Глава 22
Мир сначала был размытым и глухим, будто кто-то накрыл её толстым стеклянным колпаком, затем постепенно начали возвращаться шум дождя, металлическое постукивание капель по корпусу машины, приглушённый писк сигнализации и треск работы двигателя.
Она сидела, прижатая к водительскому сиденью, ремень безопасности всё ещё удерживал её в полусогнутом положении, вокруг было сумрачно, фары освещали только мокрые кусты и вывороченные корни деревьев. Панель управления мигала, навигатор завис, стекло с её стороны было выбито, но пахло горячим металлом и пылью из подушек безопасности.
Пару секунд она перебывала в оцепенении, будто тело отказалось подчиняться. Только пальцы медленно шевелились, пробуя восстановить связь с реальностью. Глухой стон сорвался с губ, когда она попыталась поднять руки, чтобы отстегнуть ремень.
Меган с трудом выдохнула, опустила ноги к придавленному окну, на которое приходился весь вес машины, и отстегнула ремень, после чего тело сразу же соскользнуло вниз, больно ударившись о перекошенный металл. Она зажмурилась, пересилила головокружение и, собрав все свои силы, выбралась наружу. Не удержав равновесия, она упала на локти, больно ударилась коленями, почти не почувствовав этого. Адреналин работал на полную мощность.
Дааран приподнялась, села на колени, оглядела свои руки, удостоверившись, что они целы, а затем провела ладонями по ногам. Тоже целы. Всё на месте. Ни крови, ни странных углов в неестественных положениях.
Она подняла голову вверх, и в лицо ударили беспощадные капли дождя. Они стекали по коже, смывая дорожную пыль и остатки аварии. В голове всё ещё стоял гул удара, мелькание фар, вспышка света, ощущение, будто мир перевернулся. Всё постепенно возвращалось обрывками, как плохой фильм на старой пленке.
Увидев, что её машина лежит в кювете, а дорога позади как-то неестественно спокойно пуста, она поняла, что именно произошло, и отвела взгляд в сторону дороги, туда, где в последний момент, в ту жуткую долю секунды, мелькнул силуэт с зонтиком.
К горлу подступила тошнота.
Она встала, пошатываясь, и медленно побрела к дороге, ступая по мокрому гравию, ватными ногами.
— Эй, — хрипло вырвалось из её горла.
На асфальте лежал одинокий маленький, резиновый, с мишкой на боку, детский сапожек. Меган опустилась, подняла его обеими дрожащими руками, боясь раздавить, и прошептала:
— Господи...
Она пошла дальше, чувствуя, что с каждым шагом сердце колотиться всё быстрее. Она не была готова к тому, что должна была увидеть ни как женщина, ни как бывший солдат.
Когда Меган подошла ближе, мир сжался в одну точку. В её руке по-прежнему был детский башмачок, сжимаемый так сильно, будто это была последняя ниточка, удерживающая от истерики.
В нескольких шагах на мокром асфальте лежал совсем маленький, не старше четырёх лет, ребёнок, дождевик которого прилип к телу. Одна ручка вообще была вывернута под неестественным углом.
— Девочка...
Колени сами подогнулись, и она опустилась рядом, сжимая в пальцах башмачок, как будто могла что-то исправить.
Но она ничего не могла исправить.
— Нет, — прошептала она.
Открытый рот, прерывистое дыхание, и такая боль в груди, словно её собственное сердце кто-то схватил и вырвал, заставив прочувствовать неотвратимую, как смертный приговор, вину.
— Нет, нет, нет... — повторяла Меган, задыхаясь в рыданиях.
Истерика накрывала её волнами, мешая соображать, стирая границу между страхом и отчаянием.
Она зажмурилась, не в силах принять происходящее, и, едва держась на дрожащих руках, осторожно подняла девочку. Меган прижала её к себе, как будто могла своим теплом вернуть в жизнь, согреть, вытянуть обратно из тьмы. Но маленькое тело, холодное и безвольно тяжёлое, не отозвалось и не сделало ни единого движения.
Из Меган вырвался протяжный крик.
— Почему не я? — ругалась она сквозь слёзы.
Она бы без колебаний всё отдала, чтобы поменяться местами.
— Почему она, а не я?
Несколько секунд смотрела на ребёнка, а затем поднялась. Её шатнуло, но она удержалась на ногах и, ориентируясь на свет фар, подошла ближе к своему автомобилю, осторожно уложила девочку на траву, присела рядом, прижала ухо к груди, затем приложила дрожащие пальцы к шее, пытаясь уловить пульс.
— Пожалуйста, — просила она Всевышнего.
Тишина... секунда... ещё одна...
— Ну пожалуйста! — громче произнесла Меган.
И вдруг слабое, едва уловимое биение.
— Жива, — выдохнула Дааран, резко отстраняясь и хватаясь за лицо. — Боже... ты жива.
Паника уступила место надежде. Что-то тёплое, упрямое вспыхнуло в груди, заставляя дышать ровнее и не сдаваться. Мимолётная уверенность оказалась сильнее страха, сковавшего её до этого.
Меган не знала, не обманул ли её измученный мозг, не придумал ли сердцебиение, которое она так отчаянно стремилась уловить.
Она засунула руку в один карман, потом в другой, нащупала телефон и быстро набрала Ховарда. Он был единственным, кто мог сейчас помочь, ведь, казалось, она уехала не так далеко.
— Блядь, у него же нет там связи ... — прошипела Меган, чувствуя, как вновь опускаются руки.
Она посмотрела по сторонам, не увидела ни одного дома, машины или света вдали, только поля, в которых надежда медленно стекала, как вода по её лбу.
— Как ты здесь оказалась... — пробормотала она, глядя на девочку.
Меган провела ладонями по лицу, сдвинула мокрые пряди назад, глубоко вдохнула и заставила себя сосредоточиться. Времени не было. Каждая минута могла стать последней для этого крошечного тела.
— Придётся идти, — почти беззвучно сказала она себе.
Она встала, обошла машину и, собрав всю силу, что ещё осталась в теле, открыла помятый багажник. Вещи внутри были перевёрнуты, как и всё остальное, но среди них она отыскала аптечку, плед и один носок, что валялся рядом с лежанкой Зевса.
Меган поставила аптечку рядом с ребёнком, быстро распахнула её и достала всё, что могло пригодиться: стерильные салфетки, бинт, антисептик, пинцет и ножницы. Дрожащими руками она разорвала молнию на дождевике и начала осматривать тело девочки.
— Я помогу тебе, обещаю...
Сломанные руки выглядели ужасно — одна под неестественным углом, вторая припухшая, но без открытых переломов. Дааран осторожно прощупала конечности, стараясь не навредить, и наложила временные шины из палочек и бинтов, закрепляя максимально надёжно, насколько позволяли условия.
— Ты сильная, слышишь? Потерпи, — прошептала она, накрывая девочку пледом.
Встав на колени, она натянула носок на её босую ногу, стараясь не дрожать. Затем, через рвущую тяжесть в собственных конечностях, Меган подняла ребёнка, крепко прижала к себе, достала телефон и включила фонарик, направляя свет себе под ноги, чтобы видеть дорогу.
Она шагнула вперёд.
♡ ♡ ♡
Казалось, этот лес никогда не закончится. Деревья тянулись ввысь, чёрные и глухие, молча наблюдая за её борьбой. Вода стояла по щиколотку, грязь тянула за ноги, проваливалась под ботинками, оставляя за собой всхлипывающие брызги. Ледяной дождь непрерывно лился, забивая глаза, скатывался по щекам, смешиваясь с потом, болью и дыханием, которое становилось всё рванее. Дождь капал с подбородка и стекал за ворот, пронизывая тело до костей.
Каждое движение отзывалось резкой болью в боку, возможно, из-за треснутого ребра. Левое колено подгибалось от тупой, ноющей боли и откликалось при каждом шаге, лёгкие не слушались, воздух заходил с хрипом и надрывом, словно каждый вдох проходил сквозь ржавое лезвие.
Но Меган шла.
Она хромала, оступалась, срывалась в жидкую грязь, в какой-то момент вообще так резко упала на колени, что земля глухо хлюпнула под ней, но руки не разжались. Девочка осталась в её объятиях, плотно прижатая к груди, словно самое дорогое, что ей когда-либо доверяли. Меган, стиснув зубы и выдохнув сквозь стон, болезненно поднялась, и, криво, но пошла дальше.
В голове осталась одна мысль дойти. Просто дойти.
Губы у неё посинели, а лихорадка коварно подступала, плотно обволакивая голову. Меган чувствовала, как сознание уходит в какой-то белый шум, однако отгоняла его, шаг за шагом.
В какой-то момент губы сами начали шевелиться. Беззвучная мольба срывалась с них, как дыхание, которое уже почти не подчинялось ей.
— Пожалуйста... Господи... пожалуйста... не дай ей умереть... пусть только дышит...
Слова были слабые, едва различимые, но отчаяние в них било сильнее крика.
И вдруг сквозь ветви, среди угольно-чёрных стволов, она увидела высокий, металический забор.
Меган замерла, всматриваясь, будто боялась, что это мираж.
— Не верится...
Слёзы хлынули, обожгли щёки, а затем через несколько секунд её сотрясла судорога хриплых, бессвязных, сдавленных рыданий, как будто всё напряжение последних часов разом прорвало плотину.
— Ховард! — выкрикнула она, забывая, что дождь всё глушил.
Луч фонаря едва пробивался сквозь дождевую пелену, но она освещала им дорогу, пока не добралась до дома.
— Ховард! — закричала она вновь, едва поднявшись по ступеням. — Ховард... — сползая спиной по двери, мокрая и промёрзшая до костей, выдохнула Меган. — Неужели уехал...
Она зажмурилась, прижимая девочку к себе. Всё, что ей оставалось — сидеть здесь и надеяться, что он не уехал. Если удача отвернулась и дом оказался пуст, то, как говорил Ховард — он бывал здесь редко. Мысли в голове метались одна за другой, рисуя медленную, мучительную смерть с ребёнком на руках. От этого Меган начала в панике перебирать в памяти любимых ей людей, и все короткие, но тёплые моменты жизни, в которых ещё было дыхание.
— Если выживем, я покажу тебе Зевса, — прохрипела она, глядя на девочку. — И познакомлю тебя с Адамом. Он может показаться грубым, но он добрый.
На губах Меган появилась слабая, почти беспомощная улыбка.
— Ты, вероятно, испугаешься его сначала, как Жизель, но потом привыкнешь. Не захочешь с ним расставаться, доверишься ему, расскажешь все... — её голос дрогнул, и она с трудом проглотила подкативший ком, — все свои страхи.
Меган снова зажмурилась, на этот раз от жалости к себе. Каждое слово, сказанное для девочки, на самом деле было о ней самой.
— Он исцелит всё то, что ты прячешь, и ты снова начнёшь дышать, — прошептала она, сдавленно всхлипывая. — Ты полюбишь его. Очень сильно. Господи, зачем я это говорю...
Сознание начинало путаться.
Спина утратила опору, и Меган просто рухнула назад, упав на крыльцо, тяжело ударившись затылком о деревянный пол.
— Что за... — Ховард вылетел в дверной проём, ошарашено вытаращив глаза. — Меган?
— Помоги, — хрипло выдавила она, дрожа от холода и усталости.
— Вставай! Сейчас же! — скомандовал он, тут же бросаясь к ней и подхватывая под руками. Она сопротивлялась весу девочки, которую всё ещё намертво сжимала в руках.
— Помоги ей, — простонала она, не в силах поднять ребёнка.
— Ты с ума сошла?! — сорвался Ховард. Его голос дрожал, то ли от страха, то ли от бешенства. — Оставь её, чёрт возьми, ты сама едва дышишь!
— Помоги ей! — выкрикнула Меган, срываясь и захлебываясь. — Ей, Ховард! Не мне!
Он замер, глядя на неё, потом склонился, осторожно подхватил девочку на руки и тут же понёс её вглубь дома. Меган, цепляясь за дверной косяк, кое-как поднялась, пошатываясь, и ввалилась следом, захлопнув за собой дверь.
— У неё... у неё бьется сердце... — выдохнула она, почти не понимая, что говорит. Язык заплетался, а зрение размывалось.
Ховард, склонившись над телом девочки, прикладывал пальцы к шее, к запястью, и лишь покачал головой.
— Нет, Меган.
— Оно бьется, я слышала.
— Ничего не слышу и не чувствую, — уверял мужчина.
— Я точно слышала! — Меган шагнула вперёд.
— Это бессмысленно. Она уже наполовину там. Ничто ей не поможет, — он поднялся, поймал её за плечи и удержал, заглядывая в глаза.
— Если бы не я...
— Ты вымотана, вся в крови и грязи, у тебя шок.
— Помоги ей, — бормотала она, и с каждым повтором голос становился всё жалобнее. — Ей... прошу... это я... я сбила её... это я... помо...
Мышцы обмякли, тело пошатнулось, и она словно растворилась в собственном бессилии. Последнее, что она ощутила — это руки Ховарда, подхватывающие её, когда сознание ушло в темноту.
ПОСТАВЬТЕ ЗВЁЗДОЧКУ ЗА ГЛАВУ И НАПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ💓✨
глава совсем не большая, но, надеюсь, хорошая. я разделила 21-ю и эту главу, потому что хотела выделить борьбу дааран и показать, что упрямство вместе с силой характера... до сих пор творят чудеса.
жду фидбэк!))