ГЛАВА 37
Хван Хёнджин.
Не могу поверить, что мой брат, который был для меня одним из самых ближайших людей на свете - пойдет на такое, чтобы вывести меня из себя. Не знаю, что он хотел от меня увидеть, какую реакцию, но я взбешен, хочу убить его и выпотрошить всего его внутренности. Затем забрать Ари и не выпускать её из своих объятий.
Но он все еще мой брат и я отдам за него жизнь, если это потребуется.
- Ты сам виноват, - спустя десять минут тишины и шмыганья носами заявляет Феликс, вытирая рукавом джинсовки кровь с лица.
Я поворачиваю голову в его сторону.
Мы сидим на крыльце особняка просто молча ничего не говоря друг другу. Кажется, мне придется делать зуб, а у Феликса сломан нос, но это не заботит нас прямо сейчас.
- Напоминаю, что это ты поцеловал мою девушку у меня на глазах, - говорю я абсолютно спокойно, хотя внутри меня кровь закипает.
В любую секунду я могу на него кинуться.
- А как еще нужно было заставить тебя взбодриться? - Феликс хмурится. - Ты упертый как баран, вообще не слушаешь что тебе говорят.
Он отрицательно качает головой, смотря на меня с осуждением.
- Я не узнаю тебя, - продолжает брат, - Хёнджин, которого я знаю никогда бы не оставил Ари. Он бы добился ее всеми возможными способами и через месяц мы бы все уже гуляли на вашей свадьбе. Какая к черту Италия? Харин нравится здесь. Она прикипела к Ари. Я прикипел к Ари. А ты вообще жить без нее не можешь, так куда ты вообще собрался?
- Я хочу как лучше...
- Как лучше будет только в том случае, если ты вернешь Ари и вы будете жить долго и счастливо. Как я еще должен был показать тебе, что она действительно может стать девушкой кого-то другого, а в скоре и женой? Как мне нужно было показать тебе, что ты теряешь её прямо сейчас? Но с поцелуем, я конечно, переборщил. Извини.
Кровь льется с его носа с ручьем и он не успевает вытереть её.
Я вздыхаю, снимаю футболку, отрываю от нее большой кусок ткани и подаю брату. Мне никогда не было жалко для него своей последней вещи, поэтому и сейчас мне не жалко испортить для него что-то.
Вероятно, он прав. Я совсем запутался. Я думал, что поступлю как будет лучше в первую очередь для нее, если уеду в другую страну и дам ей прожить эту жизнь без меня. Но я не учел одно: полагаю, Ари тоже любит меня и не смогла разлюбить за такой короткий срок.
Один раз я подвел её и подорвал ее доверие, но я хочу, чтобы в следующий раз она даже бы не смогла подумать, что я могу выкинуть что-то подобное. Мне не стоит опускать руки и я планирую добиться её, чего бы мне этого не стоило.
Жаль, что чтобы понять это, мне пришлось подраться с собственным братом. Он лучший человек, не считая моего дяди и сестры, которого я получил в своей жизни и он делает все, чтобы вправить мне последние крупицы мозга.
Когда я увидел, что Феликс целует её - мне хотелось умереть на месте. Только я могу целовать Ари, только я могу прикасаться к ней и никто другой. Это стоило усвоить в своей голове еще в тот день, когда я увидел её за углом кафе, когда она случайно застала мою потасовку с одним из свидетелей убийства моей матери.
Я должен был тогда догадаться, что эта девушка станет мне всем. Моей жизнью, любовью, моим солнцем и луной, моей погибелью. Она та, за кого я бы смог умереть.
Она та, ради которой я бы прошел через все круги Ада, лишь бы она улыбалась и никогда не знала печали.
Мне стоило задуматься об этом раньше.
Но я не люблю её.
Я...чувствую к ней кое-что большее. То, что я никогда не смогу объяснить.
Феликс усмехается и забирает кусок ткани у меня из рук, прижимая к носу.
- Последний раз, когда мы были в спарринге, ты не бил так сильно, - щурится брат.
Я улыбаюсь, похлопывая его по плечу.
- Тогда мне было жаль тебя. Сегодня я был готов тебя убить. - И если ты выбил мне зуб, будет плохо. Стоматологи дерут бешенные деньги.
Он кивает, продолжая молчать.
Мы сидим так еще несколько минут. Сейчас я не чувствую злобы на своего брата. Он сделал все, чтобы показать мне, что я запутался и я благодарен ему. Благодарен, что он не бросил в такой трудный момент.
Спустя несколько минут тишины, Феликс поднимает голову и вздыхает, смотря на звезды.
- Вообще-то я не должен тебе этого говорить, но Харин должна была вручить Ари билет в Венецию, чтобы она отдохнула пару недель. Но я думаю, что ты должен поговорить с ней до того как она улетит.
Я хрипло посмеиваюсь, смотря на брата.
- Что за вредная девчонка эта Харин.
- Она любит тебя, - пожимает плечами Феликс, - но и Ари она любит тоже. Самолет в шесть утра, надеюсь, что ты не опоздаешь.
Брат встает с крыльца и пошатываясь уходит внутрь особняка.
Чон Ари.
Я не спала всю ночь. А если считать точнее - вторые сутки. Меня срубает с ног каждую секунду. Надеюсь, что смогу удобно устроиться на месте, прежде чем погружусь в глубокий сон.
Мое место - прямо у иллюминатора. Я много раз летала на частном самолете вместе с отцом, но никогда не была в эконом классе обычного самолета, которым пользуются все люди.
Я думаю, что будь воля Харин, она бы предоставила мне личный самолет семьи Хван, но Хёнджин быстро бы узнал об этом и выследил мой путь. Но здесь он мне не нужен. Я хочу развеяться, выбросить все мысли из головы, а когда уже буду готова к тому, чтобы обдумать свой следующий шаг - я вернусь в город.
Не верится, что еще какие-то пять минут и мы взлетим. Я была в нескольких странах и в Италии тоже, но в Венеции - никогда. Мне всегда хотелось посмотреть эти красивые улицы и сам теплый город. Харин знает, что мне нужно, чтобы побыть наедине с собой.
Последние минуты, прежде чем зайти на борт, я мешкалась. Скажу честно - я не была готова к полету, боялась лететь куда-то совсем одна, но с другой стороны - это всегда пойдет на пользу.
Рядом со мной на место усаживается седовласая бабуля, положив свою маленькую сумочку себе на коленки. Я откинула голову назад и слегка прикрыла глаза, чтобы солнце из иллюминатора не доставляло мне дискомфорта, когда она стала ворчать что-то себе в кнопочный телефон.
- Сынок, я в самолете, - говорит бабуля, пытаясь услышать, что ей говорят с того конца телефона, - скоро буду. Рейс почему-то задерживают уже на несколько минут, мне это не нравится.
Действительно.
Посмотрев на свои часы, замечаю, что мы должны были взлететь уже как несколько минут назад, но с этим своим сонным состоянием я совсем забыла про подсчет времени. Еще не объявляли взлет, не выходили бортпроводницы, а это довольно странно.
Может быть не в частных самолетах так принято?
Дискомфорт немного прибавился, когда шум из колонок раздался по всему салону, как-будто кто-то шаркает микрофоном о стену или одежду. Люди завозмущались, морщась от неприятного звука.
- Добрый день, уважаемые пассажиры, говорит капитан корабля! - раздается по салону, затем снова шорканье и хриплый смех.
Голос. Я застываю от шока. Мне показалось?
Не планирую разбираться с этим, потому что через секунду разрыдаюсь, поэтому собираюсь воткнуть наушник в ухо, когда слышу очень знакомый голос из динамиков.
- Где-то среди вас сидит очаровательная девушка, которая очень сильно обижена на меня и я ее полностью понимаю, я чертов идиот. Я просто хочу попросить вас, чтобы вы уделили мне минутку, потому что я хочу сказать кое-что важное. - Хёнджин откашливается, - Ари, ты самое лучшее, что было в моей жизни. Ты единственная, кто делает меня живым.
Мурашки по моей коже пробегаются так быстро, что я их даже не замечаю. Мое сознание полностью погружено в этот знакомый голос и в то, что он говорит через микрофон.
- Мы можем выйти поговорить минутку? Не хочу никого пугать, но на самом деле я не умею управлять самолетом и если ты откажешься выйти поговорить со мной, то я попытаюсь взлететь, ты же знаешь. Знаю, что звучит как дешевая манипуляция, но я уже не знаю, что мне сделать, чтобы ты мне дала минуту времени.
Он идиот. Хёнджин просто грозится тем, что он возьмет и угробит никому не повинных людей.
- В свою защиту скажу, что я быстро учусь, поэтому шанс на то, что мы разобьемся - небольшой, - снова хихиканье, а затем он откашливается. - Извините, это была не совсем удачная шутка.
- Такой милый молодой человек, - бабушка рядом со мной хихикает. - эта чистая любовь такая бесценная.
Слезы катятся по моим щекам и, вероятно, довольно давно, потому что зрение затуманено, а лицо такое мокрое, будто я только что умылась собственными слезами.
- Если ты дашь мне минутку и все еще захочешь улететь, я отпущу тебя, чтобы ты отдохнула. Но ты должна пообещать мне, что мы поговорим после твоего приезда. - Хёнджин продолжает убеждать меня, пока бабушка рядом со мной вытирает глаза платочком.
Она замечает мои слезы градом и протягивает второй платочек мне, но у меня не поднимается рука, чтобы взять его, поэтому она сама вытирает мне щеки от слез и нос.
- Выйди и поговори с ним. Я не хочу умирать в самом расцвете сил, - вздыхает бабуля, трясущейся рукой, вытирая мне лицо.
Я киваю, а затем перелажу через её ноги. Я дам ему пять минут.
Только пять минут.
- В качестве извинения: каждому пассажиру в этом самолете будет предоставлено абсолютно бесплатное проживание в пятизвездочном отеле. Все расходы лягут на меня. Спасибо, что уделили мне время. Надеюсь, она не отвергнет меня снова.
Я иду по рядам абсолютно не замечая других людей. Мои ноги ватные, слезы текут не переставая, а некоторые женщины улыбаются мне в след. Кажется, что я вот вот упаду на пол, потому что у меня совсем нет сил держаться на ногах.
Когда несколько стюардесс пропускают меня на выход, солнце ударяет мне в лицо. Я замечаю Хёнджина стоящего недалеко от самолета в белой толстовке и серых спортивных штанах. Скорее всего, он только-только переоделся дома. Его волосы мокрые, поэтому капли падают прямо на его худи.
Его грудь с облегчением опускается в выдохе. Хёнджин не был уверен - спущусь ли я.
- Я рад, что ты вышла, - улыбается он.
- У тебя есть пять минут. Я не хочу задерживать людей, - говорю я сквозь слезы, все еще неустойчиво держась на ногах.
- Во-первых я хочу сказать, что ты лучшее, что было в моей жизни. Я хочу жить только когда ты рядом со мной. Мне не нужно ничего, если ты не будешь держать меня за руку.
- Во-вторых. Да, я виноват. Я идиот. Я правда заварил эту всю кашу из-за твоего отца. Мне нужно было достать доказательства его виновности в убийстве моей матери и я не придумал ничего лучше, чем сблизиться с тобой. Это ужасный поступок, но тогда я не знал то чувство любви, которое ты мне подарила. Единственное время, когда я тебе врал, это когда я притворился твоим другом, но в дальнейшем, вся эта романтическая суета, которая была у нас - это всё было честно. Я не врал. Я действительно вляпался по уши и я боялся сказать тебе, потому что боялся, что ты уйдешь от меня.
- Что насчет тех голосовых сообщений Соёль, где ты говорил, что женишься на ней? Я слышала это, - шиплю я сквозь слезы, вытирая их пальцами.
- Могу поклясться всем, что у меня есть, что я такого не говорил. Искуственный интеллект иногда решает многие вопросы, смонтировать можно что угодно. Она мне даже даром не нужна. Обещаю, что я докажу тебе, что ребенок О Соёль не мой ребенок. Я дам тебе все доказательства.
- Что, если окажется, что он твой?
- Такого не может быть, но если такой вариант существует, ты имеешь полное право отказаться от меня. Я не могу заставить тебя принять его.
- Хорошо, что дальше?
- В-третьих.. я не люблю тебя, Ари.
В горле все пересохло буквально за секунду. Я не могу поверить, что все это время, что я потратила на его объяснения были такими пустыми. Для чего это все? Для чего столько объясняться? Чтобы что? Потом сказать, что ты меня не любишь?
- Господи, какой же ты все-таки урод, - рыдание вырывается из моего горла и я разворачиваюсь, чтобы уйти отсюда к черту, когда он останавливает за руку.
- Я не люблю тебя, Ари. Это больше, чем любовь. Я чувствую тебя, - тихо говорит он и его слова заставляют дослушать его.
- Что это значит? - мои глаза блестят от слез, когда я слегка поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.
- Это не значит, что я чувствую касание твоего тела или слышу твой запах, это значит, что я чувствую все части твоей любви, твою печаль и радость. Это значит, что я рад, когда рада ты и значит, что мое тело оживает, когда ты входишь в комнату. Я чувствую тебя. Чувствовать - больше, чем любить, Ари.
- Что мне с этим делать прямо сейчас? - я закрываю рот рукой, чтобы не зарыдать.
Как же я сильно его люблю. И как бы я сильно не ненавидела его за все его поступки, какое бы отвращение не чувствовала за все, что он делал, я не могу прекратить любить его. Не могу не ощущать на себе все его признания в любви.
Что мне делать со всей этой информацией? Слова звучат так искренне и мне так хочется верить ему, но я не знаю можно ли мне сейчас довериться. Не разрушит ли он последнее, что осталось от моего сердца?
Хёнджин выдохнул с облегчением.
- Я не знаю, что еще сказать. Я сказал так много, но и в то же время так мало, потому что я хочу рассказать тебе кучу вещей, но у нас ограниченное время. Пожалуйста, дай мне шанс. Просто шанс. Я обещаю, что я никогда тебя не подведу.
Я медленно подхожу к нему и обнимаю за талию, аккуратно обхватывая его спину руками. Мне хочется упасть в обморок каждую секунду, но я держу себя в руках.
- Я не могу взять и довериться тебе, Хёнджин. Я хочу верить тебе, но пока не могу. Я так запуталась, - хныканье вырывается из моего горла и он крепче прижимает меня к себе. - Мне нужно подумать.
- Обещай мне, что ты сейчас полетишь в Италию, хорошо отдохнешь там и подумаешь над моими словами. Я дождусь твоего приезда и мы разберемся с этим вместе.
Я киваю.
- Я не знаю, но.. - я тяжело выдыхаю, будто тяжкий груз упал у меня с сердца, - но я постараюсь.
Хёнджин аккуратно, абсолютно не интимно целует меня в лоб, а затем отпускает.
А я теперь не уверена, хочу ли я уходить.