37. Забыть и отпустить.
song: night sins - down to drown
Киллиан смотрел в окно, вертел в руках телефон и изредка переводил взгляд на нас. Так редко, что порой мне казалось, будто он и вовсе отключен от внешнего мира. Он втягивал щёки, следом морщась от отвращения.
— Кто тебя впустил? — спросил он строго, когда Тина в очередной раз отказалась вызывать врача.
— Знакомая моего знакомого. — шепнула она, всхлипнув и разведя руками, — Я просто хотела его увидеть. Просто увидеть и всё.
Я держала возле её головы вату, замотанную марлей. Рана на шее была неглубокой, но Киллиану и мне казалось, что она обязательно должна быть проверена врачом. Хотя бы медсестрой.
— Как её зовут?
— Бет.
— Считай, что она там больше не работает. А также и тот, кто допустил то, что ты проникла через пропускной пункт.
Тина молча опустила голову, а я промокнула ватным диском обеззараженное ранее место. Её рубашка и футболка под ней пропитались кровавыми разводами, хотя самой крови было немного. Тина пыталась промыть рану в местном кафе, но решилась прибежать к Киллиану.
На увольнение Бет она не отреагировала. Все эти минуты, что мы сидели в гостиной Андервуда, она то и дело плакала и хлюпала носом, забирая салфетку за салфеткой. Когда прошло ещё немного времени, а сидела я как приклеенная, она говорила спокойнее:
— Прости меня, Мэри, я думала, что он для меня всё, и я для него — тоже. Что мы переживём эти трудности и зависимости, что всё будет хорошо, понимаешь? Он же был другим, он дарил мне тепло, мы переписывались ночами...
Киллиана передёрнуло. Я заметила, как он двинул плечом, словно оно затекло, а потом, извинившись, ушёл на улицу, решив оставить нас с Тиной наедине.
— Расскажи мне, пожалуйста, как это произошло... — я говорила почти по слогам.
Несколько секунд помедлив, она заговорила, всё ещё надломлено, но уже более откровенно. При Киллиане этого не выходило, по глазам подруги было заметно, что ей стыдно не только передо мной.
До рассвета было ещё несколько часов, и о школе я больше не думала. Какие тут занятия, если Тина ранена. Но сейчас я прислушалась.
— Я попала на этаж с палатами, Бет попросила быть потише. После отбоя там остаётся дежурный врач и пара медсестёр. Он вышел ко мне, потому что говорил, что ждал. Это было в комнате отдыха, там нет камеры, потому что... до отбоя... там за ними приглядывает доктор...
— Тише, тише... — ощутив, как она начала вздрагивать от накатывающих рыданий, я обняла посильнее.
Красная линия на её шее, начинающая приобретать тёмные очертания, немыслимо пугала. Во мне то и дело просыпалась немыслимая ярость от понимания того, что случилось именно то, чего я боялась. Хотелось найти этого Джеймса и вырвать ему руки.
— Почему-то Бет решила, что всё будет хорошо. Джеймс был спокойным, даже слишком поначалу. Мы поговорили, и он сказал, что если я и продолжу ему написывать и доставать сестру, то будет хуже...
Я всё не решалась говорить. Тину потряхивало, несмотря даже на плед, которым я накрыла её, а руки были холодными. Я оставила её рану в покое и взялась за них, согревая. Лак на её ногтях облез, а на указательных пальцах осталось немного крови. Я смотрела на неё, стараясь сдержать слёзы.
Обида ушла, оставив сожаление и чувство безграничной ненависти к Джеймсу. Этот подонок ещё пожалеет.
— Я пообещала, что не буду больше, что просто слишком люблю его, и пришла, чтобы повидаться. Мне было некуда себя деть, я даже тебя обидела! Я правда не хотела, чтобы всё так закончилось, он просто не дал мне выбора, не сказал, что я не нужна ему. Просто заблокировал, и я сорвалась на тебе, хотя не должна была этого делать! Мэри, я дура!
Тина кинулась ко мне, прижимаясь и обнимая обеими руками. Я прижалась к ней в ответ и поглаживала до тех пор, пока её рыдания не утихли, а голос не зазвучал увереннее, пусть и глухо, в мою кофту.
— Видимо, они ошиблись, когда разрешили ему взять гитару. Он сделал вид, что обнимает меня, а сам...
Дальше мне объяснений не требовалось, но она, вопреки тяжёлому и измотанному состоянию, говорила дальше:
— Это была струна, и я успела вырваться, потому что он всё ещё был слабый. Я попыталась спросить, что это было, успела даже его поцарапать, но он молчал. Смотрел будто мимо, не обращал внимание на то, что я в истерике зову Бет, и вот... вот. Она меня вывела и я здесь. Перепугалась до смерти, ты бы знала, как мне стало страшно! Я не знала, что делать, и сначала думала, что умру...
— Я рада, что у него не хватило сил. — лишь эти слова вертелись в голове, пока я смотрела в окно на рассветающую улицу. Киллиана всё ещё не было, и эти моменты с Тиной показались очень долгими.
— Он болен. Наркота его изменила. Даже я теперь не имею для него такого значения, как все его любимые таблетки...
— Тина, ты не виновата.
— Виновата. Не надо было страдать херней и лезть к нему в душу, просить Бет... Чёрт, это отвратительно. Только сейчас понимаю, что натворила. И шея так болит... как от ожога.
— Тебе нужно в больницу. Пусть хотя бы обработают как надо, хорошо? И ты не спала, нужно выспаться.
— Как я буду оправдываться перед отцом? — она закрыла лицо руками и тяжело вздохнула.
— Я поговорю с ним. — вмешался Андервуд, вернувшись с улицы и подхватывая со стойки ключи от машины, — Мэри, не стесняйтесь — в холодильнике есть продукты, можете поспать. Я всё с ним обсужу и вернусь. Всё-таки моим словами он поверит охотнее.
— Спасибо тебе, Киллиан. — отозвалась Тина.
— Не надо. Просто хорошо обдумай всё, что произошло.
Он закрыл за собой дверь, и подруга снова упала мне в руки. Я улеглась на диване и притянула её поближе, думая о том, как всё кошмарно повернулось. Вот откуда было предчувствие, и вот, к чему может привести искренняя вера в человека.
— Джеймс сказал, что я ему не нужна и чтобы я отстала. Мог бы написать об этом ещё тогда, вместо того, чтобы тупо блокировать. Неужели я не заслужила честности вместо жестокости?
— Он просто болен. — я даже не старалась успокоить, а просто говорила, как есть, — И ему нужно лечение. Здоровый человек бы не захотел держать тебя струной за шею...
— Ты права. Но теперь я не смогу попасть на бал, потому что у меня этот уродливый шрам, который нужно скрывать за пластырями.
— Попадём. Обязательно попадём. — я медленно тронула губами её затылок, и Тина снова заплакала. Я не выдержала и тоже разразилась от волнения.
— И что, я как дура буду с чокером? Или с шарфиком, что ещё хуже?
— Шарфики разные бывают, — со смешком всхлипнула я, — Можно надеть на голову мешок, как у палача...
— Вообще не смешно... — тоже хихикнула подруга, — Но может, потому и смеёмся, потому что абсурдно...
— Так и есть!
Мы недолго полежали в тишине, и в какой-то момент, когда голова Тины стала тяжелее, я поняла, что она уснула. Тихое сопение увлекло в сон и меня, так что следующие несколько часов были беззаботными.
Сквозь сон я слышала голос Киллиана, но время уже казалось размытым пятном, так что разобраться в его диалогах было сложно. Я хотела открыть глаза, однако сил не хватало. На нас двоих стресса пришлось столько, что пришлось выбрать отдых, а не долгие рассуждения о виновности Джеймса.
Когда Тина потрепала меня за плечо, то за её спиной уже стоял взволнованный отец. Киллиан был поблизости, но держал в руках её куртку. Я поднялась, убирая с лица волосы.
— Всё хорошо? — я посмотрела ей в глаза, и она кратко кивнула.
— Да, поедем к знакомой медсестре, она посмотрит порез, а потом я тебе позвоню.
Бережно обняв подругу, я отошла, мельком глянув только на Андервуда. Он всё ещё был задумчив, в глазах ни доли спокойствия или смирения. Пожав руку мистеру Уондеру, он закрыл дверь и повернулся ко мне.
После долгого сна голову тянуло, а руки покалывало от неудобной позы, в которой мы с Тиной свернулись калачиком.
— Ужасно, правда? — сглотнув, спросила я. События так и не удавалось собрать воедино, чтобы придумать им достаточное оправдание.
— Пока ты спала, она извинилась. Сказала, что ей ужасно жаль. Я ответил, что всё в порядке, но нужно быть осторожной с такими, как Джеймс. Она поправится.
— Спасибо, что поговорил с её отцом. Он только недавно начал более-менее обращать внимание на её проблемы и...
— Ничего. Я всю жизнь наблюдал за теми, кому помочь не мог. И видел множество молодых семей, в которых наркоманы губили близких. Не хочу, чтобы так случилось с Тиной или тобой.
Он обнял меня, прижимая почти до боли.
— Мы всё-таки пойдём на бал. — сказала я, — Только надеюсь, что Энн не уехала и сможет подобрать мне что-нибудь, потому что сама я пришла бы в своём старом чёрном платье.
— Оно было неплохим. Я его помню. Я забирал тебя из бара от этого мелкого мудозвона.
— Да. Тогда я так удивилась...
— И я. Ты сразу мне понравилась, хоть и выглядела разъярённой.
Я думала о Тине и представляла, как всё налаживается. Должно же всё быть немного получше, чем сейчас, верно?
Должно быть...