Девон

Люди любят, и их сердца кишат теплом к миру, к каждому прекрасному. Люди грустят, и слёзы их не превращаются в кристаллы. Люди смеются, натянуто и искренне, но смех этот оставляет след.

Люди жаждут большего. У счастья нет границ, нет их и у желаний. Всегда чего-то не хватает. Только на что разум готов пойти ради исполнения мечты?

Будучи ребёнком, Эверлин была готова продать любимые игрушки, лишь бы купить котёнка. Не особо помогло.

В четырнадцать — выучить португальский и выйти замуж за Неймара. К своему несчастью, она забросила изучение языка на второй неделе.

Однако и мысли не было продать душу. Да, котёнок милый, да, футболисты привлекательны, но затем попасть в Ад... Все желания испарялись.

Адом теперь считался Мрак, место, о котором знали только благодаря сухим рассказам Дэйна. Безликий казался ныне Сатаной. И всё же Доурен не могла поверить, настолько всё мифически звучало.

Они приехали в Контри-Джоу ближе к вечеру, и у девушки было недомогание. То ли от полученной информации, которой она благополучно пока решила не делиться, то ли от поездки, длиною в два дня, то ли от запаха собаки, кой она терпеть не переваривала.

Лучше всех было Псу, половину дороги прохрапевшему, половину проболтавшему. Он потянулся, выйдя из машины, и громко зевнул.

— Ну и где ваше место обитания? — спросил Рей, оглядывая пустую поляну. Медея усмехнулась, подошла к месту. Черномаг не должен быть удивлён обыкновенному заклятию скрытия, но Форд же чуть из штанов не выпрыгнул.

— Нифига себе ландшафт... — вымолвил он, когда три этажа стали вырисовываться из воздуха. — А так можно было?

Александр закатил глаза, хлопая дверцей автомобиля.

— Ты черномаг, неужели не знал, что скрыть можно не только комнаты?

Форд сморгнул, хмурясь.

— Конечно, знал. — Они поднялись на крыльцо, и Медея застучала. — Я так...

Дверь быстро распахнулась. Эверлин напряжённо сжалась. В коридоре их ждало трое: Марк, Кол и Мишель Фэйбер, просто проходящая мимо. Все сначала даже не заметили прибавление в их рядах. Наверное, оттого, что спереди стояли адекватно, на первый взор, выглядящие.

Александр, обыкновенно нахмуренный, Медея, неловко улыбающаяся. И Эверлин, думающая, как не вырвать на месте.

Но только они слегка разошлись вдоль холла, Марк заметил неладное. В руках у Дэйна была картина, чья-то кудрявая макушка выглядывала сзади. И самая большая странность — в доме находилась собака.

Осёл пробежал внутрь, к рыжеволосой девушке, и та испуганно подняла руки.

— Esel, in der Nähe!* — грозно приказал Рей. Животное прижало хвост, возвращаясь к хозяину.

Медея остро чувствовала на себе вопрошающие взгляды.

— Я всё объясню... — только и промолвила она, но Форд уже вышел вперёд, протянул руку к незнакомке.

Мишель прищурилась, разглядывая гостя, как он сжал её ладонь, поднося к своим губам.

— Рейнхард Лиам Форденберг, миледи, — произнёс Пёс и поклонился. Девушка опешила, кидая удивлённый взгляд на отца. Тот быстро среагировал, хватая и разворачивая запястья Рея к себе.

На нём красовалась выжженная метка странной формы. Эверлин понятия не имела, что она значит. Но Фэйбер знали всё.

— Черномаг... — прошипел Марк. Кол сбросил запястье и обернулся к Медее.

— Ты решила весь сброд домой привести?! — прикрикнул он, и мулатка закатила глаза. Не успела она и слова произнести, как ему ответили:

— А кто сказал, что я сброд? — вскинул подбородок нежеланный гость. Кол поджал губы. — Да, черномаг. А есть какие-то проблемы?

Медея медленно закрыла веки. Она знала своего дядю, как облупленного, в том числе и его качество быстро загораться. В любой непонятной ситуации тот переходил на гнев.

— Послушай сюда, щенок... — начал мужчина, но Рей снова перебил:

— Щенок давно вырос... — Он вскинул брови, подталкивая к себе Осла и гладя того по пушистой голове. — Команда, и укусит...

Мишель вовремя среагировала. Только Кол стал подходить к наглецу, она выскочила вперёд, закрывая того спиной (пусть тот и был на голову выше).

— Пап... — строго вымолвила она, и Рей цыкнул. Ну, конечно, отбитый агрессор являлся отцом красоты небесной. По другому и быть не могло в его жизни.

Марк всё продолжал прожигать Медею взглядом. А затем молча развернулся и вышел.

Не самый лучший знак.

Лысый, злой и низкий, как его охарактеризовал Форд, вышел следом. Одна его дочь осталась в коридоре.

— Не так уж и плохо, — прошептал у его уха Дэйн и широко ухмыльнулся. — Само очарование...

Рей слабо кивнул, не сводя взора с рыжеволосой девушки.

— Мы подружимся.

Коннеры давно были с ним знакомы. Ни черта подобного.

Приезжие расположились в гостиной. Медея позвала мать перед тем, как уйти беседовать с отцом. Мулатка, заметив плохое самочувствие Эверлин, подумала, что той, присев и выпив воды, станет легче.

И точно было бы так, если бы не Рей.

— Бе-бе-бе-бе, — издевательски копировал он, возводя очи горе. — Что я вообще ему сделал?

Кэтрин провела ладонью над животом Доурен, и она облегчённо вздохнула.

— Щенок... — продолжал Форд, оборачиваясь к незнакомой пухлой женщине. — Я не щенок, я Пёс! — Он быстро достал сигарету и зажигалку и хотел было прикурить, но взгляд сбоку сбил: — Эй!

Парень обернулся к блондинке с заметно округлившимся  животом.

— Я тебе не мартышка в зоопарке, чтобы меня разглядывать!

Беременная цыкнула, подошла к нему.

— Буду смотреть, сколько захочу, — прошептала она перед его лицом. — Ты в моём доме...

Черномаг поморщился.

— Какие вы все гостеприимные...

— Я имени твоего не знаю, чтобы любезничать.

— Рей Форд, — выдохнул он. Блондинка сложила руки на груди.

— Джейн Фэйбер.

Юноша сощурилась, пристально глядя на её живот. Медленно положил пачку в карман.

— Джейн, а, Джейн... — протянул он, откидываясь на спинку дивана. — Ты родишь на этой неделе.

Ведьма тут же прыснула от смеха.

— Вот уж вряд ли. Я на седьмом месяце.

Черномаг нахмурился и хотел было что-либо ответить, но приближающиеся голоса переманили его внимание. Медея шла рядом с низким смугловатым мужчиной, коротко стриженным и имеющим лёгкую седую щетину. Его суровость сбивала с толку, особенно на контрасте с эмоционально размахивающей руками мулаткой. Лысого с ними не было.

— Я тебя понял, — холодно ответил он на какое-то высказывание дочери и ускорил шаг. Медея тяжело вздохнула, поспевая за ним.

Только мужчина оказался перед сидящей на диване троицей (Эверлин, Дэйном и Александром), он обвёл их напряжённым взглядом, словно игнорируя Рея, и нахмурился.

— Что произошло после аукциона? — Ровный тон, ни долю криков и возмущений. Лысому бы поучиться.

Полная блондинистая дама с крупным серебряным крестом на груди, бросающимся на глаза Форду, поправила мятый халат, в котором была, и глянула на вошедшего.

— Мне остальных позвать, Марк? — Её голос отдалённо напоминал Рею родной, забытый веками. Он слегка прищурился, следя за движениями женщины и мужчины, схожими с давним прошлым.

— Нет... — проговорил Марк и подозвал рукой; его тон смягчился. — Будь рядом пожалуйста, Кэтрин.

Александр сморгнул.

— За нами началась погоня, — ответил он, сцепляя ладони в замок. — Полиция стреляла серебряными пулями...

В комнате повисла тишина. Лишь Осёл громко дышал у ног. Эверлин помнила секунду перед преследованием: полную людьми улицу, а в отражении пустую, обитаемую Тенями. Момент, когда услышала первый выстрел.

— Кто-нибудь ещё знает о Тьме? — вопросил Марк, поворачиваясь к Коннерам. Дэйн покосился на брата.

— Ну... — не свойственно себе стал мямлить Александр. — Есть один...

— Джеймс Кенни, — кинул Дэйн и, заметив строгий взгляд, закатил глаза. — Долгая история. Он нам условия ставил, чтобы мы из Велона уехали. Тот ещё, конечно, пи...

— Он живой ещё? — перебил Рей и насупился. — Что мешает вам память ему стереть?

— Серебряная вода, — вклинилась Медея, пожимая плечами. — Вероятно, вся верхушка уже её пьёт.

Дэйн хмыкнул. Люди боятся за свою жизнь, не представляя бо́льший ужас связываются с тёмной магией.

Марк, помолчав, перевёл на него взор и задал абсолютно неожиданный для него вопрос:

— Чего хотят Тени?

Коннер нахмурился. Пустые, тёмные оболочки больше ничего не хотели. Все они, кроме Дель, отчего-то обладающей способностью контролировать свою память, давно забыли все желания. Марионеткой управлять легче, чем разумным существом.

— Я не знаю, — вместо этого прошептал Дэйн. Мужчина склонил голову, пытливо разглядывая выражение лица собеседника. И лишь спустя минуту направился к выходу.

— Александр, нам нужно поговорить наедине, — только и бросил он. Парень быстро поднялся и вышел следом.

В комнате осталось четверо, не считая Медеи и Кэтрин, собравшихся на второй этаж, и рыжеволосой девушки, с которой те столкнулись у дверного проёма.

Джейн обернулась и улыбнулась, подзывая её. Та присела рядом.

Рей сразу заёрзал, подвигаясь на диване ближе. Девушка прищурилась, как он вытянул ладонь.

— Хочешь, погадаю? — вопросил парень, и не успела она ответить как сбоку послышалось:

— Не верь ему, он шарлатан! — передёрнулась Эверлин. Дэйн ухмыльнулся. Рей отмахнулся.

— Как ты собрался гадать, если имени моего не знаешь? — насупилась рыжая Фэйбер.

— Так ты скажи, и погадаю.

Она насмешливо ухмыльнулась, складывая руки на груди. Он так и не дождался ответа.

— Давай я тебя прочту. — Джейн вскинула подбородок, придвигаясь к нему. Дэйн громко откашлялся.

Ясновидящая собралась узнать подноготную шарлатана. Забавно.

— Вряд ли получится, — вымолвил Рей, на что получил смешок присутствующих. Джейн закрыла глаза.

Он чувствовал ничего: ни холода, ни жжения, и всё же ему было не по себе. Ведьма собиралась просмотреть всё его прошлое и будущее. Глупо было полагать, что это у неё не выйдет.

— Вас было семеро, — сказала она, открывая веки. Рей напрягся, выпрямляясь. — Ты четвёртый...

Он хотел опровергнуть правду. Не мог.

— Но лишь одна твоя родная. — Её взор метнулся к сидящей рядом рыжеволосой. — Львёнок, любимица народа...

Рей застыл, словно статуя, не пропуская через себя эмоции. Дэйн сам слегка напрягся, слушая Джейн, хотя прекрасно знал, о ком идёт речь. Толкнул друга в плечо.

— Бастард?

Рей медленно сморгнул.

— Да, от тебя, — отмахнулся он и наклонился к блондинке ближе. Полушёпотом спросил: — Что с ней сейчас?

Девушка покачала головой.

— Если про тело, какой ты её помнишь, то мертво, конечно. — Пожала плечами. — А если про душу, то в старушке сейчас. Переродится скоро.

И вновь её взгляд перевёлся на сидящую близ сестру.

— Давай тебя посмотрю, Мишель...

Мишель. Наконец, Форд узнал её имя.

— Не-не-не, — вскинула руки она. — Ещё сбудется.

И двинулась из комнаты.
В этот момент вернулись Марк с Александром, и Рей мог лишь наблюдать, как девушка проходит мимо Коннера, как он в моменте разворачивается и идёт за ней.

— Форд, — позвал его Марк. Указал на диван. — Будешь спать в зале со своим псом.

Тот слабо кивнул, уже не слыша дальнейшие слова Фэйбер. В этом доме происходит много любопытностей, и пока что Мишель — бо́льшая из них.

———

Александр остановился перед ней, перекрывая проход.

— Ну что ещё? — взвыла она, склоняя голову.

— Что случилось за время нашего отъезда?

Девушка фыркнула.

— Тебе Марк ничего не рассказал?

Он поджал губы.

— Что случилось с тобой?

Лицо Мишель дрогнуло. Веки прикрылись.

— Тебе какая разница?.. — тихо выдохнула. Коннер слабо нахмурился.

— Мишель...

— Я не могу выйти из дома, — яростно протараторила она, — у меня закончились таблетки, и меня вновь поймали с поличным. — Девушка тяжело вздохнула. — Установишь причинно-следственную связь?

Бессмертный отстранился. Вероятно, Кол снова обнаружил дочь принимающей таблетки. Определённо, Мэй, из лучших, как ей казалось, побуждений отговорила его отправлять ту в клинику. Только делала хуже.

— Ты больна...

Девушка махнула рукой, прося оставить её; не было ни сил, ни желания на обсуждение известной всей семье темы. Никто, кроме родителей, не напоминал ей об этом, не осуждал. Оттого и чувствовала себя хуже, представляя их невысказанное мнение.

Она присела на крыльце, привычно доставая сигареты. Знойные лучи закатного солнца опаляли её чувствительную кожу. Погода сухая, без ветра доставляла ей мигрень.

Мишель чиркнула зажигалкой один раз, второй. Чёртово устройство не хотело дать огонька.

Она уже собиралась оставить эту идею, как чья-то рука потянулась к её губам, зажгла сигарету. Фэйбер покосилась на того.

То был Рей Форд.

— Не будет мне покоя, да? — выдохнула она. Парень быстро достал собственную пачку, сел рядом.

— Конечно, не будет, — пожал плечами он. — Никотинозависимых нынче много...

Через незакрытую входную дверь выбежала собака, закрутилась вокруг парня.

— Esel, geh weg von hier! — сказал он, взмахивая ладонью. — Geh spazieren.**

Мишель слабо улыбнулась, выдыхая дым.

— Грозно, — прокомментировала она и повела плечами. — Немец?

Рей поднял бровь, лёгким движением пальцев стряхнул пепел.

— Немец. Не похож?

Мишель вгляделась в его лицо: смуглое, со множеством родинок на щеках и крупным орлиным носом, вовсе не красивое, но живое.

— А можно быть похожим на немца?

Он зачесал нос, прикрывая верхнюю губу. Девушка прищурилась, едва усмехнулась. Рей лукавил и ей было понятно о чём.

— Раз по стереотипам... — Она указала на татуированные руки парня. — Сидел что ли?

Форд засмеялся.

— Угадала. Сидел. — Сморщился, считая на пальцах. — Дважды. Не считая дня в изоляторе.

Мишель нахмурилась, докуривая.

— И за что?

— День за драку, два года за мошенничество, четыре с половиной за дилерство. — Фэйбер замерла, задержала дыхание. Она медленно потушила сигарету, наклонилась ближе, выдыхая:

— Ты дилер?

Рей зажмурился.

— Зря я это сказал...

Его и так недолюбливали в этом доме. Черномаг, шарлатан, наркоторговец. Ещё чуть-чуть и его отсюда выпрут.

— Товар с собой? — только и спросила она. Парень непонимающе поднял брови, как она глянула исподлобья. — Помоги мне...

Он выпрямился, забегал взглядом по её лицу. Сколько раз так заглядывали ему в глаза, сколько раз умоляли выдать очередную порцию. Их руки ощупывали его карманы, хватали за волосы, тянули за одежду. Однажды один даже угрожал ему пистолетом. Что уж говорить, если человек готов сесть в тюрьму за необходимый грамм.

Он не осуждал, хоть сам таким никогда не был. Дважды его сажала в тюрьму любовница, а не жажда адреналина.

Рей надеялся, этот не станет третьим.

— Остатки эйфоретиков и трава, — неуверенно пробормотал Форд. Мишель поднялась, качнула головой.

— Я заплачу, сколько нужно. — И вошла в дом.

Черномаг недолго думал. Подозвал Осла, запуская того внутрь, двинулся в зал за рюкзаком. К счастью, в гостиной никого не было, кто мог бы его остановить. К тому же, с другой стороны, лишние деньги ему не помешают.

Парень поднялся на второй этаж, следуя за Мишель, завернул за лестницу, где находились две идентичные двери. Девушка дёрнула за ручку ближней, пропустила Рея внутрь.

Они оказались в серой комнате, увешанной всевозможными плакатами. Здесь было тускло; чёрные жалюзи не пропускали свет. Фэйбер прикрыла за собой дверь, кинулась к кровати, подняла матрас. Оттуда достала купюры.

— Это всё, что есть, — проговорила она, протягивая парню их. — Остальное позже отдам, честно.

Рей слегка поморщился. Он бы послал её, сказал бы идти заработать оставшееся. Но так не сделал. Спрятал деньги в карман и вывалил на кровать содержимое рюкзака.

Отчего, сам не понимал. Всегда, абсолютно всегда он брал полную стоимость товара. Но вид загоревшихся глаз девушки, её худых рук, перебирающих косяки и таблетки, мог лишь давать ему надежду: Мишель не настолько отбитая наркоманка, чтобы забыть о долге.

— Ты будешь со мной? — задала невинный вопрос она. Черномаг присел рядом с ней, разглядывая самокрутки. Курил их в последний раз перед выходом из колонии, чуть больше полугода назад.

— Буду. — Он взял одну, поджёг. Сделал приятную затяжку, стал снова рассматривать Фэйбер. — И сколько ты... На этом...

— На экстази? — хмыкнула она. — Какая разница?

— Никакой, — пожал плечами. — Здесь будешь?..

Мишель горько усмехнулась.

— Я бы сходила куда-нибудь, но не могу. — Она подвинулась к нему, опуская взор. — Чтобы выйти с территории дома нужен пароль, который был благополучно сменён. Мне его никто не скажет...

Рей быстро понял, чего от него хотят. Ладонь девушки оказалась рядом с его ногой, голова склонилась набок. Фэйбер умела просить, но не умела отдавать.

— Манипулируешь мной?

Вопрос был без ответа; ему он и не нужен был. Парень закрыл за собой дверь, выйдя из комнаты, сразу заметил сидящую на диване в коридоре блондинку. Она и не подняла взгляда на него.

— Джейн, а, Джейн, — обратился он, наклонившись над ней. Его голос снизился до полушёпота. — Скажи, когда она переродится?

Ясновидящая хмыкнула, слегка улыбнулась.

— В ноябре следующего года. — Её глаза заблестели. — Не радуйся, всё равно её не встретишь...

Рейнхард замер, обдумывая. Но не успел спросить, к чему это, как она приподнялась, произнося у его уха фразу на латыни.

— Иди, куда хотел, — кинула она и медленно зашагала к комнате, соседней Мишель.

Форду хватало этого. Отбросив фразу, отбросив принципы, он готов был совершить побег из дома, куда недавно прибыл. Зачем? Ради очередного незапоминающегося дня, отравленного наркотиками.

Ему желалось совершать такое, желалось быть в компании, не думающей ни о чём. Пьют — он с ними. Принимают — куда ж без него. Может, поэтому он сидел в тюрьме; снова и снова вёл себя не по той дорожке к не тому обществу. Может, поэтому его судьба сложилась именно так.

Рей не был зависим от веществ. Но был от людей под ними. Они казались такими свободными под приходами и в то же время жалкими пиявками, только у них заканчивались деньги на очередную дозу. За этим было страшно наблюдать: ломка для него была наравне с передозировкой, коих он за свои годы видел немало.

Глядя на Мишель, проглотившую таблетку и стоящую рядом с ним, пока он проговаривал пароль, Рей чувствовал некую жалость к ней. Девушка огненной красоты, с множественными проколами в ушах и бриджем***, пахла усталостью и сигаретами. Так странно. Обычно, такие как она, олицетворяли нечто другое.

Рей подумал, что она не сможет выбраться из этого сама.

Впрочем, а кто может?

Было всего шесть вечера, а они уже направлялись в бар.

Впрочем, какова жизнь, таковы и реалии.

———

Медея слышала из зала, как хлопнула входная дверь. Конечно, видела, кто вышел, и понимала, зачем.

В их доме было не принято обсуждать внутрисемейные проблемы. Каждый разбирался самостоятельно. От этого внутри трёхэтажного здания вовсе не чувствовалась атмосфера уюта и тепла.

Обычно ведь говорят: где много людей живут в одном доме, там и узы крепче. Однако Медея ощущала, словно живёт с соседями по этажу, не более.

Нет, она питала тёплые чувства к младшей сестре, к родителям, но их встречи походили больше на деловые, нежели на семейные.

С переезда в этот дом до настоящего времени Медее казалось, она потеряла ту частичку, что сплочала их воедино. Родные места — в другом городе, окружение — абсолютно ей не желанное. Взрослые заняты своими делами, дети — отданы воле судьбы.

Так, ей пришлось стать нянькой. И если с Джейн никогда не возникало проблем, то Мишель приносила уйму неприятностей.

Медея никогда бы никому этого не сказала, но вторая сестра всегда была в её глазах вертихвосткой. Все восхищались её красотой, все готовы были брать её замуж. Мишель же никогда не было это интересно.

Кол прекрасно знал о всех пороках дочери, и ничего не делал. Единственное, с чем он решил побороться, это с зависимостью Мишель, словно не понимал, сколько лет она уже была замешана в этом дерьме.

И снова это ни к чему не привело. Девушка сбежала с Реем, последним, кто мог её спасти. Медее, правда, ни капли не было её жаль. Она сделала выбор.

Часы равномерно тикали на стене над головой; звук времени тихо перебивал шелест бумаги. Кэрри Хейл, точно призрак, сидел на своём привычном месте и читал газету.

Он, пожалуй, был самым неоднозначным в их ковене. С первой их встречи на свадьбе тёти Эммы Медея понятия не имела, как к нему относиться. Всегда молчалив, всегда в тени. Сколько бы конфликтов ни было, Кэрри всегда в стороне.

И это смущало. Хуже открытой агрессии может быть только нейтралитет; кто знает, что он говорит о тебе на другой стороне.

Нейтралитет. Золотая середина. Медея находилась между знанием всех секретов Мрака и абсолютной невключённостью в происходящее. Она слышала голоса? Нет, и не могла. Её род уходил корнями к Создателям, чьи законы светлой магии препятствовали смешению с чёрной. Была ли она в стороне от дел? Тоже нет.

С Создателей всё началось: с этих безымянных людей, сумевших открыть науку ведьм. Их цели заключались в помощи миру, нуждающимся. Но когда бы общество могло быть идеальным?

Появился страх, безысходность, темнота. Человек умирал, другой его возрождал, жертвуя собой. Человек жил в роскоши, другой наливал сердце ненавистью, проклиная его.

Так, появилась Тьма. Все эти годы считалось, что именно общество её создало из крови и пепла. И Медея этому верила.

Во Тьме все равны, никто не хозяин. Мрак же имел покровителя, значит, имел и зачинателя.

Часы всё продолжали тикать. Это тишина в гостиной сводила её с ума.

Краем глаза Медея заметила Эверлин в холле, державшую Дэйна за предплечье. Краем уха слышала фразу:

«Расскажи мне о людях».

Фэйбер не уловила ответ, также как и не уловила, когда они исчезли из виду. Шелест бумаги. Тиканье часов.

Её мать, Элизабет, была человеком. Она хотела бы забыть о ней, но что-то удерживало её образ в голове.

«Девочка моя...» — Медея застыла, не способная пошевелиться. Медленно обернулась. В комнате никого, кроме неё и Кэрри. — «Я совершаю благое дело, девочка моя...»

Её сердцебиение ускорилось, тяжёлый ком застрял в горле. Конечности оцепенели. Она чувствовала её рядом, слышала её дыхание.

«Мне здесь рады».

Медея не слышала голоса, не могла их слышать. Этот же отдавал глухим воспоминанием.

Мама.

Невозможно. Есть законы, есть правила.

«Здесь хорошо».

Тонкая струя слёз потекла по её щеке. Мама, бросившая её в детстве, мама, связавшаяся со Мраком.

Кэрри заметил тихий ужас Медеи, её дрожавшее тело. Поспешил на выход, окликнул остальных.

«Мы встретимся...»

Никогда ей не хотелось остаться посередине, как сейчас.

———

Эверлин завела Дэйна в свою комнату, села на кровать. Её нога нервно тряслась.

— Что это было? — вопросила она, подняв подбородок.

— Что?

— В мотеле. Про людей, про Безликого. — Вскинула руками. — Объясни мне...

Коннер сжал челюсти. Его ладонь машинально потянулась к пачке сигарет в кармане. Он достал одну, собирался поджечь, но девушка выхватила её.

— Не кури у меня в спальне.

Дэйн поджал губы. Эверлин встала перед ним, заглянула в глаза.

— Ты поклялся не лгать...

— Как ты поклялась в это не лезть!

Девушка отпрянула, и парень нахмурился, тяжело вздыхая.

— Безликий, Тени, приспешники... — перечислил он, качая головой. — Все фантастические твари, о которых тебе нужно знать?

Доурен насупилась.

— Приспешники — это...

— Те, с кем Безликий заключает сделку.

Эверлин не нужно было объяснений. Она многое читала про договоры со сверхъестественным, про связь на крови. Только самые отчаявшиеся на это могли подписаться.

— Как они его находят, Дэйн?

Парень сел на постель. Солнечный свет проникал через зашторенные окна в комнату, очерчивал его фигуру. Он молчал.

Всё, что он ей скажет, может отправить его в заключение. Одно не то слово, и он никогда не выйдет наружу.

Выбирая между толпой и собственной независимостью Коннер укажет на второе. И в этом нет ничего удивительного.

— Люди важны, Дэйн... — промолвила она, и он слабо улыбнулся. Эверлин, бежавшая от человеческого осуждения, защищала каждого, словно была с ним знакома. Если горе у города, то горе и у неё.

Парень повёл плечами. Никогда этого не понимал.

— Важнее свободы? — Девушка нахмурилась. Духота в комнате изнуряла, ладони потели. Доурен и близко не осознавала, что такое Мрак. Быть заключённым без возможности выбраться. И всё равно тянулась к спасению других.

— Да.

Коннер покачал головой.

— Они сами сделали такой выбор...

Эверлин сглотнула. Мог ли отец пойти на контракт с неизвестным ради богатства? Могла ли мать всё знать?

— Безликий выполняет их желания. Что получает взамен?

Дэйн видел, как блестел её взор мнимой надеждой, как сама она всё понимала. Ей нужно было лишь его подтверждение.

— Душу. — Доурен села на кровать, прикрыла глаза рукой. — Кто заключит с ним сделку, будет служить ему вечность.

Девушка всхлипнула.

— Тени... Они?..

Коннер опустился на корточки перед ней, встретился взглядом.

— Да. Бывшие приспешники и маги, предпочевшие Мрак Тьме. После смерти большинство из них не помнят свою жизнь.

Её затрясло. Хотелось верить, что всё это неправда, что нет никакой магии и этот кошмар скоро закончится. Что это не история с плохим концом.

— Зачем ты связался с ним?

Дэйн поджал губы.

— Он обещал мне свободу...

Девушка вспыхнула.

— Получил? — Тени колыхались на стене, подслушивая разговор, и оба их заметили. Коннер наклонился ближе, желая хоть на секунду скрыться от невидимых взоров.

Расстояние между лицами сократилось; Эверлин ощутила его дыхание на лице, свела колени.

— Как от них избавиться? — прошептала она, чувствуя, как парень дрогнул, как рука его опустилась рядом с её ногой. Он отвернулся от неё к посторонним тёмным силуэтам на обоях.

— Не задавай мне таких вопросов. — Коннер резко поднялся. — Я ни за что не вернусь в заключение.

Девушка склонила голову.

— Дэйн...

— Думай, что я эгоист и заслуживаю мучений, но ты понятия не имеешь, что это такое! — Он заходил по комнате. Тени пропали. Эверлин подкралась сзади.  — Я выполняю твоё желание, так и ты выполни моё. — Парень остановился перед ней. — Просто не лезь.

— Как я могу не лезть, если это связано со мной?!

— Это не твоего ума дело...

Эверлин вспыхнула.

— Да как ты не поймёшь? Я вижу Дель, Теней. Я уверена почти на сто процентов, что умру. И что дальше? Это также не будет меня касаться?!

Дэйн тяжело вздохнул, наклоняясь к ней.

— Всё, что здесь происходит, тебя касается. Я же тебя прошу не вмешиваться.

— Я буду! — прикрикнула она, отталкивая его от себя. — Ты правда думаешь, я стану сидеть в стороне?

— Да. Даже не смей связываться со Мраком...

Где-то внизу послышались крики и топот. Эверлин нахмурилась, но взора от лица собеседника не отвела.

Громкие шаги стали разноситься по коридорам, хлопали двери. Дэйн обернулся и, переглянувшись с девушкой, хотел было уже посмотреть, что происходит, но его опередили.

На пороге стоял Кол; запыхавшийся, беспокойный. Он быстро окинул их взглядом.

— Срочно вниз.

Бо́льшего не требовалось. В зале уже собралась толпа, все о чём-то шептались. Эверлин постаралась разглядеть сидящего в центре человека.

— Где Мишель? — вопросил Кол у Джейн. Та слабо пожала плечами.

Кто-то всхлипывал, и Доурен чётко слышала молитву. Что, чёрт возьми, происходило?

— Ты Пса не видела? — поинтересовался Дэйн у неё, высматривая того среди других. И прежде чем она успела ответить, парень остолбенел, с силой сжал её предплечье. Эверлин айкнула, проследила за его взглядом.

На стене возле окна колыхалась Тень. Её размер был больше, чем у остальных, и всё бы ничего, если её видели только они.

Ведьмы, по природе своей неспособные без желания взаимодействовать с тёмной магией, наблюдали, как вдоль стены ползёт Тень.

— Я слышала маму, пап, — тихо пробормотала Медея. Её трясло. Тёмный гость всё придвигался к выходу из комнаты. — Она сказала, мы встретимся...

В этот момент Дэйн осознал. Он отпустил Эверлин, слегка её отталкивая. Сжал кулаки, крепко зажмурился.

Это было чёртово послание, и ему суждено было его услышать.

— Ты чего?.. — начала было Доурен, как Тень стрелой пролетела через него, испаряясь. Дэйн упал на колени, согнулся пополам. Его окружили, но он уже ничего не видел.

Дом, скрипучие бездонные полы. Силуэт, развевающийся плащ. Здесь было так холодно.

«Смерть — это рождение», — манящий, змеиный голос Безликого в темноте. Тикание часов. И люди, что падают и превращаются в Теней. — «Так дай ей родиться».

Эверлин, серебряный кинжал, застрявший в её сердце. Ни криков, ни мольб. Лишь стеклянные глаза с немым вопрос.

«Что ты со мной сделал?»

— Дэйн... — Голос реальности. Взгляд Коннера сфокусировался на лице напротив. Александр испуганно держал его за плечи. Все Фэйбер склонились над ним, как над больным, а он искал её.

«Что ты со мной сделал?»

— Что это было? — резко спросил Марк, едва ли не поднимая его за шкирку. — Как такое возможно?!

Дэйн сморгнул. Мрак нарушил все границы, а если так, то Тьмы больше нет. И если так, то все маги ныне под опекой Безликого.

Джейн резко охнула, схватилась за живот. К ней тут же подбежала мать, помогла ей сесть. Дэйн нахмурился, отступил.

«Смерть — это рождение»...

Означало ли это, что все, заключившие сделку с Безликим, должны немедленно умереть? Что Силуэт может слышать их мысли, считывать страхи?

Если так, то фраза «рождение — это смерть» имела бы бо́льший смысл.

У Джейн отошли воды.

———
* — Осёл, рядом!
** — Осёл, иди отсюда. Погуляй давай.
*** — пирсинг переносицы.