не сфокусирован на ней. Моя кошечка смотрит в сторону, слушая все, что я ей говорю.
- Ты обещаешь?
- Обещаю. Я даю тебе слово, что каждый, кто причинил тебе боль, будет наказан самым ужасным способом из всех.
Я обнимаю её, стоя сзади нее, прижимая к своей груди.
- Ты тоже причинил мне боль. - ее голос хриплый.
- Харин наказала меня. Я наказываю себя. Ты наказываешь меня каждую минуту, потому что самое страшное наказание для меня - быть рядом с тобой, но не иметь возможности прикоснуться к тебе и любить тебя открыто.