Сердечный приступ
Москва.
За круглым столом сидело четыре взрослых мужчины, за их спинами возвышались жены, а напротив всей этой идиллии стояли их дети, кто-то закатывал глаза, кто-то вообще не понимал, к чему этот "ковёр", а кому-то пришлось поддерживать вату в носу, потому что кровь не переставала бежать из ноздрей.
—Итак, - начала Есения, поглаживая Валеру по плечам, — все мы тут взрослые люди, и битых морд нам хватает, я считаю.
Марат сжал кулаки а Влад усмехнулся, радуясь тому, что сегодня мордобой завёл не он. Диляра тряслась как будто в доме было очень холодно, но продолжала выдерживать злой взгляд отца на себе, пока Фина и Мира мирно стояли, а сестры Фитилевы шуточно корчили родителям рожицы.
—Наша главная проблема, как оказалось, выбор наших детей, - снова проговорила Есения, и Фина тяжело вздохнула, а Саша поддержала ее взглядом. Она была единственной, кто знала о боли девушки, — но если вспомнить нас в их возрасте, у нас уже были дети.
—Особенно у меня в шестнадцать был ребёнок, конечно! - воскликнул Марат, и попытался встать, но Айгуль давлением на плечи заставила мужа сесть обратно, — Еся, несёшь херню.
—Мне хватило разбитого лица моего сына, - рявкнула женщина, и сразу же метнулась глазами к Вахиту, он даже не моргнул, — Ренату хватает и носа, перестань орать!
Суворов выдохнул, но не перестал недовольно поглядывать на дочь и Рената, что все боролся с выпадающей ватой из ноздрей.
—Мира и Влад вместе. Это факт, который никто больше оспаривать не будет. Расставание не равно желание убить моего сына, я ясно разъясняю? - проговорила Туркина, и Саша усмехнулась, а Вахиту пришлось ущипнуть ее, чтобы она прикрыла рот, — Фина и Денис тоже вместе, и Денис не равно боксерская груша при расставании, ты понял меня, сынок?
Лицо Влада окаменело, и он недовольно отвернулся, а у Фины чесался язык, чтобы оспорить данный факт.
—То, что происходит между Ренатом и Дилярой не является отношениями, ты чего ему с бошки то в нос дал? - возмутилась Еся, смотря на младшего брата, которому для большего шарма не хватало дыма из ушей.
—Ей шестнадцать.
—А тебе сорок три, тебе завидно? - прыснула Есения, и все залились смехом, кроме Марата, что зеленел от злости ещё больше.
—Дело не только в Марате. Я не позволю взрослому мужику совращать мою дочь, - заговорила Айгуль, что обычно была далека от скандалов и любых разборок, — их разница составляет семь лет, и если вы ещё раз приведёте в пример Фаю и Гришу, я не выдержу. Ей было восемнадцать в момент их знакомства, в момент их отношений, в момент рождения Дениса. Разные ситуации.
Диляра неожиданно обошла стоящую между ней и Ренатом Фину, и вцепилась парню в локоть, от чего все опешили.
—Я пойду к доктору, если вы отстанете от него, - проговорила девушка, и Ренат напрягся, опуская глаза на нее, — и если вы перестанете говорить о том, что я все еще ребёнок. В противном случае я скорее скинусь с многоэтажки, чем зайду в кабинет психиатра или психолога.
—Диля! - удержать Марата не удалось, и он вскочил с места, ударяя кулаками по столу, — не дури. Не манипулируй и не шантажируй меня!
—Буду, - во банк пошла Диляра и сжала руку Рената сильнее. Он немного наклонился к уху девушки и зашептал.
—Сейчас они обрушат на нас этот гребаный особняк.
—Доверься мне, - прошептала Диля в ответ, и снова повернулась к взрослым, которые кучей успокаивали Марата. Она прокашлялась, и продолжила, — он стоит рядом со мной, и приступов нет, даже когда вы орете как резаные. Вы готовы пожертвовать моим здоровьем, чтобы доказать всем и мне в том числе, что я ребёнок?
—Диляра, - уже возмущённо заговорила Айгуль. Было видно, что женщина испытывает страх вперемешку с осуждением, — не доводи отца.
—Мой возраст достигает согласия, разве нет? - проговорила Диля, и повернувшись к Ренату, резко встала на носочки, и поцеловала его в губы, причём затяжно, не слабо, но неумело.
—Твою мать, - прохрипел Марат, падая на стул и хватаясь за сердце. Айгуль приложила руку ко рту, а Саша покачала головой, вспоминая свой обморок, когда она узнала об отношениях Миры и Влада.
Как только Диляра распахнула глаза и снова опустилась на пятки, Ренату понадобилось несколько секунд, чтобы осознать происходящее. В душе забурлило с бешеной силой во время этого легкого, немного странного поцелуя, и сейчас, смотря на Диляру сверху вниз, ему пришлось сглотнуть и сдерживать желание вцепиться в ее губы.
—Это сделала я, мне будут разбивать нос? - произнесла Диля, и увидев отца, которому стало плохо, сразу же задрожала и отпустив Рената дёрнулась к столу, — пап? Папа! Папа!
Девочка обогнула стол, и подлетев к отцу, что тяжело дышал, вцепилась ему в руку, пытаясь докричаться до него, но он лишь тяжело дышал, и продолжал одной рукой держаться за сердце. Еся тут же побежала за аптечкой, а Айгуль слабо била мужа по щекам.
—Папа! Пап, папа! - уже громче кричала Диляра, на глазах навернулись слёзы, и ее руки затряслись, — папа, папа, прости меня! Пап, папочка! Пап, я больше так не буду, не делай как дедушка только, пожалуйста!
—Честно признаюсь, - прохрипел Марат, у которого прихватило сердце, — я ожидал проблем от Русика, но не от тебя, доча.
—Папа, - уже всхлипывая проговорила Диляра, и Есения подбежав, уложила под язык брату таблетку, а через минуту он уже вздохнул легче, — пап, прости!
Глаза Марата поднялись к Ренату, что как вкопанный стоял на месте, и не понимал, как реагировать.
—Хоть пальцем ее тронешь до совершеннолетия, убью, - проговорил Суворов, и Диляра налетела на него с объятиями, а Саша обняла Айгуль, что качала головой и плакала.
Ренат кивнул и облегченно выдохнул, но обстановка была адовой, казалось, воздух вокруг был накалён до предела, а земля из под ног была готова уйти. Все это было тяжким грузом, ответственностью, о которой парень даже не задумывался, ведь считал Диляру недосягаемой. Вдруг все в этот год перевернулось.
—Думаешь, мы были хуже? - прошептал Валера, нависая над Есенией, пока она следила за состоянием брата издалека.
—Наши дети не убивали людей, и не терпели тех ужасов, зеленоглазый. Мы определенно хуже них.
—Фина расстроена. Давно вижу, но думаю, с ней стоит поговорить тебе, - произнес мужчина, кивая в сторону дочери, что как изгой стояла у стены, и обхватив свои плечи руками, даже не смотрела на происходящее.
—Знаю. Поговорю, когда наш дом снова станет только нашим. Мы продолжаем жить в теремке, не находишь? - ответила Еся, и запрокинула голову назад, а Валера поцеловал ее в лоб, одаривая тёплым взглядом, — годы нихрена не меняют.