Давай дружить?

Очнувшись на полу и вспомнив произошедшее, я рванула к противоположной стене, вдавливаясь в неё спиной. На глаза попалось лезвие, которого раньше тут не было: у края кровати блеснула «Надежда». Схватив её и выставив перед собой, я бешено крутила головой, выискивая в комнате новое лицо.

Но всё было спокойно. Даже шнур питания уже был подключен к компьютеру. Достаточно долго просидев в ножом в руках, гипнотизируя черный монитор, я чуть успокоилась и подползла к нему ближе.

— Эй, — голос звучал сипло, — ты там? Как тебя зовут? Кто ты?

— Вообще-то, здесь, — раздался сухой кашель за спиной. Я едва не подпрыгнула до потолка. Со стороны ванной вышел эльф, его плечи мелко тряслись от смеха. — Меня зовут Бен. Утопленник.

От неожиданности я охнула и, потеряв равновесие, рухнула на пол. Плечо прострелило острой болью; я стиснула зубы, чувствуя, как на глазах закипают слезы.

— Боишься? Правильно делаешь, Ри-на, — он особенно выделил моё имя, растягивая губы в неестественной, слишком широкой улыбке. Эльф протянул мне руку — кожа на ней была синюшной, покрытой трупными пятнами, а ногти казались угольно-черными. От его тона по коже пробежали ледяные мурашки. Передо мной стоял ещё один ненормальный. Я побоялась принять его помощь.

Хотя ступни и болели, я поднялась и отступила на пару шагов. Всё-таки его чёрные глаза с красным зрачком и вытекающей кровью, слабо говоря, настораживали. Будто мертвец стоит. Хотя, почему будто? Он же сказал — утопленник. Мертвец. Человек, которого утопили. Хорошо хоть не с червяками в глазах, и то радует.

— Будешь молчать? А где же банальное: «Отпустите меня, я хочу домой»? — лицо мёртвого юноши перекосило от брезгливого презрения. Сглотнув страх, я осмелилась спросить:

— Где я нахожусь?

Утопленник застыл. Его взгляд впился в мой, заставляя опустить глаза. Я заметила, как качнулся бубенчик на его колпаке, когда он неслышным, скользящим шагом подошел к компьютеру.

— В другой реальности. В Параллели, скрытой от людских глаз, кишащей монстрами. Почему ты здесь? Скоро узнаешь.

— Потому что выиграла в той игре? — предположила, надеясь на логику.

— Нет, — усмехнулся Бен. — Здесь никто не побеждает.

Мертвец коснулся включенного монитора, и его кисть плавно ушла внутрь стекла, как в воду, не вызвав ни единой помехи. Я вспомнила, как он зажигал огонь в ладони. Кажется, действительно нужно сидеть и не отсвечивать. Представить только, что если во всей этой реальности таких существ с различными способностями не счесть? Как мне выбраться? Только этого фэнтезийного дерьма не хватает, конечно.

— Спи. Потом возможности не представится. Мне пока нет резона касаться тебя.

— Как можно доверять монстрам? — прошептала я, скорее самой себе.

— Так же, как и людям, — бросил он через плечо.

Те хотя бы не грохнут тебя по своей прихоти. Хотя, могут, но не все. А тут... не уверена. Тем не менее, утопленник не лгал: он просто сел на стул, запуская вторую руку в монитор, и, кажется, принялся что-то вытворять. Уж не знаю и не хочу знать что, но главный факт — я сидела в безопасности. И двигаться желания сначала не было, лишь сверлить взглядом дыру в спине эльфа, который скульптурой застыл перед компьютером. Лишь когда конечности стали затекать, я вытянула ноги, мягко поглаживая их, на секунду отвлекшись от спины Бена. Когда вновь вернула к нему всё внимание, тело бросило в дрожь, а по спине прошёлся холодок, заставляя волосы встать дыбом. Голова Бена была повернута ко мне. Полностью. На сто восемьдесят градусов. Тени скрывали черты лица, оставляя лишь два горящих багровых уголька, следящих за каждым моим вдохом.

— Эм... — я громко сглотнула, придерживаясь края кровати, чтобы ноги не подкосились. Утопленник повёл ухом.

— У меня имя есть, — прошипел он, не меняя жуткой позы.

— Бен, — тут же исправилась я, боясь навлечь гнев, — мне можно выйти из комнаты?

Эльф вытащил окровавленные руки с монитора, заставив меня в страхе сделать шаг назад. Кровь текла по предплечьям и капала с локтей, впитываясь в грязную зелёную тунику, оставляя на ней бурые пятна. Что он делал ими? Мамочки...

— А ты как думаешь?

Даже если мне и было что сказать, я бы не смогла: язык словно отрезали.

— Стали бы запирать дверь и забивать окна, если бы ты могла уйти просто так? — Утопленник глумливо изогнул бровь.

«Задавать глупые вопросы — моё кредо». Я поджала губы.

— Если тебе нечего делать, расчеши волосы, — закатил он глаза и повернул голову к монитору с характерным хрустом позвонков. — Пугало.

Удивлённо я наблюдала, как он достаёт из недр стола деревянную расчёску, треснутую, но вполне добротную, а потом швыряет её за спину. Поймав вещь с кровавым отпечатком, я тут же брезгливо вытерла её от крови об угол рваного одеяла, а потом подняла тяжёлый взгляд на колпак Утопленника.

— Тебе же скучно, вот и займись делом, — бросил небрежно Бен.

«Когда б ещё тебе выпал шанс стать парикмахером для утопленника?» — расхохотался голос в голове. Мне, вообще-то, никогда и не хотелось им становиться...

Недоуменно сжала в руке расчёску и, осторожно подойдя к мертвецу, медленно, чтобы не разозлить, стала снимать колпак с его головы. Тот тут же дёрнулся, отчего я струхнула и едва не закричала, и посмотрел на меня такими большими разъяренными глазами, словно у меня изо рта тентакли выросли и всего его обсосали, оставив противную слизь на не менее противной синеватой коже.

— Ты что делаешь?

— Ты же сам сказал... — растерянно пропищала я, сжимаясь, но тут же оказалась прервана:

— А, ну да, именно это я и имел в виду, — махнул он рукой, поворачиваясь к компьютеру. Капля крови с его руки попала мне в бровь, отчего я побледнела и вздрогнула, усмиряя тревогу, скрутившуюся внизу живота.

Трясущейся рукой я сняла эту шапку, и в ту же секунду из неё вылетело нечто. Черный, мохнатый шар с крылышками застыл перед моим носом и... оглушительно запищал. Звук был таким пронзительным, что я отлетела к кровати, зажимая уши. Эта тварь набросилась на меня, впиваясь зубами в кожу, оставляя мелкие, зудящие ранки.

Я визжала. Нет, не так, я визжала. Утопленник хохотнул. С глаз брызнули слёзы. Внезапно щека загорелась болью, а голову мотнуло в сторону. По подбородку скатилась капля. Я широко раскрыла глаза, смотря на раздражённого эльфа, который стоял рядом, готовясь, если что, ударить вновь. Поджав губу, я вжалась в кровать, стараясь даже не дышать. Щека горела, от кровавого пятна на ней к горлу поднималась тошнота. Летающий чёрный шарик подлетел к носу мертвеца, что-то начиная пищать на низких децибелах. Бен мрачно всё слушал.

— Яд? Уже началось? Через Джека... — задумчиво протянул Утопленник.

— Что это такое? — закусывая изнутри щёки, не выдержала я и спросила, указывая на маленькое существо. Правда, не удержала эмоций, и получилось неуравновешенно вскрикнуть.

— Не визжи как свинья на бойне, бесит, — фыркнул Бен.

По моим глазам поняв, что я не очень правильно расценила его слова, он, кажется, захотел приложить ладонь к лицу.

— Визжишь как свинья, когда её режут, — пояснил мертвец, а я прикрыла краснеющее лицо. Тот с интересом проследил за моим действием и усмехнулся.

— О каком яде речь?

— Подслушивать разговоры нехорошо, — сверкнул глазами юноша, присев на корточки и приблизившись ко мне. — Таких людей очень не любят. Их могут ску~шать.

Изнутри окатило холодом и жаром одновременно, а душа ушла в пятки.

— Н-не уходи от вопроса, — дрогнувшим голосом сказала я.

— Не раздражай меня. Или хочешь побыстрее умереть? — его глаза широко раскрылись, лицо остановилось в сантиметрах от моего.

— Нет... Не хочу, — я прошептала и отшатнулась. Эльф удовлетворенно прикрыл веки и выпрямил спину.

— Что это за летающий шарик? — тихо спросила вновь. Бен посмотрел наверх, а затем поднялся на ноги, сел на своё место и развернулся ко мне спиной.

— Фея.

Я аккуратно вытянула шею, чтобы с безопасного расстояния разглядывать жирную летающую точку. Догадка пришла внезапно: в «Маске Маджоры» была такая, белая, но эта — вся в чёрном пуху, с огромными для её тела острыми зубами и большими глазами.

— Ну так что, ты расчешешь мои волосы? — насмешливо спросил Бен.

А что мне теперь остаётся? Сквозь зубы я терпела застывающую кровь на лице, от запаха которой начинала кружиться голова. Смыть бы поскорее... Не смея с ним спорить, я согласилась и взяла выроненную расчёску в здоровую руку. Прожигая взглядом фею, я решилась, но стоило поднести расчёску к эльфу, как тварь вцепилась своими клыками мне в палец. Ойкнув, я одёрнула кисть. Потом попыталась ещё раз расчесать и ещё, но жирная точка не давала мне приблизиться. Это продолжалось, пока до меня не дошло. Тварь была наподобие собаки.

— Фея, пусти меня к твоему хозяину, — попросила я, сдерживая злость и невероятный стыд. Так стрёмно я себя ещё не чувствовала. Фея замерла, обдумывая, но потом покачалась в воздухе туда-сюда в отказе.

— Вежливей, — потешался мертвец. Я скрипнула зубами.

— Дорогая фея, пусти, пожалуйста, — снова попросила я.

— Поклонись и извинись перед ней, — глумился Утопленник.

— Прости, — с небольшой заминкой склонила голову.

Тварь оскалила острые, как иглы, зубы, но в итоге кивнула и скрылась в складках его туники. Бен заливисто рассмеялся. Для него — заливисто, для меня — устрашающе.

— Когда-нибудь я отомщу за это, — прошептала я в сторону.

— Удачи, — усмехнулся он. Всё-таки услышал.

***

Не понимаю, чего я добивалась. Надеялась, что вычешу его выцветшую гриву и появится джинн, который исполнит моё желание и вызволит из этого плена?

«Ты зарабатываешь его благосклонность, сестрица. Утопленник ведёт себя адекватно, хоть и с заскоками, а в этой Параллели нужны союзники. Так что воспринимай это как... ивент по улучшению отношений, — пронеслось в голове. — Он тут вообще-то первый нелюдь, с которым ты перекинулась больше, чем тремя словами, и который ответил тебе на большее количество вопросов, чем кто-либо другой. А ещё тут безопасно».

Волосы на затылке были влажными, а ещё там что-то подозрительно шевелилось, отчего своими пальцами я больше не касалась ни волос, ни кожи этого мертвеца. Кстати о волосах: они были жёсткими как солома, и расчёсывать их — сущий ад. Особенно страшно от того, что длинноухий сидел неподвижно словно статуя, а когда я задумывалась и отводила взгляд в сторону, но после вновь смотрела на него, голова была повёрнута на меня. На все сто восемьдесят, черт возьми, градусов. Он наблюдал за мной беспрерывно.

Спустя вечность, когда я уже не чувствовала ног, утопленник без предупреждений залез в монитор компьютера. Облегчённо выдохнув, я отложила расчёску и, придерживаясь пыльной стены, с опущенной головой пошагала в ванную. Заперевшись там на всякий случай, я смыла кровь, даже не смотря в зеркало, привела себя в порядок и вот тогда смогла заглянуть в отражение.

Кажется, я едва не тронулась рассудком, когда заметила в отражении позади чью-то фигуру. Я резко обернулась — никого. Списала на галлюцинации, потянулась к ручке двери, и тут... затылок опалило дыхание. Воздух в легких заледенел.

Горло обхватило что-то склизкое и стало тянуть назад, пока я с ужасом в глазах барахталась руками и старалась сделать вдох. Скосив глаза на тиски, что держали меня, я пискнула: бледные руки, похожие на... мои.

Издавая мычание, обливая эти оковы горячими слезами, я упёрлась поясницей в раковину, чтобы меня не засосало, но таким образом меня просто начали душить. Когда перед глазами замелькали чёрные точки, я повернула голову вбок чтобы посмотреть на того, кто хотел меня убить.

— Лучше бы ты сдохла тогда! — прорычал мой собственный голос. Из зеркала выглядывала голова с моим лицом, но почему-то идеальным, без единых изъянов; моими волосами; её глаза были чёрными, злыми... отчаянными. Её рука сжималась всё сильнее, грозя сломать мне шею.

Вспышка боли — и всё исчезло. Я рухнула на кафель, судорожно хватая ртом воздух и отнимая свои руки от шеи...

Свои. Руки.

Почему я... душила себя? Я схожу с ума? Что происходит, ничего не понимаю... Я привалилась к холодной стене, обняла колени и зарыдала.

Помогите.