Эпилог.
Киллиан зашёл в комнату в полной готовности: этот ужин обещал быть каким-то классическим шагом, чем-то логичным и обыденным. День Благодарения — семейный праздник, и я до сих пор не до конца верила, что мама приняла Андервуда в наш семейный круг.
Будет и Билл — мамин коллега, с которым у неё уже завязались крепкие и доверительные отношения, но учитывая, что все трое работают в одном и том же месте, мне не будет слишком весело слушать их сплетни.
По школе давно разлетелось, что Мэри Беннетт встречается со взрослым мужчиной. Мэри Беннетт — местная набоковская Лолита, и плевать всем на то, что Мэри уже совершеннолетняя и имеет право выбирать, с кем быть, самостоятельно и без чьей-либо помощи.
Тина уже приехала. Осталось лишь забрать Энн со станции, и я ощутила укол воспоминаний: ещё недавно Энн посоветовала написать Киллиану, чтобы он подвёз меня со станции до дома.
Время летело быстро.
— Готова? — он неловко улыбнулся, и без кожаной куртки был похож уже не на полицейского, а на какого-нибудь агента тайной организации. От глупого сравнения я мотнула головой.
Чёрная рубашка и такие же по оттенку джинсы — звучит просто, но выглядит идеально, так что я в своей блузке и юбке была ему под стать.
— Да. Заберём Энн и... как ты себя чувствуешь?
— Никаких нервов. — спокойно ответил Киллиан, и я заметила в его ладони неброский коробок из-под сигарет. Слишком старый и потёртый.
На мой молчаливый вопрос Андервуд выдохнул и цокнул; его лицо в моменте преобразилось и стало мрачным, а меня тут же охватила тревога.
— Что не так?
Он протянул сигаретную пачку мне, и я повторно её осмотрела. Не новая, Мальборо, самая обычная, только будто видавшая не одни руки.
— Открывай.
Я непонимающе уставилась на Андервуда, а он с нетерпением шикнул:
— Давай уже, девчонка.
Меня передёрнуло. Я уже не раз слышала эту фразу, а теперь казалось, что она ведёт меня через всю жизнь.
Давай уже, девчонка... Давай уже, девчонка...
В голове крутилось раз за разом, но я осмелилась только спустя несколько долгих, безумно долгих секунд.
Белые провода.
Я потянула за них, вытаскивая из пачки аккуратно скрученные наушники, но дышать уже становилось нечем. От неверия я расширила глаза настолько, что заболели веки. Рука задрожала.
— Нет, этого не может быть. — выдохнув, первым делом я посмотрела в лицо Киллиану.
Он смотрел с такой тоской, смотрел, как я перебираю пальцами наушники, и я знала, что сейчас расплачусь.
Макияж пойдёт насмарку, а может и весь вечер — всё растворится в нём. И во мне.
— Киллиан, этого не может быть. — снова повторила я, а голос всё затухал и затухал, начиная хрипеть.
— Это то, что ты потеряла в вагоне метро. И, видимо, причина наших с тобой ночных приключений. А ещё — это моя память.
Киллиан Андервуд — человек, проникший в моё сознание подобно ночному кошмару, захвативший сны и ставший мне куда больше, чем просто соседом. Каждый день, просыпаясь рядом с ним, я по нескольку минут рассматриваю его лицо, прежде чем подняться.
В другие дни он встаёт рано. Я приоткрываю один глаз, следя за тем, как он ходит по комнате и собирается на работу. На кухне щёлкает таймер кофеварки, а на его рингтоне уже стоит моя любимая песня.
Я верчу в руках наушники, но смотрю на него. Тёмноволосого, с приоткрытыми в ожидании губами.
Такого красивого...
Моего.
Любимого.
Мужчину.