Наследие. Грехи семей

Москва.

Стол, окружённый людьми был готов взорваться от напряжения. Оборванный, окрашенный кофе листок, лежал в центре этого стола, и был загадкой, которую было так сложно разгадать. Но она была не единственной проблемой, был ещё и Кирилл.

—Я не позволю сукиному сыну обхаживать мою дочь! - рявкнул Костя, чьё сердце уже не выдерживало обстановки вокруг, — ты как вообще додумалась с ним связаться?!

—Любовь, - пожимая плечами говорит Кирилл, пока Алиса словно меж двух огней разрывается между отцом и "парнем", — да, Лисичка?

—Да, любимый, - сквозь зубы произнесла Алиса, и брови Фины взлетели вверх.

Девушка считала Алису близкой подругой, но как же она была удивлена, что та не посвятила ее в такие подробности ее личной жизни.

—Ты ж моя булочка, - ответил Тимофеев, и в его сторону двинулся Костя, но Лера его удержала.

—Дома я откушу тебе язык, - возмутилась Алиса шепотом, и уперлась руками в бока, оглядывая семью, — так. Валера на свободе, Кирилл больше никому не мстит, потому что влюблён в меня.

Девушка в душе надеялась на то, что эти слова являются правдой, а Кирилл же в этот момент пытался убедить себя, что это ложь. Каждый надеялся на свою правду.
Лера дрожала, придерживая мужа за руку, пока дочь распиналась перед всей семьей, а Валера скрестив руки на груди, качал головой, осознавая размер трагедии. Но выбор есть выбор, и вспоминая боль своего расставания с Есенией из-за Вовы, мужчина понимал, что точно лезть в отношения племянницы не станет.

—Я хочу, чтобы вы приняли мой выбор, - тон Алисы становился все увереннее, а лицо Кости все злее и злее, — мам, пап. Я хоть раз давала вам повод разочароваться во мне?

—Принцесса, - тихо начал Костя, делая вдох и выдох для своего спокойствия, — он, конечно, сделал много хорошего, когда спас нас, но и сделал много плохого. Не забывай, чей он сын. Его отец не был святым.

Упоминание отца задело Кирилла, и он напрягся. С лица сползла усмешка, а затем ярость окутала мужчину.

—Права не имеете судить моего отца. За собой смотрите, - рявкнул Кирилл, и Алиса одарила его злобным взглядом, — мне Алиса нужна, а не вся ваша шайка.

—Не шипи на отца, - возмутилась Алиса, и схватив мужчину за руку, уперлась грудью ему в грудь, — помолчи, я разберусь.

Кирилл же в свою очередь проигнорировал просьбу-приказ, и обвив тонкую талию Алисы рукой, прижал к себе, заставляя всех удивиться.

—Она со мной, она – моя, - тон был грозным и уверенным, поэтому на лицах присутствующих выступило восхищение, смешанное с непониманием, — кого что не устраивает, ваши проблемы. Мне ваша семейка не сдалась.

Не дожидаясь какого-либо ответа, мужчина двинулся к выходу, завлекая с собой ошарашенную Фитилеву. Он был мужчиной, и плевал он на любые правила.

—Алиса! - раздался грозный голос отца, и Алиса была готова развернуться, но Кирилл не долго думая закинул ее на плечо и хлопнул по ягодице.

—Пап, прости! - успела выкрикнуть Алиса, прежде чем мужчина унёс ее в свою машину.

Валера двинулся к входной двери, и столкнулся в коридоре с Анитой, что приехала, несмотря на указ сестры оставаться в квартире. Она накинулась с объятиями на дядю, прежде чем услышать крик собственного отца.

—Он злится на тебя? Что произошло? - бормочет девушка, и хмурится, — я слабо поняла, но слышала о записке и измене.

—Поверь, чтобы злиться на меня, нужно обойти мою жену, - отвечает Валера, и пожимает плечами.

Есения была непроходимой границей даже для самых близких людей. Если дело касалось ее мужа,  она превращалась в гребаного монстра, которого было сложно остановить.

—Это невозможно, я думаю, - отвечает Анита, усмехаясь, — а Алиса где?

Удар от Алисы приходится по плечу мужчины, когда он запихивает в машину и садится на водительское сиденье. Повернувшись, он одаривает ее разъяренным взглядом, но ее это не пугает.

—Не смей больше никогда так делать! - выкрикивает девушка, но Кирилл будто не слышит, усмехается и заводит машину, а затем вылетает с улицы, — ты слышишь меня? Ты не имеешь права так говорить с моей семьей! С моим отцом!

—Он не имел права затрагивать тему с моим отцом! - отвечает грубо Кирилл, и сжимает руль, пытаясь сдерживать свои эмоции, — закроем гребаную тему, или я взорвусь.

Последнее, что бы он хотел, это обидеть Алису в моменте гнева.

—Я живу с тобой только для того, чтобы обезопасить свою семью, - выдает Алиса, и поворачиваясь корпусом к Кириллу, облизывает высохшие губы, — то, что я закатила концерт перед отцом ничего не значит. Я уберегала Аниту.

—Плевать, - лжёт Тимофеев, и начинает нервничать ещё больше. Кровь начинает закипать, и он стискивает челюсти, пытаясь не обращать внимания на Алису.

—Ты мне не нужен, - говорит Алиса снова, будто провоцирует, пытается заметить испуг или страх в глазах мужчины.

Страх потерять ее. Скорость на спидометре растёт, но Алиса не успокаивается. Видя, как нервничает светловолосый, она повышает тон.

—Мне ничего от тебя не нужно. Я все равно оставлю тебя, когда придёт время уехать в Америку на учебу, а это будет совсем скоро. Прими тот факт, что я ненадолго скрашиваю твою чертову скучную жизнь.

—Мне поплакать? - рявкает Кирилл, и его сердце обращается в камень.

Держать себя в руках становилось все тяжелее, и Алиса буквально выводила его на эмоции, хотела добиться честности, хотела услышать хоть что-то из его уст. Все эти две недели они вели себя так, будто ничего не изменилось, будто он не отпускал ее домой, будто она не оставалась с ним добровольно. Будто он ей был не нужен. Будто она ему была не нужна.

—Ты полный урод, - восклицает Алиса, и делает глубокий вдох.

—Так надо было уходить, когда я давал тебе такую возможность, - возмущается Кирилл, и тормозит около тротуара, а затем поворачивается лицом к девушке, что выглядит ошарашенной, — выходи. Иди. Возвращайся домой.

Фитилева сглатывает, и хватается за ручку, но дверь не открывает. Мысли начинают спутываться, и желание остаться растет.

—Ты просто играл со мной, - проговаривает Алиса, и впервые опускает глаза в расстроенном тоне. Его сердце замирает, и он затаивает дыхание, — а теперь выбрасываешь, как гребаную куклу.

—Я играл? - резко выкрикивает Кирилл, дёргаясь в сторону девушки.

Его лицо оказывается недалеко от ее, и искры начинают разлетаться в разные стороны.

—Ты, блядь, воспользовалась мной. Ты завела эту игру, и хочешь меня в ней же и обвинить? Я отпускал тебя два гребаных раза, но ты оставалась! Так, скажи, блядь, зачем?

—Хотела! - вскрикивает она, смотря в глаза мужчине, и ее веки начинают дрожать, — я всегда делаю то, что хочу! Я осталась, потому что хотела, но ты выпроваживал меня так, будто не желал меня рядом!

—Твою же мать, - шипит Кирилл, и хватает девушку за горло, но нежно и бережно, лишь придвигая ее к себе, — как ты, блядь, могла подумать, что ты можешь быть нежеланна, Лиса? Ты гребаная богиня, окстись.