Вирус

Я молча следила за танцем искр, пытаясь смирить бушующий внутри страх, обрести ясность в этом водовороте неопределенности. Где-то вдалеке, словно предвестник беды, завыла сирена.

— Что это! — вырвалось у Никиты.

Паша вскочил, напряженно вслушиваясь.

— Похоже на полицейскую.

— Что будем делать? — мой голос дрогнул.

Мы торопливо затушили костер, сливаясь с тенью полуразрушенного здания. Сирена стихла, и на смену ее тревожному зову пришла звенящая, пугающая тишина. Я прижалась к Никите, чувствуя, как дрожит его плечо. Он удержал меня, когда я инстинктивно потянулась вперед, к свету.

— Тише, — прошептал он, его рука накрыла мой рот. — Кажется... военные.

Мы замерли, превратившись в статуи из страха и ожидания. И тут я услышала. Шорох, еле уловимый, но безошибочно указывающий на чье-то присутствие. Никита тоже услышал. Его зрачки расширились.

— Я их вижу, — прошептал он.

Я осторожно высунула голову из укрытия. Трое мужчин, облаченных в военную форму, стояли у нашего потухшего костра, где еще вился тонкий дымок. Расстояние позволяло расслышать обрывки их разговора.

— Антон, смотри, угли еще теплые, — сказал один, наклонившись.

— Ты прав, кто-то был здесь, — отозвался второй, более высокий.

Третий, закурив, обвел взглядом окрестности. Его взгляд остановился на мне. Я резко отпрянула, сердце забилось в дикой аритмии. Никита прижал меня к стене, его рука снова на моем рту. Послышались шаги, приближающиеся к нашему укрытию. Звук стал нарастать, становиться всё ближе. Он был рядом. Я чувствовала его дыхание, ощущала резкий запах табака.

— Серый! Эй, какого ты там забыл? Дуй сюда, мы уезжаем, — окликнул кто-то. — Здесь никого, поехали. Боссу люди нужны. В центр, думаю, там еще кто-то остался.

Шаги затихли, голоса растворились в тишине. Переждав еще несколько тягучих минут, мы выбрались из своего убежища. Подошли к кострищу. Паша вышел на тропу, внимательно осматриваясь.

— Чисто, уехали, — объявил он.

Вика, опустив голову, села на поваленное бревно.

— Кто это, черт возьми, был?

Я подошла и села рядом.

— Мы с Крис слышали, — проговорил второй голос.

Никита присоединился к Паше.

— Они искали людей для какого-то Босса, — продолжила я.

Саша, кашлянув, добавил:

— И одеты были... в военную форму. Такая же, как у тех, кого мы видели на дороге.

— Ты прав, — подтвердил Паша, его взгляд устремился к дороге. — Хорошо, что они нашу машину не заметили.

— Значит, план меняется, — решительно произнес он. — Перебираемся в дальнее здание. Рисковать нельзя.

Так мы и сделали. Перенеся вещи, остальные легли спать. Я и Паша остались на дежурстве. По сути, следовало отдыхать мне, но тревога за ребят не давала покоя, и я уступила.

Я сидела на холодном бетонном подоконнике, всматриваясь в непроглядную темень леса. Тишину нарушало лишь мирное сопение спящих. Подошел Паша.

— Ты как?

Я выдохнула, чувствуя, как веки наливаются свинцом.

— Всё хорошо. Если устал, ложись. Я подежурю.

Паша цокнул языком.

— Кристина, тебе нужно отдохнуть. Ты вторые сутки не спишь.

В его глазах, сердитых на первый взгляд, мелькала искренняя забота.

— Поверь, я в порядке. На курсах военной подготовки нас учили не спать сутками. Для меня это легко.

Мой отец, бывший военный, начал готовить меня к жизни с раннего детства. После того, как он был тяжело ранен, отец решил, что я должна уметь постоять за себя. В пять лет я уже знала, как выживать в дикой природе, в семь — как управлять автомобилем, а стрелять из любого оружия — как из своего. Дзюдо, карате и, по настоянию мамы, вокал — все это сделало меня той, кем я являюсь. У меня достаточно навыков, чтобы выжить.

Паша глубоко вздохнул.

— Знаю, но прошу, отдохни.

Я кивнула.

— Хорошо, посплю.

Отобрав у Никиты второе одеяло, я улеглась рядом с огнем. Отец всегда говорил, что сон в таких ситуациях необходим, но и опасен. Я долго ворочалась, прежде чем сдаться объятиям Морфея.

Глаза открылись резко. Я проснулась от жалобного воя, пронзившего ночную тишину. Все спали. Взяв биту и нож, я тихо выскользнула наружу, направляясь на звук.

Рассвет уже занимался, окрашивая небо предрассветными красками. Пробираясь сквозь густой лес, я чувствовала, как ветки царапают кожу, хлещут по лицу. Вой становился громче. Проломившись сквозь заросли, я увидела...